Глава 26
Мы с Матео почти одновременно подошли к компании Николь. Она, как всегда, заметила нас первой — вспыхнула улыбкой, вскинула руку с бокалом и тут же потянула меня ближе, будто боялась, что я снова ускользну.
— А вот и наша чемпионка, — объявила она так громко, что несколько человек обернулись. — Всё, Эмма, тебе не уйти. Рассказывай.
— Что именно? — осторожно уточнила я.
— Всё, — безапелляционно отрезала Николь. — Тренировки, этот ваш адский график, и желательно с драмой.
Я рассмеялась и покачала головой.
— Там не так уж много драмы...
— Не ври, — тут же вмешалась она, наклоняясь к ребятам. — Вы бы видели, как она приходит после тренировок. Лёд, усталость, взгляд человека, который только что пережил маленькую войну.
— Николь, — предупреждающе протянула я.
— Что? Я приукрашиваю реальность, — пожала она плечами. — Это моя функция.
Матео стоял рядом, слушал с лёгкой улыбкой, иногда вставлял короткие реплики, сглаживая мои паузы. Я ловила себя на том, что действительно многое недоговариваю — о напряжении, о страхах, о том, как иногда внутри всё сжимается перед сложными элементами. А Николь, будто чувствуя это, добавляла яркости, жестов, эмоций — делала всё менее тяжёлым, почти весёлым.
— Главное, — заключила она, — что она не сломалась. А это, согласитесь, уже победа.
Кто-то поднял бокал, кто-то кивнул. Разговор плавно перетёк в еду. Заказали закуски, тарелки с пастой, пиццу на всех. Я взяла себе что-то простое — салат и небольшую порцию ризотто. После соревнований есть хотелось странно: вроде и голод, а вроде и тело ещё не до конца вернулось в обычный ритм.
Музыка стала громче. Незаметно — но ощутимо. Басы отзывались где-то в груди, разговоры стали ближе, смех — раскованнее.
Николь, конечно, не могла сидеть на месте долго.
— Всё, — она резко встала, схватила меня за руку. — Пошли. Танцы — обязательная часть праздника.
— Николь, я не...
— Ты что, забыла, что ты сегодня можешь всё?
И она потащила меня к танцполу. Свет там был другим — мигающим, тёплым, немного хаотичным. Люди двигались близко, свободно, без правил. Я сначала чувствовала себя неловко, но Николь танцевала так, будто вокруг никого не существовало, и это заразительно действовало.
Мы смеялись, подпрыгивали, крутились, и в какой-то момент я поймала себя на том, что мне действительно хорошо. По-настоящему.
Потом всё произошло быстро.
Какой-то парень подошёл к Николь, что-то сказал ей на ухо. Она закатила глаза, но всё же рассмеялась, наклонилась ко мне.
— Я сейчас, — крикнула она сквозь музыку. — Не потеряйся!
И её уже утащили в сторону.
Я осталась одна, переводя дыхание, чувствуя, как пульс постепенно успокаивается. В этот момент рядом появился Матео. Он наклонился ближе, чтобы его было слышно.
— Здесь стало шумно, — сказал он почти шёпотом. — Не хочешь выйти? Просто подышать.
Я уже открыла рот, чтобы согласиться. Мне действительно хотелось тишины, воздуха, паузы.
Но прежде чем ответить, я машинально огляделась.
И увидела его.
Минхо вошёл в зал спокойно, почти незаметно. Ни приветствий, ни взглядов по сторонам — будто он пришёл не на вечеринку, а по делу. Он направлялся прямо к бару, уверенно, с той самой собранностью, которую я уже научилась узнавать.
Свет скользнул по его плечам, по линии шеи, по профилю. Он был здесь.
Я замерла на секунду, чувствуя, как внутри что-то меняется — не резко, но ощутимо.
— Прости, — сказала я Матео слишком быстро, уже делая шаг в сторону. — Я сейчас вернусь.
Я не дождалась ответа. Даже не посмотрела, понял ли он, принял ли. Просто развернулась и пошла — почти напрямую, сквозь людей, свет и музыку.
Минхо стоял у бара, опираясь локтем о стойку. Перед ним — стакан с водой. Не алкоголь. Я почему-то сразу это отметила. Он смотрел не на бармена и не в зал — куда-то вбок, поверх голов, будто выстраивал внутри себя дистанцию от всего происходящего.
Я остановилась рядом не сразу. Сделала вид, что смотрю меню над баром. Сделала вдох.
— Ты всё-таки пришёл, — сказала я негромко, чтобы слова не утонули в музыке, но и не прозвучали как упрёк.
Он повернулся сразу. Без паузы. И на его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка — та самая, которую видишь не часто и оттого ценишь сильнее.
— Я бы не простил себе, если бы пропустил это, — сказал он. — Твою победу.
Я моргнула. Не потому что не услышала — потому что не ожидала.
— Здесь шумно, — добавил он, чуть наклонившись ближе, чтобы мне не приходилось напрягаться. — Ты нормально себя чувствуешь?
— Да, — ответила я честно. — Просто... много людей.
— Я заметил, — усмехнулся он. — Поэтому я взял тебе это.
Он поставил передо мной стакан. Не коктейль, не вино — лимонад с мятой и льдом. Я часто пила его после смертоносных тренировок.
Я посмотрела сначала на стакан, потом на него.
— Ты...
— Я наблюдательный, — спокойно сказал он. — И иногда запоминаю то, что важно.
В груди что-то мягко сжалось.
— Спасибо, — выдохнула я. — Это очень кстати.
Я улыбнулась, уже не сдерживаясь.
— Ты сейчас выглядишь почти заботливо, — заметила я.
— Почти? — он приподнял бровь. — Это удар ниже пояса.
Я рассмеялась. И вдруг почувствовала, как напряжение последних дней отпускает, будто кто-то аккуратно развязал тугой узел.
— Знаешь, — сказал он после паузы, глядя не в зал, а куда-то в сторону огней города, — я не очень люблю такие вечеринки. Но я хотел быть здесь. Рядом с тобой. Сегодня.
Он сказал это просто. Без нажима. Без ожиданий.
Я повернулась к нему полностью.
— Я рада, что ты пришёл, — сказала я тихо. — Правда.
Минхо посмотрел на меня — внимательно, тепло, и в этом взгляде не было ни сомнений, ни дистанции.
— Тогда всё правильно, — сказал он. — Пойдём? Там, кажется, есть место, где не так громко.
Минхо провёл меня вдоль стеклянных дверей к узкой террасе, спрятанной за живыми растениями и низкими перегородками. Здесь было тише — только город снизу, ровный шёпот ветра и редкие шаги официантов. Огни растекались по крышам, как разлитое золото, я наконец вздохнула полной грудью.
— Здесь лучше, — сказал он, останавливаясь у перил.
— Намного, — согласилась я и оперлась рядом, чувствуя холод стекла под ладонями.
Мы стояли плечом к плечу, не касаясь, но близко. Я сделала глоток лимонада — мята холодила губы, возвращая ясность. Минхо снял часы и положил их на столик рядом.
— Смотри, — сказала я и указала на пересекающиеся линии дорог. — Вон там я всегда думаю, что город похож на лёд. Только вместо следов — огни.
Он наклонился ближе, чтобы увидеть то, о чём я говорю. Его плечо коснулось моего — случайно, легко. Я не отстранилась. И он тоже не сделал вид, что этого не было.
— Ты хорошо объясняешь, — заметил он. — Я начинаю понимать, почему у тебя получается вести партнёра.
— Осторожно, — сказала я. — Ещё немного — и я решу, что ты меня хвалишь.
— Я именно это и делаю, — спокойно ответил он.
Мы засмеялись — тихо, почти шёпотом, как будто не хотели нарушать хрупкое равновесие момента. Потом он предложил сесть — два низких кресла у края террасы. Я сняла туфли и подтянула ноги под себя, почувствовав приятную усталость в мышцах. Минхо подвинул столик ближе, чтобы мне было удобно поставить стакан.
Я кивнула. Это было странно приятно — не спешить, не доказывать, не объяснять. Мы говорили о простом: о перелётах и бессонных утрах, о любимых местах для кофе, о том, как по-разному звучит тишина в разных городах. Он рассказал смешную историю про первую тренировку после травмы — коротко, без героизма, но с самоиронией. Я поймала себя на том, что слушаю не слова, а паузы между ними.
— Ты не танцуешь? — спросила я, кивнув в сторону зала.
— Танцую, — сказал он. — Но сегодня — не там.
— А где?
Он посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше обычного.
— Здесь, — ответил он.
Он встал и аккуратно протянул мне ладонь.
Я посмотрела на его руку, потом на него. Музыка с зала доносилась сюда приглушённо, как будто сквозь воду — ритм был, но без давления. И я поняла, что хочу.
Я вложила пальцы в его ладонь.
Минхо сжал их крепко, но аккуратно — так, как держат на льду перед поддержкой, когда доверие важнее силы. Он сделал шаг ближе, свободной рукой легко коснулся моей талии, не прижимая, лишь обозначая движение.
— Босиком, — заметил он, опуская взгляд.
— Тем лучше, — ответила я. — Наконец-то не на коньках.
Он усмехнулся — почти незаметно — и повёл меня в медленный круг. Не по правилам, не по счёту. Просто шаг — поворот — ещё шаг. Пол был прохладным, и я чувствовала его ступнями, каждое движение отзывалось в теле совсем иначе.
Я подняла взгляд и поймала его. Он смотрел не на шаги, не на пространство — на меня. Сосредоточенно.
— Странно, — сказала я тихо, когда мы сделали ещё один оборот. — Мы столько раз катались вместе. Но это...
— Другое, — закончил он за меня.
Я рассмеялась, и он чуть крепче сжал руку, не позволяя мне сбиться с шага. Его движение было уверенным, выверенным — но не жёстким. Он держал так, будто знал: если я оступлюсь, он поймает.
Мы кружились медленно, почти лениво, и на секунду мне показалось, что времени больше нет. Только город внизу, мягкий свет и его ладонь на моей спине.
— Эмма?
Голос разрезал момент.
Матео стоял у входа на террасу. Он явно пришёл с намерением — уверенный шаг, привычная улыбка. Но сейчас он запнулся. Совсем немного. Достаточно, чтобы это стало заметно.
Его взгляд скользнул с моих босых ног на руку Минхо у моей талии. Потом — на наши переплетённые пальцы. Улыбка замерла.
— Николь тебя ищет, — сказал он после паузы. — Говорит, что... — он махнул рукой в сторону зала, — что без тебя не будет полного фото.
Я мягко отстранилась, сделав шаг назад. Сердце билось быстрее, чем нужно.
— Мы сейчас подойдём, — сказала я, прочищая горло. — Ещё минуту.
Матео кивнул. Но взгляд он не отвёл сразу. Он смотрел на Минхо — внимательно, долго. Не враждебно. Скорее... оценивающе.
Минхо выдержал этот взгляд спокойно. Не вызовом. Не напряжением. Просто — на равных.
Через секунду Матео снова кивнул — уже нам обоим — и развернулся, уходя обратно.
Я посмотрела на Минхо.
— Прости, — сказала я автоматически.
— Не за что, — ответил он. — Это был наш танец. Он никуда не делся.
Он протянул мне туфли, которые стояли у перил, и на мгновение наши пальцы снова коснулись друг друга.
— Пойдём? — спросил он.
Я кивнула.