Глава 16
Фетиш на кудряшки, или даже куст имеет право быть услышанным
Неожиданно в затуманенную голову пришло острое осознание того, что он делает. Густо покраснев, Руслан резко отпрянул от кровати, словно от огня. Мыслительный процесс возобновился с бешенной скоростью и состоял преимущественно только из матов. Что это такое было? Откуда эти ощущения? Внутри будто утихала буря, но на смену ей пришло другое чувство — стыд. Грёбанный стыд проникал в тело, разъедая внутренности, а голова стала невыносимо горячей. Русик знал, что это из-за просто пылающих ушей и щёк, но… это даже ещё хуже. Еле сглотнув образовавшийся ком в горле, мужчина осторожно взглянул в сторону вернувшегося из ванной монарха. Что он теперь о нём подумает? Уборщик догадывался, как он выглядел в тот момент, и это… Блять. Это было очень странно. «Встречать императора в такой позе? Руслан, да ты шалун! — съязвил сам себе Русик, пытаясь хоть немного успокоиться. — Уверен, что всему этому есть разумное объяснение. Так ведь?» Собрав остатки уверенности в кучку, мужчина выдохнул и взглянул на Его внезапное Величество.
А он ржал! Погружённый в пропасть своей чёрной извращённой души, Руслан даже не заметил, как император согнулся пополам, издавая непонятные булькающие звуки. Видимо, пытался сдержать рвущийся наружу смех. «То есть, я тут страдаю, — возмутился уборщик, — уже подыскиваю место для самоубийства, а он клокочет, как степной орёл в поднебесье!» Оскорблённый до глубины души, мужчина всё же понимал, что таким образом Рудалон мигом разрядил всё напряжение этой ситуации, и в некоторой степени был ему за это благодарен.
— Чучундрик, я смотрю ты падок на феромоны, — отсмеявшись, сказал монарх. — Видимо, мне придётся блокировать их даже во время сна, иначе ты, не дайте Боги, ещё об меня начнёшь тереться. Представь, просыпаюсь я посреди ночи оттого, что меня пытается изнасиловать собственный уборщик!
— Меня сейчас вырвет, — буркнул вышеобозначенный, сползая с кровати. — Я думал, что окончательно с ума сошёл, а вы! И вообще, что это было? Да, я чувствовал феромоны, но до этого…
— Тепло, — понимающе кивнул Рудалон, — это мне ещё от отца досталось. Особая способность драконов. Она проникает внутрь и исправляет погрешности в общем душевном фоне. Что-то типа успокоительного, но его действие немного сложнее. За всю мою жизнь она никак не проявляла себя — почти никто не способен полностью и беспрепятственно принимать её. Но вот у тебя нет никаких врождёных или приобретённых барьеров и поэтому… Всё я не смогу тебе сейчас объяснить, этому посвящены десятки томов рукописей. Но меня позабавила твоя реакция.
Он испытующе посмотрел на Руслана, словно сканируя каждую клетку худощавого тела. От этого взгляда по шее и плечам пробежала стайка волнительных мурашек. Мужчина невольно выпрямил спину, отчего-то желая выглядеть более презентабельно в глазах императора. «Позабавила? Да я чуть с ума не сошёл! И нифига это ничего не… или всё-таки что-то сделало?»
Прислушавшись к самому себе, Русик отметил, что что-то явно не так. Дышать легче стало, что ли? Мужчина удивлённо и не без толики подозрения посмотрел на Рудалона, который в свою очередь уже натягивал кеды, собираясь, по-видимому, выселяться из неспокойной гостиницы.
— Фикус приходил? — спросил он. — Или приходил, но, увидев тебя, сбежал?
Восторг моментально сменился искренним возмущением. Не, ну это нормально? Он что, теперь весь день будет так издеваться? И, элементарно, не обидишься же на него!
— Не приходил, — хмуро произнёс Руслан.
Но тут в дверь постучали.
— О-па, лёгок на помине, — усмехнулся император и что-то нажал на рядом лежащем ключе. — Входи.
Раздался щелчок и в дверном проёме появился Фикус собственной персоной. Всё та же самая кепка, лихо закрученные, но немного поникшие усы и каменное безэмоциональное лицо. Внимательно осмотрев помещение, мужчина остановил взгляд на правителе Арии.
— Всё готово.
Немного грубый, даже старческий. Это был первый раз, когда Руслан услышал его голос. Весь предыдущий день он молчал, не говоря что-либо даже во время коротких остановок. Уборщик грешным делом подумал, что их кучер немой.
— Отлично, — кивнул Рудалон, перекинул через плечо лямку рюкзака и подошёл к выходу, — чучундрик, а где твоя сумка?
— В комнате. Вы меня в коридоре подождёте?
— Нет, я пока пойду и отмечу нас, а ты, когда заберёшь сумку, выходи на ступеньки — там повозку и увидишь.
— Хорошо.
Согласившись с таким раскладом дел, мужчина вошёл в свою комнату и вытащил из-под кровати сумку. Пока есть время, он ещё раз проверил содержимое и, убедившись, что ничего, вроде, не забыл, направился вниз, на первый этаж, предварительно замкнув за собой дверь. На этот раз у стойки стояла молоденькая эльфийка и самозабвенно щебетала с кем-то из уборщиц, не забывая при этом лучезарно улыбаться походящим гостям. Видимо, она сменила ту увесистую даму. Русик машинально посмотрел на растение, которое ещё вчера ночью поедала женщина. Как и ожидалось, посреди горшка торчал голый одинокий стволик без единого листа. Усмехнувшись, мужчина уверенным шагом направился к выходу. Как и говорил Рудалон: серая невзрачная повозка в полной боевой готовности стояла на краю дороги. Наверно, не знай бы он всего, то ни за что бы не догадался, что вот эта крытая рухлядь с двумя лошадками на самом деле является замаскированным экипажем бизнес-класса. Запрыгнув внутрь, Русик запихнул сумку в специальный выдвижной ящик под сиденьем и полностью всем довольный уставился в окно. Жизнь прекрасна! В сердце от чего-то отдавался восторженный мандраж. Сидеть на месте категорически не хотелось! Русик даже сам не понимал, что с ним происходит: откуда такие яркие чувства? Откуда эта волнительная дрожь по всему телу? Будто с чего-то, давно запечатанного, вдруг взяли и сорвали замок. Украдкой мужчина посмотрел на относительного виновника утренних событий, сидящего напротив, и неожиданно встретился с внимательным и одновременно смеющимся взглядом фиалковых глаз.
— Почаще так улыбайся. Тебе идёт, — произнёс он, чуть склонив голову набок.
Уборщик удивился и только сейчас заметил, что всё это время глупо лыбился во все тридцать два зуба. Повозка тронулась, заставляя его легко качнуться вперёд.
— Взаимно, — только и нашёл, что ответить, мужчина.
***
Солнце медленно опускалось за горизонт, уступая место вечерним сумеркам. Мирно шелестели листвой деревья, и в воздухе витал лёгкий аромат полевых цветов. Тихое журчание далёкого лесного родника перекликалось со стрекотанием сверчков и других голосистых насекомых, создавая уютную и живую атмосферу наступающего вечера.
— И долго они там пробудут? — озадаченно спросила Рокка, общипывая листики какой-то пахучей травки.
— Эта длинноухая развалина ничего конкретного не сказала, — проворчала повариха, пробираясь к ней сквозь колючий кустарник, — но то, что и Руслана с собой взяли, — это правильно. На работу в императорский дворец даже в уборщики абы кого не принимают. Всё должно быть квалифицированно! Так что хорошо, что его на курсы эти отправили. Глядишь, и научится чему-нибудь полезному.
— Как-то неожиданно всё это, — с сомнением произнесла девушка, — он даже мне ничего не сказал.
— Ну, ты же знаешь нашего императора. С ним и не мудрено, что Руслан проснулся, и его тут же запихнули в экипаж.
— Всё равно, — вздохнула Рокка, — он… он же ничего почти не знает! Вдруг влипнет во что-нибудь? А если узнают, что он из Сонных Миров, его знаешь, как зачморят? Моего знакомого там раз десять в туалете зажимали.
— Поверь, такого как Руслан они точно не зажмут. Разве что оборотниха во время течки, — фыркнула Лана и дала щелбан божьей коровке на плече, после которого она улетела куда-то в траву.
— Не такой уж он и страшненький, — робко произнесла девчушка. — У него глаза красивые. И улыбка. Нужно просто ножничками немного поработать и всё. Выйдет очень даже симпатичный мужчина.
Лана даже на секунду перестала собирать тысячецветик и скептически уставилась на Рокку.
— Ты же знаешь, при мне бесполезно невинно хлопать глазками и делать вид, что тебе интересен ещё кто-то, помимо императора. Не поверю просто.
— Лана! — тут же с негодованием воскликнула девушка, но в тот же миг будто одёрнула себя и после недолгой паузы, словно загнанный зверь, посмотрела на гномку: — Он женится.
— Пфф, — засмеялась повариха, — а тебя это когда-нибудь останавливало?
— Не останавливало, — не стала спорить Рокка, — но сам Рудалон… Он сказал, что заводить какие-то связи на стороне он не намерен.
— И поэтому ты начала подыскивать себе ещё одного трахаля?
— Не говори так! — неожиданно толкнула её в плечо девушка. — Это звучит… омерзительно.
— А как это должно звучать, по-твоему? Приятно? — прошипела Лана, потирая место удара, но не предпринимая попыток ударить в ответ. — Я тебе вот что скажу, милая: дура ты! Просто дебилка вселенских масштабов! Запрограммировали себя на то, что это твоя обязанность и всё! Вешайтесь все! А ты и рада. Даже земноводные русалки когда-то вышли из водоёмов и стали огнедышащими рептилиями, почему бы точно также не сделать и тебе?
— Но ведь… первые русалки всегда погибали на суше, — еле заметно всхлипнув, произнесла Рокка и, спохватившись, выбросила случайно кинутый в корзинку ядовитый плющ. — Вдруг то же самое случится и со мной?
В воздухе повисла пауза. Под кронами деревьев уже изрядно потемнело, и даже ближайший куст казался небольшим барашком, с интересом слушавшим этот странный разговор двух работниц императорского дома. Его раздражали и одновременно удивляли эти бледно-жёлтые растения, не ведущие прикреплённый образ жизни и употребляющие в пищу его младших собратьев, а иногда даже его собственное потомство. «Эх, ягодки, мои ягодки», — горестно вздохнул куст и зашуршал ветками, прикрывая от чужих взглядов недавно наклюнувшиеся всходы. Кто знает, вдруг и их они тоже съедят? Вон, на прошлой неделе у соседа ровно половину корневой системы выдрали, каннибалы! Ох-ох-ох, и что им, сорнякам, от добропорядочных кустов надо? Да и кому вообще интересны мысли и рассуждения простого среднестатистического жителя подлеска? Разве что…
— Ты — бракованная, — тихо сказала Лана прямо ей в лицо и, окончательно утрамбовав полную корзину травок, направилась в сторону императорского дома, — смирись уже с этим.
***
Ферма на границе двух округов Арии представляла собой даже не ферму, а небольшой завод. Животных там содержали не в загонах, а в специальных вакуумах, где был полностью восстановлен ландшафт их естественных мест обитания. Всё работало на эко-магии без вредных следов на ауре природы или же других отрицательных излучений. Тут-то в обед и сделали первую остановку наши горе-путешествующие.
— А они как… на них ездить можно? — спросил Руслан кучера, пока тот поил лошадей.
Фикус удивлённо посмотрел на мужчину, который в свою очередь разминал ноги после долгого сидения на одном месте.
— Хочешь покататься? — вмиг понял он, отчего такой интерес.
— Ну, если честно, то да, — робко кивнул уборщик. — Можно?
— Отчего ж нельзя, — пожал плечами Фик, — но это же не мои лошадки. Спроси у… друга своего. Если разрешит, то, когда они напьются, я тебя на какой-нибудь одной покатаю. Только предупреждаю сразу: сёдел нет.
— Да ладно, — улыбнулся Русик, — я же не долго.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, мужчина, словно ребёнок, вприпрыжку поскакал по направлению к бесцельно слоняющемуся императору. Ещё в детстве Руслан хотел прокатиться верхом на коне. Хранил в душе эту маленькую мечту и каждый раз, видя это величественное животное, словно заворожённый застывал на месте до тех пор, пока мама со смехом не помашет перед глазами ладонью, загораживая весь обзор. Обычно, лошадей водили в парках или во время праздников, чтобы за деньги покатать любого желающего. Руслан тоже был желающим, но денег у него не было. А когда появились, то всё время какие-то обстоятельства не давали ему подобраться к коню. А сейчас, спустя почти двадцать лет, наконец-то ему выдался шанс осуществить давнюю детскую мечту, и он не намерен его упускать.
— Ва… Кхм, Райс, а можно я этот… ну, как его… Покатаюсь на лошади?
— Нет.
Чёткий холодный ответ заставил уборщика буквально подавиться уже приготовленными благодарностями. Разочарованно уставившись на конкретно обломившего его монарха, Русик в растерянности то открывал, то закрывал рот. Вмиг разрушив все надежды маленького человека, Рудалон то ли с интересом, то ли с безразличием смотрел на бело-розовую бабочку отчего-то облюбовавшую бляшку его ремня.
— Но почему? — отчаянно спросил мужчина, чувствуя в груди какое-то опустошение. Он даже сам не ожидал, что этот ответ вызовет в нём такие эмоции. Будто отказали не в простой коротенькой прогулке верхом, а в чём-то действительно важном.
— Ты пойми, это опасно. Ты новичок, седла нет, Фикус тоже не особый любитель посиделок на коне. Я удивляюсь, почему он вообще так самонадеянно сказал, что покатает тебя.
— А если…
— Нет.
— Но…
— Я сказал — нет.
— Ясно, — спорить и уговаривать было бесполезно.
Понуро опустив взгляд в землю, Русик тяжело вздохнул и развернулся, зашагав обратно. Видимо, сегодня не его день. А как же хотелось почувствовать, как под ногами вздымаются сильные бока. Услышать тихое, недовольное фырчанье гордого животного, и неторопливый цокот подков о каменную дорожку. Откуда-то изнутри поднялось обжигающее чувство несправедливости. Но оно тут же было отдёрнуто холодным голосом разума: это было действительно опасно. Кони были не низкие и, почувствовав неумелого наездника, могли запросто скинуть его даже не с седла — со скользкой спины. Но всё равно неприятный осадок остался. «Интересно, а когда ещё раз выпадет такой шанс? Чтобы я к этому следующему разу подготовился: взял седло и профессионального знатока лошадей».
В тот же миг за спиной раздался полный внеземного страдания стон.
— Поздравляю! — неожиданно рядом с Русланом появился раздражённый император собственной персоной, положивший ладонь на его худощавое плечо. — Тебе удалось пробудить во мне совесть. Покатаешься ты на своей лошадке, горемыка.
Мужчина сначала не поверил собственным ушам, но, когда всё же поверил, чуть не бросился на Рудалона, намереваясь задушить его в своих счастливых объятьях.
— Ух, — вздрогнул вышеобозначенный, — утихомирь своё сияние, а то, боюсь, мои солнечные очки треснут.
— Можно я вас поцелую?
Слова вырвались сами, не обременяя себя лишними размышлениями. Конечно, это была шуточная фраза из разряда: «Можно я тебя убью», но Рудалона отчего-то разочаровывал сей факт. Эта маленькая невинность, работающая у него уборщиком, даже небритая, с каждым днём становилась ему всё интересней и интересней. Некоторые его мысли император даже записывал на полях своего ежедневника рядом с размашистым напоминанием об очередном визите к фермерам. Но, судя по некоторым мыслям, проскальзывающим иногда в его голове, чучундрик был весьма не прост. Император уже вызывал его к себе в кабинет по этому поводу, но, видимо, на тот момент он не хотел об этом говорить и, как мог, отбивался от навязчивых вопросов. «Когда-нибудь я обязательно снова об этом спрошу. Когда у него не останется больше желания выпускать на меня свои колючки».
— Поцелуй, — хитро улыбнулся Рудалон.
— Нет, — воодушевленно отказал своей же просьбе мужчина, —я же пошутил.
Оставив императора в полном осадке, Русик подскочил к ближайшей лошадке и восторженно погладил её по шее. Двадцать пять лет мужику, ей-богу!
— Фикус, а они уже попили? — крикнул он идущему навстречу кучеру.
— Эта — да, — кивнул он, наливая второму коню ведро воды.
— Вот и славненько.
Неожиданно Рудалон подошёл слишком близко позади Руслана и обхватил двумя руками его талию.
— Что вы делаете? — удивлённо спросил мужчина.
— А ты можешь без посторонней помощи на лошадь запрыгнуть? — усмехнулся монарх и одним рывком поднял его вверх примерно на метр от земли, — ногу перекидывай, я тебя подтолкну.
Ощущая под рёбрами болезненную, но надёжную хватку, Русик поднял одну ногу и, скользнув пяткой по рыжему боку коня, всё же уместил её на его шершавой спине. Конь в свою очередь возмущённо поцокал копытами и фыркнул явно не комплимент висящему в воздухе мужчине. Но пока не брыкался. Видимо, Руслан не первый, кто на коротком лошадином веку проявил такую инициативу.
— Молодец, — кивнул Рудалон, продолжая поддерживать трясущегося от напряжения уборщика, — а теперь осторожно…
Император начал немного подталкивать ёрзающего человека на коня, пока тот полностью не распластался по широкой спине животного, крепко обхватив руками его рёбра. А глаза-то, глаза! Кажется, что у жителей Помпеи не было столько паники в момент извержения вулкана, чем у лежащего на коне Русика. «Мама! Оно шевелится!» — в страхе подумал мужчина, но тут же одёрнул себя, взглянув на лицо Его Величества.
— Очень смешно, — изрёк он, трясущимися руками пытаясь всё-таки поднять своё прилипшее к лошади тело, — почему вас постоянно так веселят мои страдания? Скажите честно: вы садист?
— Ну, есть такое, — хмыкнул император. — Ты скоро выпрямишься? Или как мешок с мукой кататься будешь?
— Я боюсь, — буркнул мужчина и смущённо отвёл взгляд.
— А зачем тогда просился на лошадь?
— Я не знал, что будет так страшно.
— И что теперь?
— …Не знаю.
С выражением глубочайшей скорби и видом а-ля «Мой работник — бамбук» полудракон посмотрел на наблюдающего за этим действием Фикуса.
— Ну и что мне с ним делать?
— Простить и помочь, — протянул Русик, всеми силами пытаясь не съехать с коня.
— Помочь? — хитро взглянул на него монарх. — Ну, ладно. Пододвинься-ка немного вперёд.
— Что?
Не успел мужчина ничего толком понять, как Рудалон неожиданно опёрся руками на свободную часть спины возмущённой лошадки и одним сильным прыжком перемахнул на её толстый круп. Оказавшись сзади полулежачего Руслана, монарх чуть съехал с конского зада и оказался вплотную прижат уже к бёдрам маленького человека. Уборщик только и успел что выдохнуть и ошарашенно взглянуть через плечо на довольного собой императора. И что это означает? Зачем он сюда залез?
— Давай помогу, — Рудалон мягко подсунул ладонь под живот и плечо уборщика, легко потянув на себя, — садись прямо.
Недоверчиво посмотрев сначала на Рудалона, а потом на ладонь, уборщик стал медленно подниматься, ощущая сильную поддержку чужих рук. Наконец, почувствовав себя намного спокойнее, Русик выпрямил спину и даже взялся за поводья, который кучер, ещё до прихода мужчин, надел на лошадь.
— Теперь не страшно? — улыбнулся император. — Мне отпустить тебя?
— Думаю, да, — с сомнением кивнул уборщик, крепко сжав кожаный ремень в кулаках.
Хватка на прессе и плече исчезла, оставляя после себя некое опустошение. Тело лишилось надёжной поддержки, из-за чего сердце полуобморочно ёкнуло и забилось вдвое быстрее, требуя возвращения своего гаранта безопасности. Но Руслан, с силой стиснув зубы, зашвырнул это требование куда подальше, но всё равно с досадой услышал позади себя смешок. Вот же ж… любитель поиздеваться над честными людьми! Но, признаться честно, он был очень рад тому, что тот хотя бы сидит сзади, самим своим присутствием делая мужчину увереннее.
— Ну что? Теперь можно двигаться?
— Только не быстро.
— Естественно. Как я понял, ты конём ещё ни разу не управлял, так что в этом случае я тебе тоже помогу.
Уборщик кивнул, почувствовав, как император ещё сильнее прижался к его спине и накрыл своими ладонями руки, сжимающие поводья. Странное ощущение. Русик сильно отвык от близости чужого тела и теперь ощущал каждый контакт намного острее обычного. В тот раз, во время прыжка, все его мысли были заняты полётом. А сейчас он явно чувствовал чужой жар на спине, бёдрах и руках, что очень отвлекало от его основной цели. Стремясь избавиться от таких противоречивых ощущений, Руслан попытался немного отдалиться от императора, но, чуть не грохнувшись, тут же был подхвачен и возвращён обратно, в этот раз прижимаясь к телу монарха даже не самостоятельно, а с помощью его ладони.
— Не знаю как ты, а я хочу попасть к своей невесте со свидетелем. Так что сиди нормально, иначе и вовсе слезешь с коня.
Несмотря на все страхи, с коня Русик слезать не хотел, поэтому, смирившись с таким положением дел, взглянул на свои руки. Рудалон, поняв, что сопротивления не будет, снова вернул ладонь в исходную позицию и уже вовсю хозяйничал пальцами Руслана.
— Пропусти повод через кулак, придерживая большим пальцем и прижимая к указательному. Да не так, а так. Вот, теперь правильно. Кулаки во время езды верхом держи в расслабленном состоянии. Расслабленном состоянии, а не в эпилептическом припадке, чучундрик. Вооот. Натягивай один конец повода в сторону поворота, а второй конец тоже натягивай, придавливая его к шее, понял?
Не успел Руслан сказать, что нихрена ничего не понял, как император тут же ударил пяткой по боку лошади, и она двинулась с места. От лёгкого толчка мужчина ещё сильнее вжался в грудь монарха, моля всех Богов, чтобы он не додумался отпустить его руки. На самом деле поводья держал не Русик, а по большей части как раз-таки Рудалон, управляя руками уборщика. Коняшка прошлась по травке вдоль дороги, особо не торопясь, так как скорости от неё и не требовали, но всё равно от постоянного движения её спины Руслан то и дело норовил куда-то соскользнуть, и, если бы не бёдра императора, плотно обхватившие его зад, то мужчина уже давно сам был бы нюшкой в траве.
— Такое ощущение, будто это я тебя принудил на коне покататься. Если хочешь, то можем слезть.
— Нет-нет-нет, — замотал головой Русик, — всё хорошо.
— Ну, как знаешь.
Спустя некоторое время буря в груди исчезла, и уборщик смог наконец выпрямить спину и отлипнуть от своей живой опоры. Лошадка, видимо почувствовав всё нарастающую уверенность Руслана, заметно развеселилась и уже не изображала из себя полудохлую черепашку.
— Юуууухуууу!
Теперь страх почти не ощущался — его вытеснил поистине детский восторг, сменяющийся иногда негромкими «ой», когда конь неожиданно тормозил или спотыкался о камни. Они уходили всё вглубь лесной тропинки, благо время это позволяет, и с каждой минутой мужчина всё твёрже сидел на скользкой спине, а в один прекрасный момент стряхнул со своих ладоней чужие и дальше уже вёл сам без какой-либо посторонней помощи.
Весь основной запас этого леса преимущественно состоял из хвойных деревьев и валунов от мала до велика, что достаточно типично для горной местности. Небо было чистым и не препятствовало солнцу освещать неширокую тропинку, которая лентой змеилась от самой фермы. Коню решительно не нравилась она, и он размеренно семенил по протоптанной каменистой дорожке, изредка фырча что-то на своём языке и поглядывая на сидящую на нём парочку.
— А ты летал когда-нибудь на пегасах? — неожиданно спросил император.
— Спрашиваете! Нет, конечно, — немного грустно фыркнул Русик, не отрывая взгляд от дороги.
— А хочешь? — склонил голову набок монарх, опираясь руками о круп лошади.
— А вы позволите?
— Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулся полудракон. — Кеша не любит две вещи: когда ему ограничивают свободу и плохих мальчиков.
— Вы с ним похожи.
Бровь Рудалона в удивлении взметнулась вверх. Похожи? А если подумать, то это действительно так. Правду говорят, что хозяин выбирает животное максимально похожее на него. Этот воронной жеребец несомненно чем-то смахивал на самого императора. Точнее, на того, кем император отчасти хотел стать. Такой же хитрый, своевольный, нетерпеливый и властный, с отличными лидерскими качествами и огнём в чёрных живых глазах. Он был похож не на коня, а на прекрасного чёрного лебедя, с огромными переливающимися, как усыпанное звёздами ночное небо, крыльями и лоснящейся гривой. В тёмное время суток, в свете яркой луны он особенно хорош. Ещё до предательства император любил летать на нём ночью, осматривать сверху сияние городских улиц и одиночные фонарики небольших деревень. Если смотреть вдаль, то кажется, что эти огни — земное отражение самого звёздного полотна. И правитель с уверенностью мог сказать, что Кеша думает тоже самое. Хоть и делает вид, что он тупое парнокопытное.
— Я тебя когда-нибудь обязательно покатаю на пегасе, чучундрик, — улыбнулся своим мыслям Рудалон, — ты милый, когда паникуешь.
— Ну спасибо за такое откровение, — театрально возмутился Русик. — И вовсе я не милый! Я брутальный мачо!
— Хах, да что ты говоришь, — фыркнул император, — брутальный он.
Неожиданно Руслан почувствовал тёплое копошение в своих волосах.
— Что вы делаете?
— Не могу удержаться, — выдохнул император в самый затылок мужчины. — Твои кудряшки просто восхитительны! Жаль, что среди элиты такое невозможно встретить.
— Почему? — поёжился от чужого дыхания уборщик.
— Не знаю, — пожал плечами монарх, — наследственность, наверно. Кудрявый волос встречается только у рабочего класса, да и то весьма редко.
Рудалон взлохматил носом шевелюру на тёмной макушке Русика, отчего последний невольно вздрогнул и попытался отстраниться. Это относительно помогло: нос исчез. Но на замену ему пришла рука. Наглая такая рука. Погрузив кисть в волосы, император, довольный, как объевшийся котяра, улыбнулся, слегка массируя и пропуская сквозь пальцы густые вьющиеся пряди. Руслана даже передёрнуло от таких странных действий монарха и ощущений, которые он вызывал движениями своих пальцев.
— Вы можете не отвлекать наездника? — произнёс мужчина, начиная замечать, что контроль над дорогой и управление лошадью начинает отходить куда-то на второй план.
— Тебе не нравится? — как-то даже по-детски удивившись, сказал Рудалон, продолжая наслаждаться своей мягкой и шелковистой прелестью.
— Нет, — стоически замотал головой Русик, разворачивая коня обратно, по направлению к ферме, — мне жарко.
— Жарко? Ясно. А так?
Уборщик аж ненароком притормозил лошадь, когда резко почувствовал на своей шее приятный, отрезвляющий холодок. Видимо, он чего-то там с ней намагичил.
— Это… как?
— Удивлён? Так любой полудракон может сделать, — пожал плечами император. — И как тебе?
— Круто! — выдохнул мужчина, уже самостоятельно подставляясь под излучающую прохладу ладонь. — Это как личный кондиционер!
— Не знаю, что это, но, судя по твоим мыслям, что-то действительно полезное, — хмыкнул правитель Арии и, не выдержав, ощутимо сжал копну волос на макушке, ближе ко лбу.
— Ай! Не надо так делать! Я же могу потерять управление! — затараторил Русик, — и вообще, отпустите, пожалуйста, мои волосы! Потом вдоволь полапаете, а сейчас я не хочу из-за вас грохнуться!
— Ловлю на слове, — император наконец отпустил многострадальную голову Руслана перед тем, как деревья неожиданно расступились.
— Я уже хотел пойти вас искать, — крикнул Фикус, — залезайте в повозку, я пока лошадей запрягу.
Монарх ловко спрыгнул с коня и без лишних слов дёрнул за ногу боязливо ёрзающего и думающего, как бы слезть, человека. Не успел Русик толком умереть, как был тут же подхвачен на руки смеющимся правителем Арии. «Твааарь», — глотая ртом воздух и пытаясь унять бешенное сердцебиение подумал мужчина, на что схлопотал дружеский подзатыльник от самого предмета своей неуклюжей ненависти.
«Ну, ничего, я вам ещё всё припомню, Ваше Величество».