Глава 18
Первое море, или я ни о чём не жалею
«Это уже второй раз, когда я тащу его на руках, — подумал Рудалон, — как бы это в привычку не вошло». И монарх для удобства чуть подбросил мирно сопящее тело своего работника, на что тот беспокойно завозился, и, плотнее прижавшись к его груди, уткнулся носом в район ключицы императора. Мужчина тяжело вздохнул. Да, ну и ночка выдалась. «Ты хотел узнать? Вот и узнал». Но он же, чёрт возьми, не знал, что он такое узнает! Рудалон неожиданно разозлился на себя, но тут же быстро успокоился, поняв, что это безосновательно. Разве он в чём-то виноват? И вообще, почему он так зациклился на этом? Раньше он, конечно же, знал, но особо не придавал значения прошлому своих работников. Некоторые из них потеряли родителей, некоторые собственных детей, парочка слуг раньше отбывала срок в темнице, а однажды у императора работал садовником бывший наёмный убийца.
Все они что-то теряли.
Но впервые ему встретилось существо, которое потеряло всё. Да ещё кто? Человек! Слабейшая раса всего Полотна Миров в физическом и… психическом плане.
По спине императора пробежали мурашки и он вздрогнул, почувствовав резкий холод, как от морского бриза. «Мне страшно, что я закончу точно также, как и папа», — пронеслись в голове слова чучундрика. Неужели… Руслан допускает, что это вполне возможно? Нет, такого быть не может! Всё ведь уже хорошо: у него есть работа, деньги, жильё, друзья, вроде как, появились. Или это только монарх так считает?
Окончательно запутавшись, Рудалон посмотрел на лицо уборщика, словно спрашивая: «О чём ты вообще думаешь?» Но увы, тот лишь смешно морщил нос и никакого конкретного ответа не давал. Мысли его тоже не вносили ясности в это дело, так как из-за спящего состояния владельца они стали одной тёмной кашицей с редкими проблесками чего-то красного. «А ведь он больше никому это не говорил, — неожиданно вспомнил император, — значит ли, что я должен в каком-то смысле взять за это ответственность? И о чём я только думаю?»
Тем временем, Рудалон дошёл до экипажа и встал перед входом. И как им двоим сюда втиснуться? Не, ну, втиснуться можно, но как это сделать, чтобы не разбудить Руслана или Фикуса? Вот же ж, проклятая добрая душа! Император, сжав мужчину ещё крепче, чтобы он был как-то покомпактней, бочком поднялся по ступенькам, и, переступая через чужие ноги, прошёл к одному из диванчиков. Осторожно, отцепляя от себя тонкие, но хваткие пальцы, Рудалон уложил на мягкую поверхность своего уборщика и снял с него обувь. Тот недовольно нахмурился во сне и отвернулся лицом к спинке. «Обиделся», — хмыкнул император.
Обогнув голову кучера, монарх лёг на отведённое ему место и задумчиво уставился в потолок кареты. Сон не шёл, но что-то подсказывало ему, что это ненадолго. Надо только немного полежать и всё. Мужчина со вздохом закрыл глаза.
«А что будет завтра?» — внезапно пришла в голову эта мысль. Но Рудалон мигом отогнал её от себя — что будет, то будет. Катастрофы никакой не произошло. Ну, рассказал и рассказал. Как будто бы он несёт ответственность за его словоизлияния. Это, может быть, для Руслана имело какую-то личную ценность, так пусть он и задумывается над этим вопросом, а император-то что? Он просто всё выслушал. Поэтому хватит забивать голову всякой ерундой. Не за этим он едет в Такону.
«Действительно, не за этим», — одними губами прошептал Рудалон, и отчего-то на грудь навалилась странная тяжесть. Невеста. Его там ждёт невеста, которую он никогда даже в лицо не видел. Принцесса ранее исторического врага Арии — Таконы. Принцесса поистине великого государства. Удивительно красивая и талантливая особа, как многие говорят. И с непростым, своевольным характером. Прекрасно обучена женскому делу и, если верить слухам, имеет отличное чувство юмора и харизму. Про отрицательные же качества сарафанное радио, а также сам Аластер почему-то умалчивали. Да и вообще, его будущую жену расписывали так, будто бы она была ковром на городском рынке: до того прелестное создание, хоть на хлеб намажь! И уже сам этот факт вызывал подозрения: а не подстава ли это, случаем? Да и вообще, сама свадьба — это уже какая-никакая подстава. Конкретная, широкомасштабная, хорошо спланированная подстава. Он ещё совсем молод — всего-то двести девяносто! Зачем ему жениться?
«Ради государства», — вспомнил он высказывание Сифлиса. Точно. Ради государства. Зачем же ещё? Он и зачать ей ребёнка должен ради государства! Ради благополучия и процветания принадлежащей ему земли. Не потому что он любит эту девушку и хочет от неё детей, нет. Всё ради государства и спокойствия его народа! Чёрт возьми, да это не государство принадлежит ему, а он принадлежит государству! Наверняка именно из-за этого Лилит постоянно сбегает из дворца!
Неожиданно Рудалон вздрогнул и, шумно выдохнув, открыл глаза. Действительно. Сбегает. А ему уже сбегать поздно. Да и на кого он оставит всё это? Начнётся смута, разруха, внутренние конфликты… Ему это надо? За все сто тридцать лет правления монарх уже успел полюбить свою страну. Со всеми её преимуществами и недостатками, шумными рынками и тихими лесами да рощами, улыбчивыми сельскими рабочими и суетящимися жителями крупных городов, даже уже привычных коррумпированных чиновников в какой-то степени полюбил. Для него Ария стала не просто обширным куском земли на Фериеме, а единым живым существом, о котором нужно заботиться и охранять, не давая никому в обиду. Куда он это существо денет? А главное, кому? Это маленьким принцессам можно так безрассудно сбегать из своих тёмных башен и резвиться в лесу со всякой местной живностью.
Интересно, какого цвета её глаза? Кожа? А волосы? Она блондинка, да, но блондинка — понятие растяжимое. Есть много оттенков: пепельный, медовый, золотистый, песочный и ещё много названий, которые Рудалон даже не пытался запомнить. Наверно, ровные и шелковистые, как и у всей знати. Печальненько. Если бы были кудряшки, он, скорее всего, с большей бы охотой делал с ней детей. Фыркнув про себя, мужчина автоматически посмотрел в сторону противоположного дивана. Русик, как и предполагалось, спал богатырским сном, свернувшись калачиком и изредка меняя положение рук или ног. Пижамные штаны всё-таки добились своего и, подкупив слабую резинку, предательски сползли, открывая вид на тёмную ткань трусов. «Теперь ясно, почему он такой худой. Хотя, готов признать, что его задница чутка округлилась. Глядишь, и нормальным человеком станет, а то как живой мертвец был», — вздохнул Рудалон и отвёл взгляд от причинного места, уставившись в каштановую макушку. «И почему у наших женщин нет таких волос?» Монарх задумчиво рассматривал спадающие пряди. Ладони зачесались — жутко хотелось дотронуться и потрепать мягкую шевелюру. Император себе отказывать не привык и поэтому, не долго думая, протянул руку к его голове. Но не дотянулся. Слишком большое расстояние от дивана до дивана было, а вставать просто-напросто лень. Разочарованно вздохнув, Рудалон вернул конечность в исходное положение. «Надо спать, — кивнул он сам себе и, закрыв глаза, повернулся набок. — нечего тут на чужие волосы зариться. Разбужу ещё».
***
На удивление, несмотря на обстоятельства, сон оказался довольно-таки крепким. Солнце не доставало до глаз, а грело только голые пятки, чему Руслан был несказанно рад, ведь, что ни говори, а просыпаться от ярких лучей света весьма неприятно. А вот пятки — это пожалуйста! Светите на здоровье. «Зажевав» в своих руках подушку, мужчина открыл глаза. Потолок экипажа ему показался неинтересным, и уборщик повернул голову вбок. Первое, что он из этого выяснил, — это то, что в экипаже, кроме него, никого больше не было. Не было и признаков того, что буквально несколько часов назад тут ночевали: ни одеяла на полу, ни какого-либо другого постельного белья на территории. Ну, конечно же, кроме диванчика самого Руслана. Потянувшись на узкой поверхности, мужчина сел, прижав к себе мягкую подушку. Оказывается, император ещё и походного инвентаря понабирал. Уборщик так удивился, когда Рудалон явился с закрывающей его собственное лицо охапкой белья. Как долго после этого он ещё ворчал, мол «не царское это дело…», хах! Почти до самой ночи.
Да, до самой ночи.
До самой ночи.
До самой… ночи.
— Блять.
Сердце пропустило удар. Голова вмиг стала горячей от непонятного, жгучего чувства, похожего на стыд. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Шумно выдохнув, Руслан закрыл лицо руками. На него вдруг разом, всем потоком хлынули воспоминания прошедшей ночи. Они буквально огорошили бедного уборщика, убив его недавнее спокойствие. Ладони вспотели, а щёки, казалось, плавились под сырой кожей. Что теперь подумает о нём император? Господи, да какая муха его вчера укусила! Зачем, зачем он…
Сжав в руках подушку, Русик закусил губу, пытаясь успокоиться. Так. Не паниковать. Главное, — не паниковать. Надо перестать бить тревогу и включить рассудок. Что произошло прошлой ночью? Руслан, как на духу, рассказал императору свою прошлую жизнь, не поскупившись при этом на всякого рода странные мысли и их изречения. Вот же ж… Ладно бы пьяный, но почему, находясь в здравом уме, он всё подчистую ему выложил? Почему? Отчего-то сердце начало биться учащённо при воспоминании о том разговоре. Что им двигало?
Перед глазами встала неширокая плиточная дорожка. Тишина, мягко обволакивающая тело, и задумчивый взгляд фиалковых глаз. Может, император его загипнотизировал?
Сглотнув, мужчина наконец перестал мять несчастную подушку и положил её рядом с собой на диван. Нет, так не пойдёт. В любом случае это уже случилось, и самокопание — не самый лучший вариант в сложившейся ситуации. Не шугаться же ему теперь от Его Величества, как барышня после сеновала! Это будет в крайней степени смешно и нецелесообразно, так как Руслану с ним ещё больше недели таскаться. Поэтому вдох-выдох, и мы опять играем в любимых… Бля. По ходу он уже совсем повернулся. Валерьяночки, что ли, выпить? «Ха-ха» в квадрате! В этом мире можно только травку жевать да медитировать, чтобы успокоиться. Может, пойти листик какой-нибудь в рот запихнуть?
Глубокие размышления Русика прервал внезапно заскочивший в экипаж Фикус.
— О! Вы уже проснулись? — весело заговорил он, пребывая в явно хорошем настроении, — а я как раз пришёл вас будить. Через час отправляемся, поэтому советую пойти умыться и позавтракать. За деньги не беспокойтесь: всё уже оплачено. Я сейчас заберу постельное бельё, а вы можете пока переодеться.
С этими словами кучер сгрёб подушку с одеялом и ускакал куда-то за повозку. «А при первом знакомстве такой суровый был, — почесал мужчина ухо, — а на деле ничего так — позитивный. Надо брать с него пример». Вздохнув и улыбнувшись сам себе, Русик поднялся и достал из встроенного в диван шкафчика свою сумку. Звякнула молния и вскоре уборщик уже выходил из экипажа в лёгких полуоблегающих светлых штанах и популярной в этом мире белой мужской тунике, доходящей до середины бедра. «Хотя бы что-то светлое будет в моей жизни», — усмехнулся он про себя. Оглянувшись, он пошлёпал прямиком к небольшой столовке. Проходя мимо аллеи со скамейками, мужчина невольно замедлил шаг, но всего на секунду. После, он, словно спохватившись, удвоил скорость, едва ли не переходя на лёгкий бег. Хотя, это довольно-таки сильно преувеличено. Он старался не думать о вчерашнем, что у него получалось с колоссальным трудом. В конце концов он перестал сопротивляться этому мозговому потоку и этот поток, как ни странно, словно передумав, сразу же размылся и развеялся, как сгустки утреннего тумана, когда он слишком близко к ним подходил. Впрочем, так иногда бывает. Когда, например, у тебя в голове находится куча раздумий, над которыми, следуя логике, надо думать. А тебе лень. И поэтому они, будто тараканы, которых неожиданно пустили в огромное, но пустое пространство, разбегаются кто куда по территории в поисках лучшей для себя жизни, и уже не понятно: а существовали ли эти тараканы вообще?
Умывшись в общественном туалете и позавтракав в маленькой, но уютной и, что самое главное, чистой столовой, как Русик её по привычке окрестил, мужчина вышел из здания и тут же к нему подошёл Фикус.
— Ну, вроде как, починили и начинают пропускать, — неуверенно начал он, — тут пропускают по пятнадцать экипажей за один заход. Мы оказались во второй партии, поэтому у нас в запасе где-то минут тридцать-сорок. Думаю, надо уже собираться и занимать место в колонне. Я как раз-таки подгоню повозку к телепорту, а вы, если не затруднит, можете сходить за Его… За господином Райсом, в общем? — сказал Фик и вытер пот со лба низом своей собственной футболки. Было видно, что он с самого утра уже на ногах, но сильно уставшим не выглядел. Наверно, он уже привык.
— Ну… хорошо, — сомневаясь, протянул Руслан, удивлённый такой неожиданной просьбой. Ему не трудно, но всё-таки хотелось подольше оттянуть встречу с самим императором, — а где он?
— К морю пошёл. Куда-то в ту сторону, — махнул кучер рукой, — за конюшней сразу же спуск к побережью. Вы его сразу же увидите — он каменистый такой, а снизу песок. Но господин Райс может пойти за скалу, разделяющую берег переправы с диким пляжем. На всякий случай проверьте и там, и там.
— Хорошо, — кивнул Русик.
Фикус искренне поблагодарил уборщика и опять куда-то смылся, а мужчина, усмехнувшись такой прыти, пошёл в указанную кучером сторону.
За конюшней действительно был спуск к морю. С осторожностью ступая по камням, Руслан спрыгнул с последнего на сырой песок. «Удивительно, почему он сырой, ведь до моря ещё шагов двадцать», — подумал уборщик, но вмиг откинул эту мысль, когда на его ноги накрыл слой неожиданно прибывшей воды. Ого! Тут, оказывается, при каждой относительно небольшой волне море разливается на огромное по его меркам расстояние. Порыв прохладного ветра принёс концентрированный запах соли, заставляя вдохнуть полной грудью свежий морской воздух. Несмотря на утреннюю прохладу, вода оказалась тёплой, и Русик, сняв свои мокрые сланцы, пошлёпал ближе к морю. Нога приятно утопала в мокром песке, оставляя за собой следы, которые тут же размывал поток чистой воды. Чёрт возьми, а ведь он никогда не был на море! Внезапная мысль до того его поразила, что он невольно остановился, вглядываясь в бескрайнюю беспокойную голубизну. Надо же. Действительно, это его первое море. Руслан посмотрел вниз, наклонившись, зачерпнул в ладони солёную воду и плеснул себе в лицо, особо не задумываясь о том, что делает. Сырая прохлада осталась на щеках, лбу, глазах и губах, освежая и вынуждая настроение резко повыситься. Мужчина, будто освободившись от чего-то, выдохнул и невольно улыбнулся во все зубы, пугая случайных прохожих. Так хорошо! «Наверно, я сейчас похож на идиота», — подумал он и тихо засмеялся.
— Не исключено, — вдруг услышал уборщик знакомый голос.
Он удивлённо обернулся, словно и не ожидая увидеть на берегу императора, хотя именно за ним его послал сюда кучер. Тот стоял в своей уже привычной расслабленной позе, засунув руки в карманы красных спортивных шорт. Кроме них на правителе Арии ничего больше не было (ну, солнечные очки и шляпа с колорадами не в счёт). «Тело у него конечно…» — немного завистливо посмотрел на торс Рудалона Русик и тут же переключил внимание на его лицо. Глаз за тёмными стёклами видно не было, но уборщик буквально чувствовал его чуть насмешливый взгляд на себе.
— Решил ангелочком приодеться?
Мужчина сначала не понял, о чём речь, но потом до него дошло, что монарх имеет в виду его светлую одежду.
— Ну, хоть что-то святое у тебя должно же быть, — буркнул уборщик, не забывая о прилюдном обращении на «ты».
— Значит, у меня теперь есть свой личный ангел? — улыбнулся полудракон и, сделав пару шагов, поравнялся со своим работником.
— Ага, при первой же возможности улечу, — хмыкнул мужчина.
— К кому?
— К какой-нибудь красивой жгучей эльфийке.
— И что, я останусь совсем без всего святого? — было ясно, что Рудалон забавлялся, задавая такие каверзные вопросы Руслану и наблюдая за его реакцией. Что удивительно, последнего это ни чуточки не раздражало, хотя в прошлом это бы его заставило напрячься.
— Найдёте себе другого ангела, — пожал плечами мужчина.
— А если я не хочу другого? Мне мой крылатый кудряша нравится, — Рудалон резко поднял руку, желая в очередной раз запустить её в волосы уборщика.
Но тот, будто ждал этого, вмиг отпрянул, таким образом уворачиваясь от наглой конечности. Пальцы схватили воздух, и император с искренним негодованием уставился на Русика, словно у него только что отобрали любимую игрушку. В следующий момент на его лице проскользнуло хитрое выражение, и он неожиданно сделал рывок по направлению к чучундрику. Руслан в это время не зевал и опять уклонился, но на этот раз он не остановился, а рванул бегом, намереваясь увеличить расстояние между ним и Рудалоном.
— Ты куда это, чучундрик? — услышал он сзади. — Всё равно же догоню!
— Это мы ещё посмотрим! — смеясь, выкрикнул уборщик, шлёпая пятками по воде и не обращая внимания даже на уже насквозь мокрые штанины.
«Ребячество! Ей-богу, ребячество! — пронеслось в голове у Великого Императора, когда он посмотрел в спину улепётывающего чучундрика, — но, чёрт возьми, как же это заразно!» И в следующий момент Рудалон сам уже бежал за уборщиком, закрываясь руками от брызг, которые последний не забыл использовать, как универсальное замедляющее средство. Император всё равно был быстрее Руслана, хотя и старался поддаваться заведомо более слабому существу, и поэтому спустя четверть минуты уже готов был схватить того за ткань светлой туники. Но мужчина самым подлейшим образом резко повернул назад, чуть не сбив Рудалона с ног. Не ожидавший такого развития событий император по инерции пробежал ещё некоторое расстояние, в то время как Русик уже улепётывал в противоположную сторону. «Хах, ты ещё не знаешь, какие выкрутасы я делал, убегая от продавцов с рынка! — как можно громче подумал он и показал через плечо Его Величеству язык, — а они посвирепее какого-то там полудракона будут!» Но, увидев лицо Рудалона, которому он так неуважительно и безрассудно показал язык, чуть не откусил себе его сам, ещё быстрее припустив по направлению… а куда он вообще бежит? Повернув голову, Русик понял, что бежит в тупик в виде огромной каменной скалы посреди пляжа. «Чёрт возьми, если он меня сейчас поймает, то я не жилец», — запаниковал мужчина, судорожно ища выход или же другую лазейку. На его счастье, скала вклинивалась не так далеко в море, и поэтому её можно было оббежать прямо по воде. «Это, видимо, и есть та скала, которая отделяет побережье от дикого пляжа», — вспомнил он и, стараясь не оборачиваться, ломанул прямо в море, по пути задирая штаны до колен. Его охватил такой азарт, что он даже не замечал усталости. Высоко поднимая ноги и стараясь не упустить темпа, так как сзади он уже слышал такой же плеск, Русик обогнул скалу, которая оказалась в ширину очень маленькой и тонкой, словно обычная стена в доме. Что ж, это радует. Уборщик вмиг нырнул за стену, подстёгиваемый волнующим чувством преследования. Даже отчего-то он это воспринимал, как опасное преследование. Дикий пляж оказался почти таким же, как и побережье переправы, только на последнем был только чистый, ровный песок, а тут на каждом шагу валялись белые гладкие валуны, каждый размером не меньше гимнастического мяча. Видимо, раз он ничей, то и расчищать его не надо. Тут в отличие от соседа не было ни одного живого существа, кроме, наверно, водорослей. Ну конечно, какой тупица захочет здесь ноги попереломать? Руслан не в счёт.
Времени на любование не было, и мужчина широкими прыжками добрался до берега, уже чувствуя кожей приближение неизбежного. Неожиданно вспомнилось детство, когда он вместе с дворовыми мальчишками от собак убегал. Какие он тогда острые ощущения испытывал, как смеялся, хотя и в том случае плакать надо было! Этот сладкий адреналин он чувствовал и сейчас, словно он опять вернулся туда, в детство.
— Я не понял, это ты сейчас меня с собакой сравнил?
Ой, мама. Звук раздался так близко, что казалось, что император сидит у Руслана на плечах. От такой неожиданности уборщик испуганно обернулся, что непременно вылилось в не совсем приятные последствия: под ногами сразу же появился предательский камень. Запнувшись, он кое-как смог удержать равновесие и не вспахать носом ближайший валун. Но драгоценное время всё равно уже было упущено. Его сзади схватили за тунику и потянули на себя. Соскользнув с гладкой поверхности камня, Руслан тут же был сгребён в охапку одним не в меру самоуверенным существом.
— Сказал же, что догоню, — смеялся он, смотря на отчаянно вырывающееся создание, — догнал.
— И что? — тяжело дыша после незапланированного марафона с препятствиями, спросил мужчина, — велико достижение — поймать маленького меня! Да вам должно быть стыдно, что вы не в первые же секунды меня поймали!
— Я сначала так и хотел сделать, — пожал плечами император и переступил через очередной валун, по-прежнему держа на весу Руслана, — но это было бы слишком скучно.
В следующий момент Рудалон вышел на относительно чистый кусочек пляжа и, наконец, соизволил отпустить своего уборщика погуляться на песочке. Сам сел на сухую поверхность высокого булыжника и, вздохнув, с улыбкой посмотрел на пребывающую пенистую волну. Руслан же только сейчас понял, что устал. Часто дыша и вытирая с раскрасневшегося лба пот, он, не долго думая, плюхнулся рядом с Его Величеством. Здесь было удивительно тихо, по сравнению с побережьем переправы. Вода, подымаясь, приятно омывала уставшие и немного искалеченные ноги. Лёгкий, но непрерывный ветер холодил жар на щеках и сдувал с лица пряди непослушных волос. Будто колыбельная, шум волн успокаивал и расслаблял сидящих на камне мужчин, заставляя мысли лениво идти своим чередом, особо не задерживаясь в головах. Вдыхая неповторимый запах морской воды, Русик умиротворённо улыбнулся.
— Это твоё первое море, — скорее выразил факт, чем спросил, Рудалон. Хотя, это не удивительно, — и как?
— Впечатляюще, — выдохнул мужчина, опираясь ладонями о булыжник, — только я весь мокрый.
Руслан красноречиво поднял ногу, выставляя на всеобщее обозрение почти полностью промокшую штанину. Император её внимательно осмотрел, а потом неожиданно сказал:
— Я могу её высушить.
— Это как? — удивился уборщик и перевёл взгляд с ноги на Рудалона.
— Ну, я же полудракон, — усмехнулся тот, — испарять воду — моё второе хобби.
— А какое первое?
— А первое, — хитро сощурился монарх, посмотрев на Русика уж как-то чересчур по-хищному, — перед просушкой основательно искупать одного наглого кудрявого уборщика.
Не успел ещё до мужчины дойти смысл сказанных слов, как он тут же был подхвачен под спину и коленки смеющимся императором.
— Э… Э! — задёргался он, догадавшись, что он собирается сейчас делать, — вы… Вы куда меня?.. Это же шутка, да? Ва… Ваше Величество!
Но Рудалона крики своего работника не остановили, и он продолжил целеустремлённо шагать по колено в море и останавливаться явно не собирался. Хоть и поняв, что одними уговорами тут не обойтись, Русик не стал активно вырываться, так как осознавал, что, если он начнёт размахивать руками и ногами, куда достанет, то его просто-напросто скинут целиком в воду. Ему этого категорически не хотелось и поэтому он пошёл от обратного: если не получиться отлепить от себя, значит и не получиться бросить! Решив последовать этой логике, уборщик с боевым кличем намертво обплёл конечностями шею императора, буквально повиснув на нём. Хотя… нет, не повиснув: Рудалон же продолжал поддерживать его тело на своих руках. Находясь уже по пояс в воде, Великий Император остановился и теперь наблюдал, что же будет делать чучундрик. Здесь вода была намного прохладнее, чем у берега, что он и поспешил показать Руслану, на секунду убрав ладонь из-под спины (всё равно он сам за него держится), и брызнул ей на его чувствительную шею.
— Только попробуй, — выгнув позвоночник от внезапного холода, прошипел уборщик, как испуганный котёнок, пытаясь забраться чуть ли не на голову Рудалону.
— Ну вот, опять, — неодобряюще покачал головой император, — вокруг ни души, а он меня на «ты» называет, да ещё и с угрозой! Ай-ай-ай, чучундрик, какое неуважение к своему собственному работодателю. Ну, ладно фамильярное обращение, но язык мне показывать… Это уже перебор. Ты же знаешь, что за это я наказываю. И что мне с тобой сделать?
— Понять и простить, — буркнул Руслан, уже понимая, что конкретно попал.
— Нееет, — хищно улыбнулся монарх и вдруг резко нырнул под воду. Вместе с Русиком.
Одному Богу известно, какими комплиментами он одарил Рудалона в момент погружения, когда холодная вода неожиданно сомкнулась над их головами. В груди всё болезненно сжалось от острых внешних ощущений, а тело замерло, неосознанно сильнее прижавшись к чужому теплому телу. Руслан понимал, что он в воде всего пару секунд, но и это ему казалось вечностью. В следующее мгновенье они вынырнули, но император почему-то не полностью поднял их над поверхностью воды, а только по шею. Но это было понятно: сейчас находиться под водой было гораздо теплее, чем мокрыми на ветру. И получалось так, что монарх теперь чуть ли не сидел на дне, повернув к себе лицом отплёвывающегося чучундрика. Переполненный противоречивыми чувствами, Русик глубоко вдохнул воздух в лёгкие и одной рукой протёр глаза от влаги, в то время как другая всё ещё лежала на шее Рудалона.
— Свежо, правда? — словно издеваясь, во всю свою стоматологическую клинику улыбнулся этот… этот… слов приличных на него не находится!
— Ага, очень, — стиснув зубы, произнёс мужчина, — надеюсь, вы и правда можете сушить одежду, а то я уже начинаю…
Не успел Руслан договорить, как уловил на себе какой-то чересчур странный взгляд Его Величества. Неожиданно под водой он почувствовал, как чужие руки обхватили его талию и с силой прижали к себе, не оставляя между их телами и миллиметра. От такого внезапного напора мужчина испуганно отстранился, упираясь в его грудь ладонями и непонимающе глядя на императора. Чего это он вдруг? Руслан не женщина, чтобы его так зажимать! Но увидев его выражение лица резко прекратил вырываться.
— Забудь, — прошептал Рудалон, утыкаясь лбом в его плечо, — забудь всё, что было в твоей прошлой жизни. Я понимаю, что это невозможно, но постарайся хотя бы пореже вспоминать это время. Ты сейчас здесь, в совсем ином мире. И… не жалей о вчерашнем, прошу: тебе необходимо было выговориться. Знаешь, я много думал об этом. Ночью, утром, даже сейчас меня не покидают мысли о том разговоре. И я ни капельки не жалею, что тогда позвал тебя прогуляться. А ты?
Всё это император выпалил буквально на одном дыхании. Он сам не понимал, что на него нашло, что подтолкнуло именно сейчас сказать это. Ведь совсем не подходящее место, не подходящий момент, но Боги!.. Отчего-то ему казалось, что каждая минута молчания на счету. И не высказанные слова впоследствии могли стать роковыми. Рудалон, как мог, отмахивался от этих мыслей, но в этот самый момент что-то сломалось. Нет, надломилось, но и этого хватило, чтобы произнести слова, которые он, даже не осознавая этого, выстраивал почти всю ночь.
Руслан был, мягко говоря, растерян таким неожиданным поворотом. Но само больше его поразил смысл сказанных слов. Зачем он это всё говорит ему? Ведь проще бы было вообще не напоминать о той ночи и делать вид, будто ничего и не случилось. Не всё ли равно уже? Не всё ли равно уже… императору?
Или… не всё равно? Неужели он беспокоится об этом?
— Вы…
— Ответь на вопрос, — перебил его Рудалон.
Руслан выдохнул. А чего он, собственно, противится? Ведь, по правде говоря, всё было решено уже в тот момент, когда он сказал первое слово своего вчерашнего рассказа. Разве тогда он не решил сам для себя, что доверится ему? Что ему можно доверять. Так чего же он медлит, почему так долго думает? Мнётся, в чём-то там не уверен… тьфу! Поздно уже размышлять о смысле жизни. Может быть, этот человек… ну, полудракон, ладно! Может быть, он искреннен в своём желании помочь как-то перенести все эти проблемы? А если так, то…
— Нет, не жалею.