Цена безупречности

Я стояла посреди комнаты, окружённая платьями, и чувствовала себя так, будто делаю важнейший выбор в своей жизни.
Одежда разлеталась в разные стороны. Что-то даже оставалось висеть на люстре.
— Это слишком нарядно...
Я вылезала из одного, и запрыгивала в другое.
— В этом я выгляжу так, будто пришла забирать статуэтку «Женщина года», а не пить вино с Николь.

Я вздохнула и села на край кровати, глядя на отражение в зеркале. Волосы ещё влажные после душа, кожа тёплая, расслабленная — редкое состояние для меня в последние недели. Победа всё ещё отзывалась внутри странным эхом: не громким восторгом, а тихим, глубоким спокойствием.

Телефон завибрировал.

Николь:
Пожалуйста, скажи, что ты уже собираешься.
И скажи, что это не тот серый свитер, в котором ты «просто за хлебом».

Я усмехнулась.

Я:
Я ещё думаю.

Ответ пришел мгновенно.

Николь:
Думать будешь завтра.
Сегодня ты чемпионка, и у меня есть шампанское.
И если ты придёшь в джинсах — я лично выброшу их с балкона.

Удивительно, ведь только что мой взгляд упал на свои любимые светлые джинсы.

Я рассмеялась вслух и поднялась, снова подходя к шкафу. Пальцы скользнули по тканям.
И вдруг я остановилась на нежно-розовом платье. Простом. Лаконичном. Без блёсток и криков «посмотрите на меня».
Не думала что когда-нибудь найду повод надеть его.
— Вот ты, — пробормотала я себе под нос. — Без лишнего пафоса.

Платье село идеально, будто ждало именно этого вечера. Я собрала волосы в небрежный пучок, оставив пару прядей у лица, посмотрела на себя в зеркало и неожиданно почувствовала... лёгкость.

Телефон снова завибрировал.

Николь:
И да.
Все уже здесь.
Кроме одного человека.

Я выгнула бровь и быстро напечатала ответ.

Я:
Какого?

Три точки. Исчезли. Появились снова.

Николь:
Не делай вид, что не поняла.
Но если что — мы начнём без него.
Это не отменяет того, что ты сегодня — главная.

Я положила телефон экраном вниз и сделала глубокий вдох. Сердце отозвалось лёгким, почти незаметным уколом — не болью, нет. Скорее ожиданием, которому я не позволяла оформиться в мысль.

— Это просто вечеринка, Эмма, — сказала я себе, натягивая куртку. — Просто музыка. Просто друзья. Просто выпью пару бокалов и домой.

Я вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и поймала себя на том, что улыбаюсь.

В лифте я проверила отражение в металлической панели и вдруг подумала, что давно не собиралась куда-то для себя. Не ради тренировок или результата.
А просто потому, что хочется быть среди людей, которые рады за тебя.

Телефон снова ожил — короткое уведомление.

Николь:
Если что, я заняла тебе место рядом со мной.
Но бар — свободен.

Подмигивающий смайлик в конце. Николь такая Николь.
Я фыркнула и шагнула из лифта.

* * *

Бар-ресторан на крыше встречал тёплым воздухом и мягким гулом голосов. Музыка была не слишком громкой — ровно настолько, чтобы не мешать разговорам, но создавать ощущение праздника. Огни города рассыпались внизу, будто кто-то неаккуратно высыпал коробку с огоньками и забыл собрать обратно.

Я сделала пару шагов внутрь и на секунду замедлилась.

Людей было много. Не толпа, но плотное, живое пространство — смех, звон бокалов, чьи-то руки на плечах, чужие разговоры, в которые я не была включена. Большинство лиц мне были незнакомы. Я чувствовала себя одновременно немного потерянной и странно... важной. Будто я здесь не случайно, но и не совсем «своя».

— ЭММА!

Николь буквально материализовалась рядом, влетела в моё личное пространство с бокалом в одной руке и широкой улыбкой — в другой.

— Ну вот, — она отошла на шаг и окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног, — вот это победа, а не вот это вот всё.

— Это что, комплимент? — приподняла я бровь.

— Это официальное заявление, — серьёзно кивнула она. — Ты выглядишь так, будто сейчас к тебе подойдёт кто-нибудь из прессы и спросит, каково это — быть иконой стиля после золота.

Я фыркнула и чуть поправила юбку платья.

— Николь, — я наклонилась к ней и понизила голос, — а кто все эти люди?

Она обернулась, будто только сейчас решила оглядеться.

— Так, — начала она, загибая пальцы. — Вон те — фигуристы, с которыми я познакомилась на пресс-конференции. Те двое — журналисты, но нормальные, не кусаются. Там — пара из офиса, я обещала им «настоящих чемпионов вживую». А остальные... — она пожала плечами. — Атмосфера.

— Атмосфера, — повторила я с лёгким смешком.

Николь наклонилась ближе и ткнула подбородком в сторону дальнего столика.

— А вон там наш герой.

Я проследила за её взглядом.

Матео действительно был там — расслабленный, в тёмной рубашке, с бокалом в руке. Вокруг него сгруппировались несколько девушек. Он что-то говорил, улыбался, наклонялся вперёд, явно привыкший к вниманию.

— Господи, — закатила глаза Николь. — Я даю ему пятнадцать минут, и потом кто-нибудь обязательно попросит автограф на салфетке.

— Ты преувеличиваешь, — сказала я, хотя сама невольно усмехнулась.

— Нет, я знаю этот типаж, — уверенно отрезала она. — Красивый, фигурист, ещё и с драматичным прошлым? Это катастрофа, а не мужчина.

Я ничего не ответила. Вместо этого взгляд сам собой скользнул дальше — вдоль стойки, к выходу, к углам зала.
Я искала его, даже не пытаясь это скрыть от самой себя.
Толпа, смех, лица, плечи, свет... но знакомой фигуры нигде не было.

— Так, — она прищурилась, внимательно посмотрела на меня и чуть наклонила голову. — Если ты ищешь Минхо...

Я резко повернулась к ней.

— Я не...

— Эмма, — перебила она спокойно, но с улыбкой, — все уже потеряли надежду, что он придёт. Даже Клара смирилась, а это, между прочим, серьёзный знак.

Я взглянула к барной стойке и заметила Клару с Адамом. Они шептались, слишком близко друг к другу, хихикали и задирали головы. Было приятно видеть их такими. Они поймали мой взгляд и кивнули приподняв бокалы.

— Правда? — выдохнула я, сама не зная, что именно чувствую.

— Угу. Так что, — Николь сунула мне в руку бокал, — предлагаю перестать ждать невозможного и выпить. В конце концов, это твой вечер. И если кто-то решил его пропустить — это его проблема.

Я посмотрела на бокал. Потом — на город за стеклом. Потом снова на людей вокруг.

— Один, — сказала я. — Только один.

— Конечно, — тут же согласилась Николь. — Все великие решения начинаются с «только один».

Я улыбнулась и сделала первый глоток, чувствуя, как тепло медленно разливается внутри.

Я прошла чуть глубже в зал, позволяя себе не торопиться. Кто-то окликал меня по имени, кто-то просто улыбался, поднимая бокал. Люди подходили по одному или парами — ненавязчиво, искренне.

— Поздравляем.
— Это было невероятно.
— Вы сделали историю.

Я благодарила, звякала бокалами, делала маленькие глотки и ловила себя на мысли, что мне... приятно. Не неловко, не тревожно — просто приятно. Будто этот вечер действительно имеет право быть праздником, а не ещё одним пунктом в списке «надо пережить».

— За тебя, — сказал кто-то, и я автоматически улыбнулась.

Я и не заметила как осушила свой первый бокал. Убрала его на барную стойку и огляделась.
Когда я уже собиралась повернуть обратно к Николь, краем глаза заметила движение.
Матео.

Он отделился от своей шумной компании легко, будто давно искал повод уйти. В руке у него был второй бокал — явно предназначенный не для него. Он шёл уверенно, но без спешки, и когда остановился напротив, протянул его мне.

— Я решил, что одного тебе будет мало, — сказал он с той самой полуулыбкой, от которой у него всегда чуть смягчался взгляд.

— Это ты так заботишься? — хихикнула я.

— Я так праздную, — пожал плечами он. — К тому же... — его взгляд на секунду скользнул по мне сверху вниз, — ты сегодня выглядишь особенно.

— Особенно как? — уточнила я, чуть наклонив голову.

— Особенно победно, — ответил он без пафоса. — И, — добавил уже тише, — очень красиво.

Я почувствовала, как тепло поднимается к щекам, и сделала вид, что меня больше интересует бокал.

— Как тебе атмосфера? — спросил он, оглядывая зал. — Николь явно превзошла саму себя.

— Она в этом хороша, — усмехнулась я. — Умеет превращать любой повод в событие.

— Да, — кивнул Матео. — И умеет собирать людей. Особенно тех, кто потом будет рассказывать, что был здесь «с самого начала».

Мы оба посмотрели в сторону Николь, которая в этот момент что-то эмоционально объясняла группе людей, размахивая руками так, будто дирижировала оркестром.

— Я бы не удивился, если бы завтра она начала продавать мерч, — добавил он.

Я рассмеялась — легко, искренне, и в этот момент рядом с нами появился мужчина с камерой, чуть старше, с профессиональной улыбкой.

— Извините, — вежливо сказал он, — я знаю, что вы уже, наверное, устали от внимания, но... можно одно фото? На память. Для себя. Без публикаций.

Я на секунду замялась, автоматически посмотрев на Матео, словно ища подтверждения.

— Конечно, — ответил он за нас обоих и сделал шаг ближе. — Давайте.

Он встал рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы его плечо слегка коснулось моего. Я почувствовала это прикосновение — спокойное, уверенное — и вдруг перестала думать о камере.

Вспышка.
Ещё одна.

— Спасибо, — сказал журналист искренне. — И ещё раз поздравляю.

Он ушёл, а мы остались стоять рядом, всё ещё держа бокалы.

— Ну вот, — заметил Матео, — теперь у нас есть доказательство, что мы действительно здесь были.

— Если завтра Николь не выложит это первой, — улыбнулась я.

— Тогда это будет настоящее чудо, — согласился он.

Мы чокнулись ещё раз — тихо, почти незаметно для остальных.

Вечер, только начинался.