Глава 2
Курочка Дуня или "А мама говорила..."
И опять на улице шёл снег. На этот раз он был мокрым, таким, каким его любят детишки. Из мокрого снега можно легко лепить, из-за этого Руслан сегодня то и дело встречал весело хохочущую малышню, бросающуюся друг в друга снежками. Если бы это был не канун Нового года, а обычный зимний денёк, то на улицах можно было встретить и подростков, метко пуляющих снежные снаряды в пронзительно взвизгивающих девчонок и возмущённо матерящихся парней. Но сейчас все более-менее взрослые люди помогают домочадцам резать салаты, бегают в магазин по разным поручениям, звонят и принимают поздравительные звонки от знакомых и незнакомых родственников и наряжают то, что не успели нарядить ранее. Руслан слегка улыбнулся, увидев пацанёнка лет одиннадцати, который с трудом тащил огромную хозяйственную сумку, оставляя длинный, широкий след на снегу. Он хмурился, пыжился, страдальчески вздыхал, но продолжал героически тянуть за собой эту ношу, умудряясь при этом уворачиваться от летящих в его сторону снежков. Видно, это его товарищи там играли.
Судя по электронным часам на витрине одного из торговых центров, сейчас был полдень. Удивительно, и как Руслан мог так поздно проснуться? Вроде бы, всегда «жаворонком» был и на долгий сон не жаловался. В любом случае, он проснулся — а это уже хорошо. Василия Фёдоровича он рядом тогда не обнаружил, видно, ушёл раньше по своим делам. Жаль. Ему понравился этот человек, хоть и несло от него перегаром, наверно, этажа до второго. Руслан думал предложить ему встретить Новый год вместе, но, судя по всему, опять придётся любоваться фейерверками в одиночестве. Он уже и подходящее место на прошлой неделе присмотрел. Старая заброшенная стройка рядом с центром города была идеальным вариантом для тихого, мирного созерцания ритуального салюта после двенадцатого удара курантов. Он нашёл это место лет в четырнадцать, когда убегал от какого-то злого мужика, которому было почему-то жалко поделиться с ним всего лишь одной жалкой курочкой. У него их всё равно в курятнике дофига, а подростку нужно хорошо питаться. В конце концов ему удалось убежать, но этой пернатой твари что-то, видите ли, не понравилось. Больно клюнув Русика в лоб, она выскочила из рук и скрылась в ближайшей яме. Щедро обозвав курицу всякими разными комплиментами, парень, увидев, что уже стемнело, решил заночевать на этой стройке. Это было его самым величайшим открытием, когда он залез на четырнадцатый этаж недостроенного здания и увидел главную улицу города, переливающуюся миллионами разноцветных огней. А вот и городская площадь, и торговые центры, и дом культуры, и администрация, а где-то там виднелся педагогический институт рядом с городской больницей. Его всегда забавляло это соседство. Впервые Русик понял, в каком всё-таки красивом городе он живёт. Какая красивая у него оболочка.
С тех пор он нечасто, но всё же приходил ночью на эту стройку, на этот этаж без внешних стен и ограждений, и смотрел. Смотрел на машины, на куда-то спешащих совсем крошечных прохожих и на весёлое мигание различных цветных вывесок. Это странным образом успокаивало, помогало хоть на немного развеяться и забыть о будничных проблемах, переживаниях простого, среднестатистического бомжа.
«Надеюсь, об этой стройке ещё не скоро вспомнят», — думал он, засыпая на грубой мешковине, которую обычно многослойно стелил на бетон. Неприятно, конечно, она сбивается и шуршит постоянно, тем самым неимоверно раздражая засыпающего, но это по крайней мере лучше, чем твёрдая холодная поверхность голого пола. Курочка, кстати, нашлась. Она капитально застряла в одной из небольших бетономешалок, недовольно кудахча и царапая лапкой железные стеночки. Руслан после долгих размышлений решил её не трогать, а даже наоборот: натаскал туда песка, сухой травы и немного мешковины. Курочку поймал, посадил в другую бетономешалку и закрыл куском фанеры. Соорудив нечто похожее на гнездо, он вытащил возмущённую таким небрежным с собой обращением цыпочку, посадил в уже обустроенный «домик» и опять-таки закрыл фанерой. К вечеру он пришёл обратно на стройку и открыл бетономешалку. Птица, нахохлившись и вжав голову в туловище, мирно расплылась на сушняке и, кажется, пригрелась. Достав из кармана маленький пакетик с семечками, паренёк насыпал горстку на кусочек мешковины и осторожно положил рядом с ней. Так у Руслана появился первый в его жизни домашний питомец. Он даже дал ей имя — Дуня. Курочка Дуня. Летом она питалась растительностью вокруг стройки, а зимой Руслан каждый день приносил ей то семечки, то зерно, то свежей травы из-под снега, а Дунька в свою очередь прижилась на этой стройке и даже начала откладывать яйца в бетономешалку. Но курында на них не оставалась сидеть, по-видимому, она по природе своей была несушка. Да так даже лучше, они зря не пропадали: Русик забирал их и использовал в качестве еды. Иногда он просил их пожарить в кафешке Ефимыча, иногда ел так — сырыми. Противно было, жуть, но голодному выбирать не приходилось, тем более они хорошо утоляли голод.
<tab>Погружённый в воспоминания Руслан невольно улыбнулся. Сейчас этой курочки уже нет. Пять лет назад он в очередной раз пришёл на стройку и просто не нашёл её в гнезде. Может, убежала, может, украли, может, где-то что-то упало, это же стройка, всё может быть. С тех пор он начал приходить сюда очень редко, в основном по праздникам, когда администрация должна была запускать фейерверки. Сегодня был как раз такой день.
<tab>«Ближе к ночи пойду туда. Пока ещё рано», — подумал мужчина. Он очень любил Новый год, в частности из-за того, что после него у людей остаётся огромное количество пустых стеклянных бутылок, которые они целыми пакетами выносят на мусорку. Всё, что остаётся Руслану — это собрать эти пакеты. Если это нужно, перебрать содержимое и отнести в отдел по приёму стеклотары. Какая-никакая, но всё же денюжка, да и работа эта не очень пыльная. Только иногда стычки с другими такими «бизнесменами» происходили. Но это не беда, парочка синяков и ссадин во все времена украшали настоящих мужчин, так что жаловаться было бы даже стыдно. Хотя, разве настоящие мужчины дерутся из-за бутылки? Хе-хе, прям зе бест шутеечка. Зашла токо так. Креатив так и плещет. Современность — наше всё! Хе-хе… м-да. Такими темпами Русик с ума сойдёт.
<tab>Вздохнув и затянув потуже резинку, благодаря которой эти джинсы до сих пор не спали с узких бёдер, мужчина направился в сторону Крайней улицы. Периодически смешно сдувая с ресниц, носа и бороды крупные хлопья снега, он тихим шагом двигался среди давно ему привычных многоэтажек и гаражей с облупленной краской. Здесь не слышно шумящей ребятни, машин и других надоедливых звуков. Тут тихо, спокойно, хорошо. В подобных местах хочется просто надеть наушники, включить свой любимый плейлист и просто идти, спрятав нос в тёплый тёмно-синий шарфик. Почему тёмно-синий? Он не знает. Просто Руслан всегда представлял это именно с тёмно-синим шарфиком, а не с каким-либо другим.
С такими мыслями мужчина завернул в классическую тёмную, глухую подворотню, где обычно тайно курят малолетки, обговаривают свои преступные планы начинающие террористы и стоят подозрительные дядечки в чёрных длинных плащах и с голыми ногами.
— О! Рус явился! Какими судьбами, брат? — донеслось откуда-то со стороны ржавой эвакуационной лестницы.
Вздрогнув, Руслан повернул туда голову и увидел невысокий, тощий силуэт своего давнего знакомого.
Это был Костя — главарь аборигенной шайки мелких воришек-карманников. Пацанчик семнадцати лет, рыжий и костлявый, с личиком вроде цепляющим, но из-за огромного количества вулканообразных прыщей на лбу и щеках не пользуется особой популярностью у противоположного пола. Живёт неподалёку. В школу не ходит. Беспризорник. Ну, то есть, как беспризорник, официально он призорник: есть мама, папа, старшая сестра и даже где-то дядя завалялся, но суть в том, что всем этим людям он по горам не сдался. Мама с папой пьют, сестра ещё три года назад рванула куда-то в Англию и будто растворилась: не пишет, не звонит, не вспоминает. А дядя просто и знать не знает, что у него есть племянник. Так что мальчишку всё-таки можно назвать практическим беспризорником. Сам он себя уже давно оклеймил сиротой, хоть и живёт с родителями в одной квартире.
— Привет, Костяныч! — улыбнулся Руслан, подойдя к лестнице и облокотившись на старые сырые перила. — Да так, к Ефиму хотел зайти.
— Так он сегодня не работает! — рассмеялся рыжик. — Зря только шёл. Тридцать первое же. Он всегда этот день с семьёй проводит. Эх, видел бы ты, как Катька подросла! — и он мечтательно закатил глаза. — Ммм, четырнадцать лет, а уже такая… такая… аппетитная!
— Воу-воу, ты полегче там с эпитетами, — усмехнулся мужчина, — а то могу Ефиму всё рассказать!
— Если расскажешь, на следующий день проснёшься в одних трусах, — Костя весело показал Руслану язык и тут же получил снежком в лицо.
— Ах ты… — и ещё много разных слов, — сволочь. Ну, держись у меня!
Ефима знали почти все морально и законодательно опущенные люди — он был их земным божеством. Фима, как они его иногда ласково называли, содержал в переулке между домами маленькую, но довольно прибыльную кафешку. Куда он через чёрный вход на кухню пускал погреться и подкрепиться бездомных бедолаг. Клиенты этого не знали, поэтому заведение и оставалось прибыльным. Оно было уютное, тёплое и светлое, как и сам Ефим. Он никогда не говорил своего отчества, предпочитая, чтобы его называли просто полным именем. Седой, с длинными ухоженными усами и бородкой он был немножко похож на Деда Мороза: такой же добрый, румяный и вечно улыбающийся старикан с благородным пивным пузиком. У него была семья: жена Нина и дочь Катя, которых он очень любил и часто рассказывал тайным постояльцам разные весёлые истории из его семейной жизни.
Вдоволь наигравшись в снежки, Руслан и Костя, тяжело дыша, рухнули в сугроб.
— Знаешь, Рус, когда они умрут, я хочу жить с тобой, — сказал неожиданно парниша, задумчиво глядя на серую полоску неба между крышами домов.
— Перестань говорить так, тем более я нигде не живу.
— Значит, хочу не жить с тобой.
— Это как?
— Не знаю. Я согласен на всё, что угодно, лишь бы это было с тобой.
— Звучит странно.
— Я тоже так думаю.
— А как же твоя банда?
— Распущу.
— Ясно.
— Ну, так что?
— Что?
— Мне можно с тобой?
— Куда?
— Не строй из себя идиота.
— Нет.
— Что нет?
— Не строй из себя идиота.
— Ну, пожааааалуйста!
— Я сказал — нет.
— Почему?
— Не люблю постоянную компанию.
— А я не компания.
— Нет, ты как раз-таки компания.
— Ты любишь быть один?
— Да.
— Ясно. А что я буду делать, если они умрут?
— Они не умрут.
— Умрут.
— Не умрут.
— Умрут.
— Не умрут!
— Умрут.
— Чёрт возьми, почему ты так уверен?!
— …
— Костя?
— …
— Кость, не молчи. Меня пугает эта тишина.
— Рус, они уже и на наркотики подсели. Причём употребляют их в нетрезвом состоянии.
Услышав это, Руслан вздрогнул. Вот, значит, как. Что ж, если честно, он ожидал этого. Такие люди, как они, и не такое могут вытворить. Хоть мужчина и не был с ними лично знаком, но слышал об этих очень много, в основном, это были жалобы самого Константина и его корешей. Судя по их рассказам, родители рыжего, когда напьются, могут избить его до полусмерти, заняться сексом прямо на глазах у подростка, нередко даже приглашая его самого присоединиться. Могут колбаской кататься по проезжей части, пока кто-нибудь не вызовет полицию, могут бомбочкой нырять в лужи и искать потерянный десять лет назад дырявый носок в соседском цветнике. На них уже жильцы старой панельной многоэтажки тридцать восемь раз заявление писали, но, либо административное право в этом городе нехило так хромает, либо какие-то потусторонние силы каждый раз вмешиваются. Выселить или хотя бы оштрафовать их до сих пор так и не получилось.
— Высока вероятность передоза, — вздохнул Костя, — очень высока. Они и так меры не знают, а сейчас…
Так и не договорив, он продолжил смотреть куда-то вверх. Подросток никогда не питал к своим родителям какого-то особого тепла и понятно почему, но всё равно, когда он узнал, что они начали колоться, его буквально стошнило. Не из-за неприязни к этим людям, нет. Из-за жгучего страха. Уже тогда он понял, что их не спасти, не перевоспитать, не вернуть. Признаться честно, он на протяжении всей своей жизни надеялся, что они опомнятся, станут нормальными, добрыми, любящими родителями. Хах, наивный ребёнок.
Руслан тоже замолчал, прекрасно понимая его состояние. Сейчас ему не нужны слова утешения, жалкое «Всё будет хорошо» и другие подобные фразы, от которых хочется блевать, а не успокоиться. Они ничего не значат и не несут в себе истины. Костя это понимает, хоть и всё ещё верит во что-то. Было бы хорошо, если б Ефим взял его на подработку в кафе. Какая-никакая, но всё-же поддержка. Может, он сможет отучить его воровать. Хотя, маловероятно.
Холодает…
— Рус, почему именно мы?
***
А снег не заканчивался. Тихий скрип под ногами стал уже привычным и не таким заметным, но всё же продолжал быть уютным и умиротворяющим. На часах уже десять вечера и на маленькой слабоосвещённой улице из живых существ разве что кот. И то он, завидев мужчину, куда-то удрал. Руслан улыбнулся краешками губ и тихо фыркнул, когда из кустов донеслось недовольное урчание. «Успокойся, пушистый хозяин, не собираюсь я отнимать у тебя этого воробья, можешь без проблем поужинать, — подумал он. — Хотя сейчас я бы и воробьём не побрезговал». Будто бы в ответ на его мысли, желудок неожиданно вставил свой предсмертный крик касатки и следом резко затих. Ну, ничего, Руслану уже не впервой голодать, и он вполне ещё может потерпеть даже до утра третьего января. Страдальчески вздохнув, он продолжил свой путь в сторону пустыря. Во время движения он часто оглядывался на яркие окна, откуда доносился смех, звон бокалов, женский весёлый визг и басовитый мужской хохот. Особенно это слышалось на первых и вторых этажах. Руслан даже из любопытства начал всматриваться в лица этих людей сквозь прозрачную тюль на окнах. В одном окне он видел красивых дам в платьях и с причёсками, будто только из салона, их нарядных кавалеров в костюмах с расстёгнутым пиджаком. В другом он видел классическую семью за столом: немолодые и молодые люди с бабушками, дедушками и детьми самых разных возрастов. В третьем он увидел просто парня и девушку, держащую огромный букет белых роз. И ещё много-много других окошек, в которых были разные люди, разная сервировка стола, по-разному наряженные ёлки и одинаковое предвкушение праздника. Все они выглядели счастливыми.
Ускорив шаг, Руслан поспешил скорее уйти с этой улицы. Он чувствовал, что ему нет места в этом всеобщем веселье. Он, словно пятно от убитого комара на обоях. Никак не вписывается в предпразднично украшенную комнату. Постепенно набирая скорость, он уже не шёл, а бежал, постоянно оглядываясь по сторонам, и всё ему мерещилось, что сейчас все эти люди стоят возле окон и презрительно смеются, глядя на него.
Урод. Пьяница. Выродок. Наркоман. Пугало. Отброс. Полностью опущенный индивид, которого обходят за километр, плюют в него и кидают камни прямо в лицо, не скупясь при этом на всякого рода оскорбления. Даже не зная его, они уже считают человека мусором, ненужными отходами. Хотя, в основном, это небезосновательно, многих таких людей, как Руслан, вполне заслуженно можно назвать грязью. Это уже сложившийся стереотип, и Руслан с этим давно смирился, но всё же изредка что-то такое накатывает… И он срывается.
Сейчас мужчина хочет убежать. Просто убежать от всей этой несправедливости. Убежать от жестокой реальности и спрятаться где-нибудь далеко и надолго, чтобы не слышать этих слов, гадкого смеха, не видеть этих лиц и этих взглядов. Не видеть этих людей.
Непонятный, будто животный страх окутал сознание мужчины. Шаг начал сбиваться, в лёгких не хватало воздуха. Дорога, здания, фонари, припаркованные автомобили — всё буквально смешалось, расплылось в бездумном круговороте. И Руслан даже не мог понять, где сейчас находится. Ему всё казалось, что сзади раздаются презрительные выкрики, хохот и злобные проклятья в спину. Он не может им ответить, не может перестать убегать от них.
Он жалок.
Он отвратителен.
Он — никто.
Руслан даже не заметил, как попал в какой-то неосвещённый переулок. Истратив весь запас энергии, он перестал бездумно бежать и впервые осмысленно оглянулся. Место было ему незнакомо, и, по-видимому, заканчивалось тупиком. Поняв, что по неосторожности попал куда-то не туда, он хотел было развернуться и пойти искать выход, как под его ногами резко ушла земля. Не успев даже испугаться, он ударился головой о что-то твёрдое и потерял сознание.
Эх, говорила же ему в детстве мама, что стоять на крышке канализационного люка очень опасно.