Глава 19
Источник или слова, брошенные в дождь
— Ох, господа, вы где пропадали? Я уже давно занял место, а вас всё нет и нет! Я уж было начал… А… а что вы такие помятые?
Руслан красноречиво уставился на императора, который в свою очередь с самого пляжа шёл за ним, не переставая лыбить своё жало. И чего он такой счастливый?
— А Райс изъявил желание искупаться, — буркнул он, стряхивая со своей майки сухие песчинки.
— По-видимому, с вами? — догадливо хмыкнул кучер.
— Я просто появился не в том месте и не в то время, — полным страдания голосом изрёк мужчина, — и стал заложником мокрых желаний его тела. Ну, он их потом высушил, но сам факт это не изменяет.
— Ооо… — понимающе протянул Фикус, — присутствует такое, присутствует.
— Так, я не понял, — возмутился такому фривольному разговору монарх, — вам работать что ли надоело? Или жить? Я вообще-то… вообще-то… — дальше он продолжил шёпотом, — получите вы у меня, вот что!
Руслан после этих слов хихикнул, но, уловив на себе пристальный взгляд вышеобозначенного лица, тут же сообразил серьёзную, по его мнению, мину и неизвестно чему кивнул.
После таких неожиданных откровений со стороны Рудалона и ответа самого Руслана настала пауза, после чего уборщик не выдержал и засмеялся. Слишком уж всё это было серьёзно, или же сам мужчина был до того сконфужен, что организм невольно решил защититься от этого некомфортного ощущения смехом. «Чего это с тобой?» — произнёс тогда император, еле сдерживая уже свой собственный смех. Непонятная ситуация складывалась. С досады монарх ещё раз окунул Русика лицом в воду, чтобы не расслаблялся, и вытащил его на берег — сушиться. Странное это действо было, если честно, хотя и вполне логичное, но Русик всё равно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ладони императора скользили по одежде сидящего на тёплом камне уборщика, словно утюг, испаряя влагу, но не обжигая само тело. Странное было ощущение. Будто твоя собственная кожа на короткий миг скукоживается и уменьшается в размерах, а потом резко расслабляется. Сначала Русик из-за непривычки вздрагивал и пытался отпрянуть от полудракона, но потом всё пошло как по маслу. Единственный минус этой процедуры то, что после такой экстремальной просушки ткань становится неимоверно мятой и к тому же покрылась неиспарившейся солью и песком, которые уборщик потом всю дорогу до телепорта оттряхивал. Монарх же натягивал на себя одежду, лежавшую всё это время где-то в кустах. Ну, по ней это и было видно. Чёрная борцовка была вся в листиках и жёлтых прочерках пыльцы, а джинсовые бриджи с рядом многочисленных декорированных разрезов по внешней стороне бёдер стали пристанищем мелкой летучей мошкары.
Сам телепорт находился на отдельной расчищенной территории и представлял собой огромную стеклянную башню, чем-то похожую на Пизанскую, только не кривую, а вполне себе ровно стоящую. Каждый экипаж находился на определённом открытом этаже, которых было всего пятнадцать: по два с половиной метра каждый. В общем, не хилая такая высота. Вокруг на равном расстоянии друг от друга были установлены пять кристаллов с непонятными внутренними узорами. От них отходили голубые матовые линии, по которым время от времени проходили вспышки будто бы электрических разрядов, но Руслан прекрасно знал, что это что угодно, но только не электричество. Над всей этой монументальной конструкцией, будто огромные строительные краны, возвышались колонны из чистого хрусталя, который в этом мире был лучшим проводником магии. Они плавно переходили в шпиль башни и принимали в себя магические потоки, которые испускали как раз-таки эти кристаллы. Проходя через весь корпус башни, они скапливались в шпиле и по хрустальным колоннам возвращались обратно в те же самые кристаллы. Это статичный режим сохранения энергии. «Вся красота ещё впереди, — сказал император, когда они вышли на каменистую площадь, — и закрой рот — фея залетит». Громко щёлкнув зубами, Русик захлопнул невольно открывшуюся челюсть. Зрелище было просто невероятное!
— Наша в шестой печати, — кивком указал Фикус.
Руслан с любопытством снова посмотрел наверх, стараясь рассмотреть повнимательнее так называемые «печати». Печатями тут являлись этажи. На каждом этаже были видны позолоченные экипажи и обычные торговые повозки с фырчащими лошадьми, а на шестом Русик увидел знакомую иллюзию развалюхи.
— А… как мы туда? Тут же ни лестницы, ни… — с сомнением протянул мужчина.
— Также, как и экипажи, — пожал плечами кучер, — на платформе.
Платформе? Какой? Где? Как уборщик ни напрягал зрение, но никакой платформы для подъёма он не разглядел. Ничего выделяющегося около башни не было. Существа разного пола, роста и расы сновали туда-сюда, пиная ногами возмущённый туман и особо не обращая внимания на путников. Некоторые находились уже на этажах и перетаскивали какие-то вещи, переругиваясь на своём родном диалекте, но то, как они туда попали, да и как попали сами повозки с экипажами, оставалось для Руслана тайной за семью печатями.
— Сейчас сам всё увидишь, — улыбнулся император и первым направился к телепорту.
Спохватившись, уборщик пошёл за ним, не переставая с любопытством оглядываться по сторонам. Невдалеке он увидел того самого «секьюрити», с которым вчера ругался Рудалон. Тот с самым серьёзным видом кого-то давил подошвой ботинка. На серой поверхности камня невозможно было мужчине разглядеть, кого именно давил вчерашний охранник, но ему заранее стало их очень жалко. Заметив, что на него пристально смотрит какой-то левый человек, охранник поднял голову и на этот раз задавил взглядом самого Руслана. «Ой, мама», — вздрогнул мужчина и автоматически ускорил шаг, пока не поравнялся с монархом.
— Стой, — сказал император.
Они подошли к входу на первый этаж башни. Прямо перед нашим трио расположилась окрашенная в ярко-красный цвет карета, запряжённая тройкой вороных красавцев. Из неё доносился капризный голос немолодой женщины, которая, по-видимому, кого-то отчитывала. Русик почему-то представил её похожей на Цилю Центнер из «Мурки». Полупожилая полная дама со светлыми короткостриженными волосами, в лихо заломанной вбок чёрной шляпке и краснючими, как свежая кровь, губами. Между средним и указательным пальцем тлеет тонкая сигаретка, и обязательно взгляд типа «я могу одним щелчком пальцев помочь тебе, но мне интересно смотреть, как ты в этом всём будешь барахтаться». Не сказать, что он любил такой тип женщин, но что-то эдакое в них определённо было.
— А теперь посмотри вниз.
Руслан отвлёкся от своих мыслей и, удивлённо взглянув себе под ноги, потерял дар речи. Там уже вовсю выстраивался узор, начинающийся от середины некого квадрата, видимых очертаний которого до этого момента на земле не было. Голубые перламутровые линии плелись крупной симметричной вязью, чётко выделяя прямые грани данной фигуры и центр — цветок, у которого было четыре острых лепестка. От них к углам будто тянулись переливающиеся под жарким солнцем ветки с последовательно распускающимися «почками». Из «почек» выходили разного размера завитки и линии, заполняющие пустое пространство между четырьмя основными ветками.
Всё это выглядело как роспись по прозрачной пластине стекла и, когда узор окончательно выстроился, эта пластина неожиданно оторвалась от поверхности земли. А вместе с ней и трое стоявших там путешественников. Это было слишком неожиданно и резко, поэтому Русик не хило так перепугался, тем более платформа (а это была именно она) была квадратом два на два метра, без каких-либо бортиков и двигалась с отнюдь не маленькой скоростью. Однако, страх длился недолго, но не из-за безграничного бесстрашия нашего главного героя, а просто потому что прозрачный подъёмник совсем скоро плавно остановился прямо напротив этажа с плавающей над аркой цифрой шесть. Номером их печати.
— Прибыли, — произнёс Рудалон и перепрыгнул с платформы на пол этажа. При этом сама платформа слегка качнулась, словно была подвешена, и от этого сердце у Руслана рухнуло как минимум в слепую кишку.
— Тебе помочь? — с сомнением посмотрел на него император и протянул руку, чтобы тот за неё ухватился.
— Нет, не надо. Я сам, — немного подумав, отклонил он щедрое предложение правителя Арии.
Максимально выдохнув, мужчина подошёл к самому краю. Расстояние между поверхностями было сантиметров тридцать-сорок, даже где-то сорок пять. Небольшое, вроде бы, даже не перепрыгнуть, а преступить можно, но от того, что под ней чистых пятнадцать метров пустого пространства, она становится невыносимо далёкой. Кажется, что именно сейчас ты поднимешь ногу и либо споткнёшься, либо ещё что-то случится, но опустишь ты её не на твёрдую поверхность другой стороны, а прямо в эту дырку. Ещё и платформа при этом отклонится — вдруг не удастся правильно рассчитать шаг или прыжок? Но Руслан не особо вдавался в эти размышления и просто прыгнул, вложив максиму сил, чтобы уж точно до чего-нибудь, но допрыгнуть. В конце концов, он чуть не снёс кучера и, по инерции сделав несколько шагов вперёд, ударился коленкой о колесо повозки.
— Напомни мне в следующий раз предлагать тебе помощь насильно, — фыркнул император, прикрыв лицо рукой.
— Очень смешно, — потирая саднящую коленку, изрёк пострадавший и поскакал в экипаж. Немного постояв и пообсуждав что-то, кучер и монарх отправились туда же.
Спустя минут пять шум внизу резко затих.
— Началось, — кивнул Рудалон, сидящий, как всегда, напротив уборщика, — советую тебе прилечь на диван, а то в первый раз тело, как правило, очень тяжело переносит телепортацию.
Решив не испытывать судьбу, Руслан послушно распластался по всей длине дивана и даже вцепился запотевшими ладошками в мягкую обивку. Откуда-то издалека донёсся грубый мужской голос, кричавший о снятии каких-то энергетических стабилизаторов. Не успел уборщик даже подумать о чём-нибудь, как неожиданно всё погрузилось во мрак. Не было видно ничего, даже собственное тело будто растворилось в этой однотонной черноте. Она не была густой и давящей, нет. Такое ощущение, словно мужчина находится в чёрном пластмассовом шаре, — до того темнота была лёгкой и далёкой. Отчего-то Русик сравнил это с беззвёздным космическим пространством. Из ощущений остались только тактильные — он по-прежнему чувствовал спиной и руками диван, а так, — ни видеть, ни слышать, ни чувствовать запах, а тем более вкус этой темноты никак не получалось. Дышать отчего-то стало так легко, словно его лёгкие стали намного больше своих обычных размеров, и хотелось вдыхать и вдыхать в них воздух, как привыкшему к тяжёлой воде из-под крана пить и пить колодезную воду. Её было катастрофически много, но ему казалось, что этого мало, мало, чтобы напиться, ведь она была чистой, без всяких лишних примесей и до того лёгкой, что организм не мог сполна насытиться ей. И Русик тоже «пил» этот воздух, как ту колодезную воду, пытаясь глубже и больше вдохнуть его, тем самым стремясь заполнить внезапно расширившиеся лёгкие.
Неожиданно началось сильное головокружение. Чувство безграничной лёгкости сменилось изнутри каким-то сосущим ощущением, которое тут же отозвалось дискомфортом в желудке. Захотелось обхватить руками живот и, выпив «Смекту», свернуться калачиком под тёплым одеялом. А, ещё «Цитрамона» вдобавок бахнуть, так как в следующий момент голова заявила о себя резкой импульсивной болью. Мышцы заныли, как после двухчасовой интенсивной тренировки, а лоб отчего-то горел, будто у него в мгновение ока поднялась высокая температура. Да и само тело охватил нестерпимый жар, и вскоре вся одежда стала сырой от горячего пота. Хотелось сдохнуть. Живот крутило до такой степени, что Руслан невольно подумал: «Щас рожу».
— Потерпи, — донёсся откуда-то из темноты тихий голос, и чья-то прохладная ладонь легла на разгоряченный лоб.
Легче не стало. Но общую поддержку уборщик оценил.
***
— А это?
— В этом ты похожа на торговку.
— Фу, как грубо.
— Зато честно. И вообще, зачем ты этот весь спектакль затеяла? Я же знаю, что ты выйдешь к нему не в расшитой золотом и бриллиантами парадной плащ-палатке.
— Её мне, кстати, рекомендовал отец, так что, может быть, я в ней и выйду.
— Если ты в ней выйдешь, то я в прошлой жизни был планктоном.
В большой королевской гардеробной поздно ночью горел свет, и слышались два голоса — женский и мужской, о чём-то спорившие друг с другом. Женский принадлежал младшей принцессе Таконы — Лилит, а мужской — небольшому длинноухому чёрному дракончику с Дикой Горы, которого звали Барсик. Дракон Барсик был давним другом и советником принцессы, с ним она всегда разговаривала свободно, без всякого официализма, присущего воспитанию юной королевской особе. Он же очень ценил её доверие, но по своей змеиной натуре старался не показывать это и постоянно спорил и язвил в их частых с Лилит разговорах. В свободное время он пугал мышей на чердаке южной башни или поджигал хвосты зазевамшимся птицам. С позволения Аластера он живёт во дворце в качестве некого талисмана или какого-то там хранителя — сам король даже до конца не понял его функцию. Из-за этого Барсику иногда казалось, что его держат тут чисто как диковинного питомца или же не совсем воспитанную декорацию. Но его это мало волновало, так как на качество еды это не влияло нисколечко. Можно было сказать, что кроме принцессы его тут держало только четырёхразовое питание.
— Я до сих пор не могу поверить, что ты так легко согласилась на эту свадьбу. И это после всего, что мы прошли вместе? — страдальчески выл он, от скуки выковыривая нитки из парадной мантии Его Величества, — напомни, что ты сделала, когда узнала о том, что дедуля уже предопределил твою дальнейшую судьбу?
— Я покрыла плесенью и лишаем Фамильный Герб. Из золота. Напичканный защитными барьерами.
— Вот тогда я был тебе даже ушами готов похлопать, но факт остаётся фактом — ты сдалась мужчине, которого в лицо даже не знаешь! Ладно бы назло им всем за врага вышла, но ты сделала это по их же просьбе! Из-за какой-то посмертной просьбы этого из ума выжившего старикана! Я в тебе разочарован.
— Не торопись, — одёрнула дракона Лилит, примеряя на себя очередную драгоценную побрякушку, — это не из-за этого. Свадьба — сугубо мой личный интерес. Она выгодна для меня даже больше, чем для моих стариков.
— Угу, — скептически кивнул Барсик, раздражённо дёрнув чешуйчатым хвостом, — а зачатие ребёнка тоже выгодно? Или лечь под него тоже твой сугубо личный интерес?
— Заткнись, — совсем не по-королевски рявкнула на него девушка, а потом, отчего-то погрустнев, посмотрела в зеркало. — Супружеская ночь… Я стараюсь как можно меньше думать об этом, но… всё зависит от императора Арии. И вообще, рано ещё о таком говорить. Нас ещё даже не благословили, да и до свадьбы мы ещё должны «сблизиться», как говорит мой горячо любимый папочка.
— А вдруг ты влюбишься в него? — смешливо фыркнул Барсик, — и всё! Пойдут все твои мечты о свободе троллю под хвост! От отца убежишь, а попадёшь в лапы мужа. Станешь ты, как примерная домохозяйка, стирать ему рубашки и по ночам успокаивать орущих имперяток.
— А ты всё шутишь, — изрекла она и щёлкнула по носу наглого дракона, — ты лучше скажи, что у меня на подоконнике делала дохлая крыса?
— Отдыхала, — зевнул змей, — я с ней в питомцев играл, а она не оценила. Я ей даже на шею розовую верёвку завязал, гламурненько всё так было. Летал с ней вокруг замка, но после первого круга она почему-то перестала дышать.
— Живодёр, — покачала головой принцесса.
— Не живодёр, а экспериментатор, — поправил Барсик, — мы когда спать пойдём, полуночница?
— Когда орк в театре заплачет.
— Ну, правда, я уже с лап валюсь!
Светловолосая тяжело вздохнула и посмотрела на страдающего пресмыкающегося. Его золотые глаза глядели на неё с такой усталостью и тоской, что Лилит невольно захотелось почесать того за ушком. Она тоже порядком уморилась с этой показной примеркой роскошных платьев. Советам отца она следовать уж точно не станет. Единственным весомым исключением стала свадьба, и то, она на неё согласилась, чтобы легально уехать подальше от него и всех этих занудных учителей королевского этикета. Ну и… ещё кое-чего. Но всё чаще она натыкалась на мысль, что это решение было необдуманным и слишком порывистым. А стоит ли? Но она тут же отгоняла все сомнения — такое дело могло стоить и дороже свадьбы. Наоборот, шанс упустить было смерти подобно! Если не она сама, то кто сможет получить эту информацию?
— Ну, хорошо, — кивнула Лилит, — пойдём спать.
Она сняла с шеи, рук и головы все золотые безделушки и обратно натянула на себя домашний свободный сарафанчик бежевого цвета. Барсик с облегчённым вздохом сполз с пуфика и засеменил в сторону выхода в коридор. Девушка осторожно открыла дверь и вместе с дракончиком тихо направилась к своей комнате.
***
— А где…
— Мой напарник в туалете. Это был его первый раз.
— Ох, сочувствую. В таком случае лучше…
— Кофе я уже купил, спасибо.
— Приятно видеть такого опытного туриста. Тогда не буду вас больше задерживать. Вот, ваши документы, желаю приятного отдыха. Следующий!
— До свидания.
Попрощавшись с симпатичной молоденькой полувампиршей, проверяющей документы, Рудалон, насвистывая незамысловатую, но весёлую мелодию, зашагал в сторону мужского туалета. Около умывальников, оперевшись о холодную стену, стоял Русик и вытирал рот одноразовым полотенцем. Выглядел он, мягко говоря, совсем разбитым, и, казалось, вот-вот упадёт на пол.
— Легче? — подошёл к нему император, внимательно разглядывая красное лицо своего работника.
— Легче сдохнуть, — прохрипел мужчина, глубоко и тяжело дыша.
— Вот, пожуй. Гадость несусветная, но помочь должно.
Полным вселенского скептицизма взглядом Руслан посмотрел сначала в глаза императору, а потом на то, что находилось у него в руке. Там была маленькая металлическая коробочка, покрашенная в синий цвет, без каких-либо надписей и гравировок. Такая простенькая и круглая она отчего-то вызывала у мужчины стойкое недоверие к самой себе и всем металлическим коробочкам в целом. Словно пытаясь увидеть, что в ней лежит, прямо через крышку, Русик вперился в неё чуть расплывающимся взглядом да так и застыл.
— Что это?
— Жареные кофейные зёрна, — ответил монарх и открыл коробочку, — тебе это должно быть знакомо.
Кофейные зёрна. Это… Блять, у Руслана сейчас было такое состояние, что мозг отказывался что-либо воспринимать. Грёбанная телепортация, если бы он знал, что в конце концов выйдет вот это, то до Нами добирался бы вплавь. Он, наверно, ещё неделю точно будет поминать недобрым словом Фикуса, который, не подумав, отправил его перед телепортацией на завтрак.
— Ну? Мне в тебя самостоятельно это всё высыпать?
А эта бездушная скотина ещё и подгоняет. Издав тихий полустон-полувой, Русик дрожащей от бессилия рукой потянулся за ненормально чёрными, похожими на какие-то угольки, зернами. Покрутив перед лицом это пахучее изделие, мужчина вздохнул и полностью кинул себе в рот, о чём через пару секунд изрядно пожалел, и скривился.
— Если ты её выплюнешь, то я в тебя ещё десять таких запихну.
Преодолев естественный позыв избавиться от этой жуткой горечи, Русик огромным усилием воли сжал зубы и продолжил елозить языком, рассасывая эту явно пережаренную косточку. Но надо отдать должное: от нового вкусового стресса желудок словно забыл про свой бунт и в страхе начал готовиться к перевариванию неизвестной гадости, а голова наконец-то перестала гудеть и бить в набат. В общем, общее состояние организма заметно улучшилось, и Руслан теперь мог смотреть вокруг более осознанным и ясным взглядом.
— А теперь лучше?
— Лучше, — уверенно кивнул мужчина, всё же проглотив кофейный уголёк, отчего его не хило так тряхнуло, окончательно отрезвляя всё тело.
— Может, ещё одну?
— Не-не-не, — отлип от стены уборщик и, чуть шатаясь, пошлёпал к выходу из туалета, — мне и этой хватило. Кстати, спасибо. Мне действительно стало легче.
— Пожалуйста, — улыбнулся император, направившись вслед за ним, — я потом вычту это из твоей зарплаты.
Выехав с территории переправы, замаскировавшийся императорский экипаж продолжил свой неблизкий путь в сторону Таконы. Нами была чем-то похожа на путеводитель по Чехии: такая же чистая, уютная и будто бы домашняя атмосфера окутывала красивые, словно пряничные домики и мощёные крупным серым камнем дороги. Мимо пробегали смеющиеся подростки, прижимающие к груди пакет с ещё горячим свежим хлебом или настоящим хрустящим багетом, корочкой которого можно запросто убить. Но внутри он мягкий, как пух! Если, проезжая по узким улицам, посмотреть вверх, то можно было увидеть ряд натянутых между домами верёвок, на которых разноцветными парусами или флажками сушилось бельё. С помощью специальных магических приборов на стенах домов создавался «гуляющий» тёплый ветер, проходящий строго вдоль верёвок и высушивающий простыни, наволочки, рубашки со штанами и прочий ширпотреб.
Вскоре они выехали из города, и перед глазами предстали уже знакомые глазу бескрайние поля. Классические четыре остановки в течение дня, и вот в свои владения входит ночь. В этот раз она была безлунной, так как всё небо закрыли тёмные то ли тучи, то ли просто облака. Скорее всего это тучи и, если повезёт, ночью пойдёт дождь, так как днём невыносимо парило, да и сейчас чувствовалось это неестественное тепло, исходящее от земли. Что ж, это очень хорошо. Хоть свежести какой-то прибавится.
— Пора уже стелиться, — вздохнул Рудалон, вставая и разминая плечи с ногами, благо площадь салона и высота потолка это позволяют, — хотя… Постели сам — себе и мне. Император я, в конце концов, или кто?
— Вам от этого станет легче? — улыбнулся Русик, доставая из выдвижных ящиков постельное бельё, которое кучер ещё с утра туда каким-то образом запихнул.
— Определённо. Давно не командовал — боюсь, что разучусь, — сказал Рудалон и присел на диван своего работника, наблюдая за тем, как Руслан запихивает белую простынь в стык спинки и сидения дивана Его Величества.
Мужчина даже не спорил с тем, что управляться с чужим спальным местом должен именно он. Ему не сложно. Тем более, как бы Рудалон не мудрил со своей одеждой или беззаботной манерой поведения, он всё равно оставался Великим Императором Арии, и, как ни крути, через несколько дней они вернутся на свои прежние места — начальник и подчинённый. Так зачем сейчас выставлять своё «я» напоказ, если потом можешь немало так отхватить? Да и подчиниться было сейчас гораздо легче, чем спорить из-за такой мелочи.
— Вот, располагайтесь, Царь-батюшка, — Русик картинно поклонился, делая широкий жест рукой в сторону диванчика, — вам подушечку взбить?
— А ты этого ещё не сделал? — хмыкнул монарх, пересаживаясь обратно на своё место.
Русик только покачал головой и принялся за обустройство уже своей обители Морфея. Через пару минут всё было готово, и мужчина плюхнулся на мягкую поверхность напротив императора, который в свою очередь о чём-то глубоко задумался. Уборщик не стал ничего спрашивать или предпринимать другие попытки как-нибудь начать разговор. В этом не было необходимости. Никакого дискомфорта он в наступившей тишине не ощущал. Посмотрев ещё некоторое время в окно, Русик из сидячего положения незаметно переместился в лежачее. «Интересно, как там Фикус?» — вздохнул он, вспоминая кучера.
— Живёт. Он сказал, что такие ночные поездки для него не первый раз, так что беспокоиться незачем, — произнёс Рудалон.
«Ясно», — подумал мужчина, зная, что его всё равно услышат. За всё время, проведённое в императорском доме, он уже привык к бесстыдному чтению его собственных мыслей. Поначалу он, конечно, возмущался, но потом плюнул на это всё, смирившись со своей незавидной участью. Постепенно он даже научился прятать некоторые неуместные мысли глубоко в сознании, но до конца ещё не освоил эту премудрость. Неожиданно пришло запоздалое осознание:
— Блин, забыл переодеться.
Со вздохом полным нескрываемого недовольства Русик поднялся и, наклонившись, достал дорожную сумку. Сняв с себя уличную одежду, мужчина сначала натянул тёмные пижамные штаны, а потом и футболку-распашонку того же цвета, явно на размеров пять больше положенного. Она ему само больше нравилась, так как он всегда любил носить даже чересчур свободную одежду, ведь она успешно скрывала его страшную худобу. Хотя сейчас он уже изрядно поправился, Руслан всё же отдавал предпочтение именно большим размерам.
По оголённому плечу скользнул прохладный ветерок. Повеяло запахом сырых камней — на улице начинался дождь. Нечастые, но крупные капли ударялись о землю, листья, крышу экипажа и воздухопроницаемый барьер, заменяющий окну стекло. Приятный успокаивающий звук. Русик вдохнул поглубже и повернул голову к всё ещё сидящему императору. Неожиданно для самого себя Руслан обнаружил, что монарх смотрит куда-то в район его шеи, прислонившись плечом к тонкой стенке. Взгляд был рассеянным, словно он смотрел не на уборщика, а куда-то сквозь него. Мужчину это немало напрягало.
— Что-то не так? — не выдержав, спросил он призадумавшегося императора.
Тот, будто выйдя из какого-то транса или сна, нахмурился и проморгался, в этот раз даже как-то растерянно посмотрев в лицо Руслану. Осознав смысл только что заданного вопроса, Рудалон отчего-то с непонятным выражением отвёл взгляд в сторону.
— Ничего.
Мужчина успел подумать, что такое поведение несвойственно Рудалону, как его мысли отвлеклись на нечто другое — за окном сверкнула яркая молния. На миг ослеплённый этим явлением Русик закрыл глаза, и услышал чуть запоздалую канонаду грома. Гроза. Как не вовремя.Мужчина неожиданно вспомнил момент, когда он убегал от Цяк Палыча на балконе, и улыбнулся, снова примостившись на мягкий диванчик.
— В этом году что-то зачастила эта непогода, — вздохнул император, глядя в затянутое тучами небо. — Хотя, Нами всегда была более дождливой страной, чем Ария. За это я раньше частенько тут отдыхал.
— Вы любите дождь? — чуть склонив голову набок, спросил Руслан.
— Сейчас — да. А в детстве я его просто ненавидел. Грязь, слякоть, холодно, брр! В такие дни я обычно сидел с тогда ещё совсем юной Ланой на кухне. Что ни говори, а она не изменилась: и тогда, и сейчас пытается впихнуть в меня всякую «полезную» по её мнению гадость. В солнечные дни мне хотя бы удавалось ускользнуть от неё на улицу, — усмехнулся он. — А потом появилась Рокка со своим «Ах, какой прекрасный дождь!». И знаешь, по принципу «с кем поведёшься — от того и наберёшься» я стал в какой-то степени его любить.
Император опустил взгляд, словно погружаясь в не то чтобы приятные, но явно какие-то особенные воспоминания. Рокка. В Руслане загорелся огонёк любопытства. Он неуверенно посмотрел в сторону правителя, словно не мог на что-то решиться.
— Спрашивай уже, — изрёк Рудалон, слегка нахмурившись, и решив, что, когда приедет, обязательно по душам поговорит с Хрыфом. Не то чтобы он был резко против рассказывать эту историю своему уборщику, но лишняя профилактика полуоборотню не помешает. Сейчас не время разбалтывать такие вещи первым встречным «любопытствующим». От Руслана хотя бы знаешь, чего ожидать. От других же… не знаешь.
Русик выдохнул.
— А что вас… связывает с Роккой? — осторожно спросил он, внимательно смотря на лицо императора.
Рудалон же в свою очередь глядел в окно, за которым уже вовсю шёл ливень. Он всё ещё сомневался и имел полное право не рассказывать человеку об этой девушке, и что его с ней связывает. И это было бы самым правильным решением. Но что-то в этом попаданце располагало окружающих. Что-то притягивало. Может, это просто любопытство по отношению к иномирцу, как интерес к диковинному и немного даже милому зверьку. В любом случае этот интерес затронул даже монарха. В последствии этот интерес стал обретать форму немного иного, более серьёзного чувства — заинтересованности. А после вчерашней ночи Рудалон вообще теперь не может до конца определить, что он ощущает по отношению к своему работнику. Иногда в голове проскальзывала мысль, что это чем-то похоже на зачатки… дружбы? Если да, то почему бы и не ответить на его вопрос? Тем более это ни в какую не сравнится с тем, что рассказал ему вчера чучундрик.
— Как ты думаешь, к какой расе принадлежит Рокка? — не отрывая взгляда от грозы, неожиданно спросил император.
— Не знаю, — удивлённо ответил Русик и задумался.
А ведь действительно: кого бы он ни встречал в этом мире, мужчина мог весьма часто определить его или её расу по явным внешним признакам сходства. У прямоходящих оборотней, точнее у их потомков — полуоборотней — густой волосяной покров практически по всему телу. У полувампиров и редких вампиров (вампиром ребёнка называют только в том случае, когда он отказывается от материнского молока, предпочитая этому просто жевать сосок. Такие существа не могут питаться ничем иным как кровью, мясом низкой степени прожарки, красными фруктами-овощами-ягодами и, как ни странно, укропом) — клыки, бледная кожа и тому подобное. Эльфы, которых в любом случае так называют, если у них светлая кожа и заострённые уши. Дроу — тоже самое, что и эльфы, только кожа тёмная. Гномы — низкие существа с большими бёдрами, ну и так далее. Но Рокка не имела особых черт, по которым можно было точно определить её расу. Она была скорее похожа на обычного человека, чем на магическое существо.
Сердце ускорило свой ритм.
Неужели…
— Логично мыслишь, — кивнул Рудалон, — но неправильно. Рокка появилась на свет в этом мире, она не такая, как ты. Не человек. Но и не привычный по нашему понятию житель Шестьдесят Девятой Нити — именно так называется наш мир в Полотне. У неё нет родителей вообще.
— Как так?
— Её создали, можно сказать, «искусственно» — в капсуле. Путём слияния двух идентичных половым клеткам… клеток. Их взращивали с помощью магии жизни. Это был нелегальный проект, который финансировала вся «элита элит» этого мира, а мой дед руководил им. Через многочисленные неудачные попытки создали три «существа», если их можно было так назвать, два женского пола и один мужского. Я не знаю, что стало с остальными двумя, но одну из них мне подарил на коронацию один хороший знакомый отца. Как сейчас помню: вечер, все веселятся в танцевальном зале, а я поднялся на террасу, ну, чтобы уединиться и подумать. Слышу — сзади кто-то идёт. Оборачиваюсь, а там он. Улыбается, протягивает руку, ещё раз поздравляет. Я уже не помню, о чём мы с ним говорили, но в какой-то момент он зовёт кого-то и, смеясь, говорит: «А вот этот подарок тебе завещал дедушка». Тогда я впервые увидел Рокку.
— Но… Зачем? — сглотнув, прошептал Руслан, стараясь не запутаться и не понять что-то неправильно.
— Для того чтобы объединить приятное с полезным, — усмехнулся монарх, — её изначально воспитывали и буквально «вживляли» в её мозг то, что она является инструментом удовлетворения для мужчин. Причём она не была просто девочкой для секса — не для того на этот проект сотни миллионов тратились. Она изначально создавалась как Источник.
— Инструмент? Источник? — в голове мужчины всё перемешалось. Эта девочка… Она всего лишь кукла? Но она же живая! Разве простая игрушка может излучать столько искренности и чувств? Эмоции на её лице, смех, по-настоящему девичье поведение и глубокий понимающий взгляд — неужели это всё кем-то запрограммировано?
— Не выдумывай, чучундрик, — нахмурился Рудалон, — у неё, как и у любого живого существа, есть своё собственное сознание и душа. Просто её воспитали так. И да, Источник. Рокка, как и остальные два существа, является неисчерпаемым источником «универсальной» магии, наподобие природной, то бишь магии, которая подходит любому организму. Во время полового акта между Источником и любым другим существом она в огромном количестве высвобождается из Источника и переходит к партнёру, тем самым укрепляя его организм и омолаживая. Такова её функция.
— А вы…
— Если есть возможность, почему бы ей и не воспользоваться? Так что, да, — я с ней регулярно спал, — пожал плечами Рудалон, — я не особо проникался драматизмом к судьбе этой девочки и не особо задумывался о её чувствах. Я просто её трахал, так как мне это было выгодно.
Наступило молчание. Император понимал, что такие слова были циничны и неприятны Руслану, но, если бы он сказал это как-то иначе, то соврал бы. А зачем правителю Арии врать? Но отчего-то в груди стало тяжело, и монарх, стараясь отвлечься, прислушался к мыслям этого маленького человека. Он ожидал почувствовать недовольство, возмущение, разочарование, обиду, презрение, всё что угодно, но только не… пустоту.
Руслан не чувствовал отвращения к поступку Рудалона. Он уже просто разучился это делать. Повидав в жизни столько историй случайных людей, мужчина привык к тому, что у каждого есть эта «особая» черта. И ситуация с Роккой и императором не вызвала в нём каких-то отрицательных эмоций. Он был удивлён, да, в некоторой степени даже шокирован, но ничего более. Уборщик не считал это чем-то сверхъестественным и даже понимал императора: девочка для того и предназначена. Тем более, он правитель Арии, ему разрешено всё и даже немного больше, разумеется, в пределах своего государства. Руслана больше интересовала информация о лаборатории, экспериментах и самом существовании Источника. Это интересно. А то, что речь говорится о Рокке, его удивительной во всех смыслах подруге, не вызывало в нём ничего. По правде говоря, он думал, что это его как-то затронет, возмутит или даже разозлит, но нет! Руслан знал, что это ненормально, ему было страшно за самого себя, за то, что творилось с его ощущениями и самой личностью, но поделать ничего с этим не мог. Не чувствует. Он не чувствует, и всё.
— Знаешь, если бы я не читал твои мысли, а только ощущал эмоции, то ни за что и близко себе не подпустил.
— Почему?
— Побоялся бы за свою жизнь.
Эта неосторожная фраза утонула в раскате грома и унеслась потоком летнего дождя.