Глава 7
Возбуждение или затяжная простуда?
— Вот теперь ты хоть немного похож на приличное существо. Хоть и остался всё тем же чучундриком, — Рудалон всё также сидел в своём кресле, закинув ноги на стол. Видимо, это его любимая поза.
Но кое-что всё-таки отличалось от прошлого раза. На этот раз он был не в шлёпках, а… в кедах. Руслан уже не удивится, если правитель Арии в следующий раз его в лыжах встретит. Наверно, у него проявляется какая-то специфическая любовь к неподходящей для его образа обуви. Интересно, высокопоставленных гостей он тоже так встречает, или у него есть что-то особенное для таких случаев? Невольно вспомнилась Рокка, у которой обуви вообще нет. Может, это как-то связано?
— Тебя что-то смущает? — хмуро спросил император, заметив такой нездоровый интерес к его ногам.
— Нет, Ваше Величество, — тут же подобрался мужчина. — Просто… Я удивляюсь, что у вашего мира есть столько много общего с нашим.
— Ну, это не удивительно: мы иногда посылаем на разведку десять-пятнадцать существ в ваши миры. Посмотреть, что интересного ещё изобрели эти людишки. А то, знаешь, не очень удобно всякий раз воду из колодца набирать. Даже с помощью магии. Боги одарили нас нескончаемым её запасом. Но обделили хоть какими-то задатками инженеров, хотя и у нас есть великие умы. Вот мы и пользуемся благами другой цивилизации. Ну, и попутно всякую мелочь прихватываем: обувь, одежду… В общем, ты понял. Кстати, если захочешь домой, то ближайшая экспедиция будет через тридцать лет.
— Хорошо, — кивнул Русик.
Ого. Времени много. По крайней мере для Руслана. Ну, пока он вроде не планирует возвращаться.
— Документы твои сегодня вечером будут готовы. Но тебе я их не отдам, а оставлю у себя, также как и документы других работников дома. Мало ли, вдруг потеряешь. Возражений нет?
— Нет.
— Отлично. У тебя память хорошая?
— Относительно.
— Какой ты немногословный. Даже не знаю, радоваться мне этому или нет. Ладно, сможешь запомнить план своей работы на сегодня, или бумажку с ручкой дать?
— Ну, давайте всё-таки бумажку с ручкой.
— Хорошо. Там на шестой снизу полке лежит стопка листов, а сверху ручка. Бери их и записывай.
Руслан кивнул и направился в указанное императором место.
— А почему вы пишите пером, если у вас есть обычная ручка?
— Положено по статусу, — вздохнул Рудалон. — Негоже Великому Императору Арии шариковой ручкой приказы издавать. Засмеют. И да, я не люблю, когда мне задают много ненужных вопросов, так что ты лучше делом займись.
— Хорошо, — и мужчина приготовился записывать.
Руслан, как вы могли уже заметить, был человеком не конфликтным и не особо болтливым, хоть и весьма любопытным. Главной чертой его характера была сознательность. Сознательность своего положения и рамок, за которые он не должен переступать. Тут свои правила и порядки, и он это прекрасно понимает. «Не возникать» — вот основной лозунг, под которым он сейчас существует в этом мире. Он не знает, когда этот лозунг изменится и изменится ли он вообще. Но в одном он был уверен: правительству этой страны надо подчиняться. Даже если во главе правительства стоит такой странный человек как Рудалон.
Вопреки тому, что император говорил вчера вечером, Руслан сегодня будет заниматься уборкой дома, а не двора. «К обеду подойдёт новый садовник, так что твоя жертва поваленным веткам ни к чему», — прокомментировал это монарх. Ещё он сказал, что со следующего дня мужчина будет вставать в пять утра, завтракать, и весь остальной день будет состоять из работы по дому. Обед и ужин по расписанию, но в свободные минуты можно будет забегать на кухню для перекуса. За максимально короткий срок надо отдраить весь дом вплоть до чердака. Примерно через неделю тут будет проводиться традиционный банкет для особо светских личностей в честь праздника весеннего равноденствия. После него график будет помягче. Кроме Руслана в доме работают ещё девять с половиной уборщиков. Почему с половиной? Потому что один из них — призрак Григорий. Император завёл его для отпугивания пауков и тараканов. «Единственный работник, который получает зарплату благодаря одному своему присутствию», — недовольно бурчал Рудалон при любой возможности это пробурчать. Но дело в том, что территория работы у всех уборщиков и садовников разная, также как и место жительства. Поэтому они друг с другом во время рабочего процесса мало пересекаются.
Всё это Рудалон успевал ему рассказать, попутно умудряясь перебирать и подписывать какие-то бумаги, читать газету, пить ромашковый чай и кидать серебряными дротиками в ни в чём не повинную картину, написанную масляными красками. На фоне алого заката был изображён циклоп с огромной дубинкой, выгуливающий на поводке радостного саблезубого ежа. Император, в свою очередь, пытался попасть циклопу либо в глаз, либо в сердце, но почему-то постоянно попадал ёжику в нос. Раздражаясь из-за этого, он всё яростнее и яростнее пил ромашковый чай. Создавалось ощущение, что он скоро откусит кусочек и от самой чашки. «Видимо, художники тут курят то же самое, что и архитекторы», — подумалось Руслану, глядя на это чудесное полотно. Интересно, и за что Рудалон так невзлюбил эту картину?
— Ты понял, что надо сделать? — спросил монарх, отвлекая того от мыслей.
Руслан кивнул, попутно проверяя записи на листке, и только собрался уходить…
— Подожди, как ты будешь в доме ориентироваться? Давай я дам тебе вот это, — правитель Арии поднялся с кресла и направился куда-то за книжные шкафы. Раздался тихий шорох выдвигающейся панели, и уже через минуту Рудалон протягивал мужчине тонкое колечко из красного дерева.
— Надень на указательный палец, чучундрик.
— Надел.
— Отлично. Если повернёшь кольцо два раза в правую сторону, то откроется трёхмерная проекция дома. Попробуй.
Следуя инструкции, мужчина повернул кольцо, и в тот же миг перед ним предстала точная уменьшенная копия императорского дома и его территории. Это напоминало какой-то голливудский фильм про будущее. Прямо из кольца исходили тонкие голубые линии, выстраиваясь в определённые фигуры на иллюзионной плоскости.
— А теперь смотри.
Рудалон коснулся двумя пальцами района третьего этажа и раздвинул их. Изображение тут же увеличилось, показывая теперь «внутренности» императорского дома. Паутина коридоров, комнаты, лестницы, подсобные помещения, кухня, библиотека, даже чердак — всё это было как на ладони. И ладно бы на этом остановиться, но император нажал на один из изгибов кольца, и в каждой из комнат стали видны какие-то символы.
— Какой у тебя родной язык?
— Русский.
Мужчина опять нажал на что-то, и символы начали приобретать привычные очертания кириллицы. Теперь каждая комната была подписана.
— Ты тут, видишь? — Рудалон тыкнул в маленькую проекцию комнаты под названием «Личный кабинет Императора». Там светилась маленькая красная стрелочка. — А теперь смотри, что покажу. Ты же сейчас пойдёшь завтракать?
Правитель Арии пролистал дом до первого этажа и нажал на помещение «Кухня». Подержал секунды три, и вдруг на проекции от кабинета до кухни нарисовался пульсирующий сиреневый пунктир.
— Она показывает самый короткий путь из одного места в другое.
От восхищения Руслан даже немного рот приоткрыл, что не мог не заметить сам монарх.
— Что? Нет пока у вас таких штучек, чучундрик?
— Нет.
— Естесственно нет, для этого сначала нужно научиться плести полотна силовых линий! Так что, хочешь подарю?
Руслан сначала подумал, что ослышался. Оторвав взгляд от проекции, он с удивлением посмотрел на императора. Его встретил пристальный, изучающий взгляд. Лёгкий прищур фиалковых глаз придавал и так красивым чертам лица ещё больший шарм «хищника», на который ведётся почти вся женская половина человечества. Сглотнув неожиданно образовавшийся ком в горле, Руслан постарался не выдать бешеного желания отвести взгляд в сторону. Что он — девка что ли? Смущённо глазки в пол опускать — это не в его привычке. Перетерпим, и не с таким сталкивались. Помнится, у них с дворовыми мальчишками была игра, да и сейчас тоже есть: кто первый моргнёт. Но играли не просто так, а на ставки. В основном, это были деньги или ценные для детей того времени вещи: машинки из особой коллекции, пульки для воздушки, ценные фишки и всё в этом роде. Тут хочешь-не хочешь, а выработаешь уже привычку не отводить взгляд, а не простую возможность. Вот и сейчас Руслан, как ни в чём не бывало, стоял перед императором, с сомнением смотря на него. «Вы серьёзно, Ваше Величество?» — мысленно спросил Руслан, прекрасно понимая, что не останется неуслышанным.
— Я редко шучу, — на короткое мгновение на его губах появилась что-то наподобие улыбки. — Ну, так что? Моё предложение недолговечное.
— Ну, я не против, — пожал он плечами.
Ничего не ответив, Рудалон лишь кивнул головой и направился обратно к своему столу.
— И ещё: ты, может быть, уже заметил, что на первом этаже имеется вход в подвал, но сам подвал не отображается? Так вот, увижу тебя, хотя бы просто маячившим около него, то жестоко накажу. Подвал — это запретная зона. Понял?
— Угу.
— Можешь идти.
И Руслан в смешанных чувствах, сложив листик в карман, вышел из кабинета.
***
Проснувшись сегодняшним утром, Руслан ощутил безмерное облегчение. Он был тут. В мягкой постели. В своей комнате. В императорском доме. В другом мире. На лице сама собой появилась улыбка. Он по-прежнему здесь, в Арии. И это было более чем хорошо. Глупо, конечно, так цепляться за этот мир, словно утопающий за соломинку. Глупо и смешно. Нет. Скорее жалко. Наверно, все в этом доме считают Руслана отчасти жалким. Или не отчасти? Ох, опять он забивает голову всякими депрессивными мыслями. Хотя искать во всём подвох уже вошло в его привычку.
Взглянув в сторону окна, Руслан невольно зажмурился: солнце, видимо, решило сегодня компенсировать своё вчерашнее отсутствие и светило даже ярче, чем в его человеческом мире. Посылая солнечные зайчики по бархатному покрывалу, оно робко выглядывало из-под бордовой гардины — ещё одного выдающегося цветового пятна комнаты. Словно сомневаясь: а не нырнуть ли ему обратно за горизонт?
Сладко потянувшись до хруста в позвоночнике, Руслан задел кистью что-то твёрдое. Повернув голову в сторону неожиданного препятствия, мужчина с громогласным сочным матом отскочил назад. Но не рассчитав дальности прыжка, свалился с кровати на пол, оказавшись погребённым под собственным одеялом. Еле выпутавшись из мягких оков, Руслан поднялся на ноги и с раздражением посмотрел на кровать.
Далее шёл разбор полётов с Цяком Палычем, который зачем-то решил прикорнуть рядом с бедным мужчиной. Но этот разбор быстро сошёл на нет, потому что, кроме как злобного стука челюсти, от бывшего дворецкого ничего в ответ не добьёшься.
Оглянувшись, Руслан обнаружил одежду, аккуратно висевшую на спинке офисного стула, который стоял около туалетного столика. Тёмные спортивные штаны, бежевая футболка, тонкие чёрные носки, а рядом стояли синие кроссовки на массивной белой подошве. Мужчина не знал, кто их сюда принёс, когда и как. Помнится, вчера Рокка говорила о том, что новую одежду принесут.
Всё пришлось как раз по размеру. Только футболка была немного шире самого Руслана; особенно внизу.
«Интересно, у них вообще хоть какой-то дресс-код имеется? — подумал мужчина, с любопытством рассматривая свою наряженную и причёсанную тушку в зеркале. — А я, оказывается, не такой уж и страшненький. Может, бороду сбрить?»
***
После того как чучундрик захлопнул за собой дверь, император изменил выражение лица со своего привычного высокомерно-отрешённого вида на долгожданно-расслабленный. Тишь и благодать. Наконец-то его оставили одного. А то с самого утра покоя не дают. То Лана прискочила — очередной бурдой попыталась монарха накормить. В конце концов, сторговались на чашку ромашкового чая. Уже тогда его мозг изрядно потрепался. Лана знает, что её не уволят. Пользуется вовсю своим особым положением, как и остальные. Эх, может, всё-таки плёткой её раз пятьдесят отходить? Потом зашла Рокка. Щебетала что-то про чудесный денёк и поваленные деревья. Кажется, она уговаривала императора сходить на улицу — проветриться. Или рассказывала про дело о воришке, который дня три тому назад украл у торговки молоко с прилавка, а потом им же и отравился? В любом случае, что же такое говорила ему Рокка, Рудалону, увы, понять уже не суждено. Но её непрекращающиеся словоизлияния мужчину порядком утомили. Он с детства не любил разговорчивых: душа отвергала. Следом за Роккой зашёл дворецкий с утренней газетой и почтой. На серебряном подносе также лежало письмо от дядюшки — местного военного генерала. Всё приглашает на совместную охоту. Может, действительно стоит принять его предложение? Не век же в четырёх стенах сидеть. Потом и чучундрик примерно к восьми часам пожаловал. Рудалон узнал его только по бороде. А так — совсем другой человек! Только откормить надо, а то гости подумают, что правитель Арии своих собственных слуг голодом морит.
Рудалон Дью Бритэрма Адели расслабленно развалился в мягком кресле цвета спелой вишни и посмотрел на злосчастное полотно. «Лучше бы тебя вообще не существовало», — пронеслось у него в голове.
В ту же секунду раздался стук в дверь.
— Боги сегодняшнего утра явно желают моей смерти, — сквозь зубы процедил правитель.
Смирившись со своей участью, Рудалон опять нацепил на лицо выражение Всемогущего Себя и ровным голосом ответил:
— Войдите.
Дверь открылась и на пороге появился Сифлис. Седая короткая стрижка, белая накидка на такого же цвета мужскую тунику до колен, золотой пояс, светлые штаны и сапоги из белой кожи. Золотые вставки на тунике отражали яркое солнце за окном, отчего вокруг немолодого мужчины образовался целый ореол из солнечных зайчиков. Он был эльфом. Причём эльфом старой легионской закалки с патологической любовью ко всему белому и блестящему.
— А, это ты, Сифлис, — Рудалон с облегчением выдохнул и снова растёкся по креслу, — ты насчёт уборщика?
— И это тоже. Всё для его Адаптации приготовлено, но у меня к вам более важные новости, — Сифлис хмуро посмотрел в сторону картины с циклопом. — В народе кто-то нелестные слухи о вас распускает.
— Поконкретнее.
— Откуда-то просочилась информация о том… что вы сделали с изменниками.
Повисло минутное молчание.
— Как это могло случиться?
— Я не знаю, Ваше Величество, никто посторонний не мог узнать об этом.
— А кто уже знает?
— Я и несколько приближённых слуг.
— Конкретно.
— Госпожа Рокка Прадис, Лана Рик, Сава Грюдер и Маргарет Лид.
— То есть, кто-то из них посмел нарушить клятву? Бред.
— Но слух же не сам просочился сквозь стены, Ваше Величество.
— Я знаю. Просто…
Император напряжённо уставился в одну точку. Даже мысль об этом отдавалась набатом в и так уже перегруженной голове. Солнце, светившее так ярко сквозь оконное стекло, только ещё сильнее давило и раздражало в сложившихся обстоятельствах. Мешало нормально думать. Нормально осмыслить ситуацию. Нормально выбрать тактику. Сделать нормальный выбор.
— Неужели после недавних событий вы всё ещё способны кому-то доверять? — тихим, вкрадчивым шёпотом спросил Сифлис.
— Замолчи. Лучше запоминай следующее: на рынке как-нибудь обмолвись одной торговке, что граф Гилберт буквально пару лет назад был графиней.
— Что, правда? — удивился старик.
— А какая разница, правда это или нет? Нам надо сейчас отвлечь внимание подданных на новую жертву. Слава Богам, что большая часть моего народа всё же нормальные образованные существа. И долго задерживаться на одном маловероятном слушке у них просто не модно.
— Но вы же не отрицаете, что кто-то решил серьёзно подставить правительство империи?
— Эх, конечно, нет. Но кому это надо?
— Да мало ли кто хочет свергнуть действующую власть и править страной. Во все времена такие были.
— Согласен. Но что-то я за последнее тысячелетие не находил упоминаний о существах, которые могли бы слушать сквозь стены. Хотя нет, встречал, но от таких личностей у нас стоит охрана и магические барьеры. Причём не какой-то там брак, я прошу заметить, а качественные закалённые на стихиях барьеры. Я самолично проверял.
— Ага, помню. Дня три потом вас откачивали.
— Не напоминай. Так. Слушай, а у нас в доме никаких лишних привидений больше не появлялось?
— Нет. Григорий всех исправно отпугивает.
— Отлично.
Повисла пауза.
Каждый думал о своём. Рудалон, обхватив ладонью подбородок, упорно сверлил взглядом одну и ту же точку. Ромашковый чай уже давно остыл, но, несмотря на это, император взял чашку и одним глотком выпил оставшееся содержимое. Бе, всё-таки Лана добавила не три, а одну ложку сахара.
— Ваше Величество, — осторожно нарушил тишину Сифлис, — а что там насчёт женитьбы?
— А что с ней не так? — удивлённо посмотрел на него монарх.
— Она даже в планах не стоит.
— А должна?
— Ваше Величество, народ будет намного спокойнее, если будет твёрдо уверен в будущем наследнике. Вы уже двести лет стоите во главе Арии, а императрицы до сих пор нет. Поговаривают даже, что вы… импотент.
— Что?
— Импотент. Это когда…
— Я знаю, когда это, — огрызнулся Рудалон, но тут же спохватившись, выдохнул и попытался успокоиться. «Я — император. А император — это эталон уверенности и силы. При любых обстоятельствах надо сохранять равновесие чувств и эмоций. Не срываться. Не язвить. Не кричать. Не проявлять никакого волнения, страха, злости… Спокойствие, Ваше Величество, только спокойствие», — в который раз проговорив в мыслях эту мантру, монарх три раза глубоко вдохнул и открыл глаза.
— Пора уже остепениться. Хотя бы ради империи.
— Хотя бы ради империи, — тихо повторил Рудалон, рассматривая узор ромашек на дне чашки, — хорошо, я подумаю над этим. А пока… Можешь оставить меня одного?
— Как пожелаете, — кивнул старик и быстрым шагом вышел из помещения.
Как только дверь закрылась, Рудалон махнул рукой, и в комнате раздался глухой щелчок. Всё. Отстаньте все, кабинет закрыт.
В полной тишине император бездумно смотрел на танец мелких пылинок вокруг полок с книгами. Тонкие, в мягкой обложке брошюрки и огромные, толстые фолианты в массивном золочёном переплёте. Бесценные носители знаний многих поколений и рас. Здесь вы только для декорации, для обеспечения нужной атмосферы и настроения. Здесь вы не сборник многовековой мудрости, а сборник пыли. И зачем они тут стоят, если Рудалон их всех уже прочитал? Непонятно. Лучше бы карту империи повесили, ей-богу. Её хотя бы каждый месяц не надо перебирать.
***
— …Но ключ от этого сердца потерян и не найден… Оп-ля!
Вытирая, если не седьмой, то пятый точно пот со лба, Руслан поставил обратно огромный горшок с непонятным, похожим на денежное дерево растением. Фух, это был последний из углов танцевального зала, где он должен был протереть пол. Всего углов тут было двадцать четыре. И в каждом стояло по одному такому тяжеловесному горшку. Отряхнувшись, мужчина перевёл дыхание и оглянулся. Зал представлял собой помещение в дымчато-голубых тонах с высоким хрустальным куполом и колоннами. Пол выложен мелкой мозаикой, которая образовывала в середине зала что-то похожее на цветок с остроконечными лепестками. Вся эта атмосфера более чем располагала к танцам. Руслан бы и сам сейчас в пляс пустился, если бы в состоянии был разогнуться. Но он не жаловался. Наоборот: мужчина радовался этой боли, как радуются худеющие и качающиеся люди боли в мышцах. Это означает, что они работают. Следственно, какой-то толк с этого будет. «Теперь это моя работа», — подумал Руслан.
Работа…
Раньше мужчина и думать не мечтал об этом. Получать деньги за честный труд. Делать что-то нужное и полезное, и этим зарабатывать себе на хлеб. Даже когда он с мамой был на вокзале, то просто сидел, смотря, как другие работают, так как в связи с возрастом ему таскать коробки не разрешали. А сейчас он сам вымыл во всём зале полы, протёр пыль на тридцати трёх вазах в парадной на первом этаже; используя стремянку, вымыл целое окно шириной в метр, а длиной в три. Чтобы хоть как-то отвлечься от усталости и поднять себе настроение, Руслан перебрал весь репертуар Валерия Меладзе, Лолиты, Алегровой, пару альбомов «Ласкового Мая» вспомнил, «Серебро» и ещё много песен, исполнителей которых он уже напрочь забыл. Это ещё с того времени, когда он жил под окнами какой-то женщины, у которой с раннего утра и до позднего вечера «Дорожное радио» не выключалось, изредка переключаясь на «Хит FM». Но это в основном случалось, когда её внучка приезжала.
«Скоро обед», — проскользнула мысль у Руслана, когда он посмотрел время на встроенных в кольцо часах. Желудок дал о себе знать негромким обиженным урчанием. «Ну-ну, потерпи, малыш, скоро пойдём на кухню. Надо только сначала порожки вымыть и всё», — улыбнулся мужчина, споласкивая в ведре тряпку. Тело на эти мысли тут же отозвалось нещадной болью. Его, видно, не устраивала перспектива ещё полчаса буквой «зю» по плитке ползать. «Ох-ох-ох, как же, сука, тяжела жизнь придворного бомжа», — сочинил Руслан на ходу «пирожок», пока нёс ведро с тряпкой обратно в чулан.
— Здлавствуйте, дяденька лесий. А сто вы тут деяете?
Его окликнул тонкий шепелявый голосок. Мужчина оглянулся и сначала никого не увидел, но, опустив взгляд вниз, обнаружил возле себя удивительное существо. Хотя нет, «существо» звучит слишком грубо.
Чудо.
Перед Русланом стояло маленькое чудо. Мальчишка лет пяти-шести с просто огромными, в пол-лица, ярко-жёлтыми глазами. Вдобавок они ещё и светились. Слабо, но заметно в полутьме коридора. Сияние было видно даже сквозь длинную чёлку, прикрывающую левый глаз. Антрацитово-чёрные волосы доставали до плеч. Нечеловечески бледное лицо с пухлыми щёчками отдавало даже некоторой голубизной. Создавалось ощущение, что перед Русланом стоит маленькое привидение, только материальное. Некоторой призрачности малышу добавляла длинная белая рубашка, кроме которой на пацанёнке ничего и не было, в том числе и обуви. Он стоял полностью босой, крепко прижимая к груди пушистого бурого мишку, и с боязливым любопытством рассматривал нашего главного героя.
«Какой пупсик!» — первое, что подумал мужчина, увидев мальчишку. Видимо, во взгляде Русика отразилось что-то такое, от чего кроха начал заметно нервничать. Он опустил взгляд вниз и, сильнее прижав мишку к себе, стал переминаться с ноги на ногу, время от времени кидая смущённые взгляды на Руслана. «Эм… я же не выгляжу как педофил, так ведь?» — резко засомневался мужчина.
— Я не леший.
— Как не лесий? — вытаращил глаза мальчонка.
— Вот так. Уборщик я, — пожал плечами Русик.
— А де лесий? — поник малой.
— Не знаю. Наверно ж, в лесу, — мужчина присел на корточки, чтоб получше рассмотреть желтоглазого. — А как тебя зовут?
— Кира.
«А это случайно не тот малыш, о котором говорила Лана при нашей первой встрече?»
— Красивое имя.
— Спасибо. А тебя как зёвут?
— Руслан.
— У тебя тозе… класивое имя, — кроха густо покраснел.
«Господи, как можно быть таким милахой!» — мужчина стиснул зубы, чувствуя внутри себя что-то такое, что ему решительно не нравилось. «Я не по маленьким, нет-нет. Это просто умиление. Как умиляются котёнку или щенку, а может, ёжику и оленёнку, в общем, он просто такой милый, маленький и невинный пупырышка, что хочется взять и… Какие тонкие, ровные ножки! А какое хрупкое тело, интересно, я смогу обхватить его талию всего двумя ладонями? Мать моя женщина, какие красивые пухлые губки. Интересно, а какие они на вкус? Какие нежные руки цвета голубоватого фарфора, чёрт, хочу почувствовать их на своих плечах, хочу ощущать, как эти короткие ноготочки царапают мою спину в порыве страсти. А стоны, наверно, у него будут слаще любого мёда… Бля», — окончательно охренев от своих собственных мыслей, Руслан осел на пол.
— Дядя Луслан, вам плёхо? — малыш с испугом посмотрел на мужчину. — Давайте я помогу.
Он как-то совсем неожиданно оказался слишком близко к мужчине. И ещё более неожиданно перекинул ногу и уселся на его бёдра.
— Тута болить? — подняв футболку мужчины, Кира надавил на место, расположенное немного ниже живота, до смешного серьёзно посмотрев в глаза Русику.
От таких действий новоявленный уборщик чуть не подавился, на секунду забыв про необходимость дыхания.
— Или, может быть, тут?
И детская ладошка легла прямо на пах.
Это был в прямом смысле удар ниже пояса. Руслан чуть не взвыл от этого прикосновения. Он решительно не понимал, что сейчас происходит и как на это реагировать. Непонятное состояние то ли возбуждения, то ли затяжной простуды, то ли всё вперемешку накатывало с каждым разом с всё большей силой, замутняя рассудок. Чужое тело прижималось к нему с явно не платоническими намерениями. Посмотрев в лицо мальчишки, мужчина не удержался и сглотнул. Это был уже не ребёнок, а невероятно красивый, хрупкий парень лет семнадцати-восемнадцати, вызывающе облизывающий свои губки.
Какого хера?
Лёгкий румянец, полуоткрытые ротик, туманный, возбуждённый взгляд… Сука, что здесь происходит?! Он на это не подписывался! А ну, слезь с Руслана, дьявольский метаморф в ангельском обличье! Почему мужчине вдруг отказали все отделы мозга, отвечающие за сопротивление?! Он взрослый, адекватный мужик! Его не возбуждают дети! Хоть дошкольного, хоть послешкольного возраста! Особенно парни!
Но… это худенькое тело такое горячее…
— Хотите, я вам помогу избавиться от этой боли, дядя Руслан? — неожиданно без прежней детской шепелявости прошептал Кира-подросток, обдавая ухо мужчины горячим дыханием. — Я умею.
«Что он говорит? Блять, это всё заходит слишком далеко», — в панике подумал Русик. Но телу, видимо, было давно начхать на здравый рассудок. Руки уже уверенно скользили по обнажённым ножкам, поднимая полы шёлковой рубашки. Да… кожа у него отпадная… А что это тут у нас? Трусы? Ими он займётся позже. Сейчас главное — снять этот холодный элемент одежды и насладиться видом прекрасного молодого тела. А может, и попробовать в некоторых местах…
— Что тут происходит?