Глава 31
Запах кофе добрался до меня раньше, чем я окончательно открыла глаза. Густой, тёплый, с лёгкой горчинкой. Я перевернулась на спину и позволила себе ещё пару секунд полежать, слушая, как кто-то смеётся, как скрипит стул, как за окном перекликаются птицы.
Атмосфера завтрака здесь с первого дня — мое самое любимое.
Когда я вышла в общий зал, все уже были в сборе. Длинный деревянный стол был заставлен тарелками: яичница с зеленью, тосты с авокадо и каким-то невероятно ароматным маслом, миски с йогуртом и фруктами, горка круассанов, от которых ещё поднимался пар. Где-то сбоку стоял чайник с травяным чаем, пахнущим мёдом и лимоном.
— О, вот и наша звезда, — Адам поднял взгляд от тарелки и ухмыльнулся. — Мы уже думали, что придётся есть без тебя.
— Не дождётесь, — я потянулась за чашкой и налила себе кофе. — Я всегда прихожу туда, где еда.
Минхо сидел напротив, в простой серой футболке, с чашкой чая в руках. Он выглядел спокойным, собранным — как будто утро для него начиналось сразу с ясной головы. Когда наши взгляды встретились, он чуть кивнул.
Клара появилась последней.
Она вошла в зал с телефоном в руке, закончила короткий разговор на ходу и только потом подняла голову. На ней была спортивная куртка, волосы собраны так же строго, как всегда. Но сегодня в ней было что-то другое — не мягкость, нет, скорее... удовлетворение.
— Доброе утро, — сказала она и села рядом с Адамом.
Я неожиданно поймала себя на том, что рада её видеть. По-настоящему. За эти дни Клара почти не появлялась на тренировках: она передала большую часть ответственности Адаму и пропадала где-то с утра до вечера — переговоры, встречи, новые лица. Я видела её мельком, в разговорах с тренерами из Канады, Японии, Европы. Она будто ткала невидимую сеть.
— Ну как, мир ещё держится? — спросила я, накладывая себе яичницу.
— Пока да, — сухо ответила Клара. — Но не без усилий.
Разговор за столом был лёгким. Кто-то обсуждал вчерашний лёд, кто-то — вид из окна, кто-то спорил, кто украл последний круассан (это был Адам, и он даже не пытался отрицать). Я ела с таким аппетитом, будто мне предстоял марафон, а не утро без расписания.
— Если я сейчас встану на лёд, — сказала я, отодвигая пустую тарелку, — то буду кататься как пингвин. Очень довольный, но совершенно неуправляемый.
Адам и Клара переглянулись.
И это было подозрительно.
— Что? — я прищурилась. — Почему вы так смотрите?
— Потому что сегодня ты на лёд не выйдешь, — сказал Адам слишком спокойно.
Я замерла.
— Простите, что?
— Тренировки не будет, — добавила Клара, отпивая кофе.
Я медленно перевела взгляд с неё на Адама.
— Вы... потеряли в нас с Минхо надежду? — спросила я с показным трагизмом. — Так и скажите.
Адам рассмеялся.
— Не дождёшься. Сегодня хайкинг.
Слова дошли до меня не сразу.
— Что?
— Горы. Воздух. Тропа. — Клара перечисляла, как будто зачитывала чек-лист. — Полезно для выносливости, дыхания и... — она посмотрела на меня, — для головы.
— Вы серьёзно? — я выпрямилась. — Настоящий хайкинг?
— Самый настоящий, — кивнул Адам.
Я почувствовала, как улыбка сама растягивает лицо.
— Я обожала это в детстве, — выпалила я. — Лес, подъёмы, когда ноги гудят, но ты всё равно идёшь дальше...
Я резко повернулась к Минхо и, не задумываясь, протянула ему обе ладони.
— Это будет круто, — сказала я. — Давай!
Он посмотрел на мои руки.
Секунду.
Две.
А потом... не сделал ничего.
Не хлопнул, не улыбнулся, не отзеркалил жест. Он чуть отодвинул стул, неловко повернул корпус и отвёл взгляд, будто вспомнил о чём-то срочном и важном.
Я застыла с протянутыми ладонями.
— А... — выдохнула я и быстро убрала руки. — Ладно.
Это было странно. Не обидно — скорее сбивающе с толку. Я попыталась улыбнуться, но внутри появилось ощущение, будто я оступилась на ровном месте.
Адам тут же вмешался.
— Эмма, — мягко сказал он, — не забывай. Он у нас... не самый эмоциональный человек.
— Я заметила, — буркнула я, делая глоток кофе.
Минхо ничего не сказал. Он лишь кивнул Адаму и встал из-за стола.
— Сбор через сорок минут, — объявила Клара. — Одевайтесь по погоде.
Я проводила Минхо взглядом, чувствуя лёгкое недоумение, но не давая ему разрастись. В конце концов, не каждый жест обязан быть прочитан одинаково.
— Ладно, — сказала я, вставая. — Пойду искать свои трекинговые кроссовки. Надеюсь, они не обиделись, что я их давно не выгуливала.
— Если обиделись — это не наш уровень проблем, — усмехнулся Адам.
* * *
Я снова сидела на кровати, поджав под себя ноги, с телефоном у уха и наполовину собранным рюкзаком перед собой.
— Ты понимаешь, что это горы? — голос Николь звучал так, будто я собиралась покорять Эверест без кислорода. — Настоящие. С камнями. С подъёмами. С шансом упасть и героически катиться вниз.
— Николь, — я улыбнулась, засовывая в рюкзак флиску, — я выросла с рюкзаком за спиной. Это мой родной формат страдания.
— Ты фигуристка, а не горный козёл.
— Одно другому не мешает.
Я подняла с пола трекинговые кроссовки и показала их в камеру, будто она могла это оценить по видеосвязи.
— Видишь? А мне говорили, что я зря тащила половину чемодана. Что я «перестраховщица», «что ты там собралась делать», «зачем тебе это». А вот — мой звёздный час.
— Я беру свои слова обратно, — вздохнула Николь. — Но если ты вернёшься с историей про то, как Клара шла последней и ненавидела всё живое, я буду счастлива.
— Если Клара будет идти последней — это значит, что мир треснул, — рассмеялась я. — Скорее уж она пойдёт первой и будет считать шаги.
Мы ещё немного поболтали — о погоде, о том, что Николь всё равно устроит мини-вечеринку, даже если я вернусь без голоса и с больными ногами, о том, что она завидует мне по-доброму. Потом я отключилась, закинула рюкзак на плечо и на секунду замерла посреди комнаты.
Минхо.
Он должен пойти. И дело было даже не в тренировочном плане — я просто не представляла этот поход без него. Эта мысль появилась слишком легко, и я тут же попыталась не придавать ей значения.
Я остановилась у его двери.
Постучала.
— Минхо? — сказала я достаточно громко, чтобы он услышал.
Тишина.
Я подождала пару секунд и постучала снова, уже мягче.
— Мы выходим минут через десять. Ты идёшь?
За дверью что-то глухо сдвинулось, как будто он передвинул стул или уронил что-то на пол. Потом — шаги.
— Эмма, войди на минуту. — отозвался он.
— Тогда... — я запнулась и, вспомнив утренний неловкий момент, добавила с усмешкой: — Скажи сразу: ты одет? И мне можно входить?
Пауза.
А потом короткое, почти ворчливое:
— Да. Входи.
Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь, будто всё ещё сомневалась.
Он был одет. К счастью для моего сердцебиения.
На нём была тёмная футболка, лёгкая куртка и спортивные штаны. Волосы слегка влажные, будто он только что умылся. В комнате пахло чем-то свежим — мятой или эвкалиптом, я не разобрала.
— Я просто хотела убедиться, что ты не передумал, — сказала я, заходя внутрь и опираясь плечом о дверной косяк. — Адам будет в восторге, если кто-то опоздает.
Минхо бросил на меня короткий взгляд.
— Я не опаздываю.
— Знаю, — кивнула я. — Это было не обвинение, а... социальная формальность.
Он хмыкнул. Тихо, почти незаметно, но я уловила.
— Ты готова? — спросил он.
— Более чем, — я приподняла рюкзак. — Меня осуждали за него, между прочим.
— Зря, — сказал он после короткой паузы. — В горах лучше быть готовым.
Я улыбнулась.
Он не двинулся к двери.
Я это поняла не сразу — только когда сделала шаг вперёд, а за спиной не раздалось привычного шороха. Я обернулась. Минхо всё ещё стоял у кровати, опершись ладонями о край матраса, будто собирался что-то сказать... или, наоборот, надеялся, что разговор закончится сам собой.
— Ты не идёшь? — осторожно спросила я.
Он поднял голову не сразу. Сначала посмотрел в пол, потом — куда-то мимо меня.
— Не уверен, — сказал он.
Я моргнула.
— В смысле «не уверен»?
— В прямом.
Я сделала шаг ближе, уже без шуток.
— Что-то случилось?
Он пожал плечами. Слишком коротко. Слишком аккуратно.
— Просто... не мой формат.
— Горы? — уточнила я. — Свежий воздух? Люди, которые не орут «ещё раз выброс» каждые пять минут?
Он не ответил, просто отвернулся к окну.
— Минхо, — я склонила голову, внимательно глядя на него, — ты не обязан говорить, если не хочешь. Но ты правда выглядишь так, будто собираешься остаться здесь и смотреть в стену, пока мы все будем карабкаться по склонам.
Он молчал.
Я вздохнула и, не спрашивая разрешения, села на край его кровати, поставив рюкзак между ног.
— Ладно, — сказала я, уже мягче. — Тогда давай по-честному. Почему?
Он долго смотрел на меня. Не поверхностно — так, будто пытался решить, стоит ли вообще открывать эту дверь.
— Я не люблю... такие вещи, — наконец сказал он.
— Там не будет толпы, — тут же ответила я. — Это не фестиваль и не экскурсия с гидом, который машет флажком. Просто мы. Тропа. Камни. Деревья. Небо.
Он перевёл взгляд на мой рюкзак.
— Ты слишком радуешься, — заметил он.
— Потому что я правда рада, — я улыбнулась. — Ты видел эти горы? Ну, на фото. Они сумасшедшие. Там такие виды, что хочется просто стоять и молчать. Никто не будет требовать от тебя разговоров.
— Ты будешь, — сказал он, и уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Я буду комментировать пейзаж, — честно призналась я. — Это важно. Кто-то должен сказать «вау» вслух.
Он снова замолчал. Я видела, как он борется сам с собой.
Я наклонилась вперёд, опираясь локтями о колени.
— Но ты же знаешь, что это будет хорошо. Не идеально. Не комфортно на сто процентов. Но... по-настоящему.
Он поднял глаза. В них было что-то усталое и честное.
— Ты правда этого хочешь?
— Да, — ответила я без паузы. — И я правда хочу, чтобы ты был там.
Он снова посмотрел на рюкзак. Потом — на мои кроссовки. Потом — обратно на меня.
Прошла секунда. Потом ещё одна.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я пойду.
Не с энтузиазмом. Не с улыбкой. Но с решимостью.
Я выдохнула так, будто всё это время задерживала дыхание.
— Отлично, — сказала я, вставая.