Глава 9
Дни проходят ровно.
Настолько ровно, что я ловлю себя на странном ощущении — мне хорошо. Не эйфория, не подъём, а спокойная, устойчивая почва под ногами. Я просыпаюсь без тяжести в груди, тренировки больше не кажутся наказанием, тело отвечает честно и без сопротивления.
И именно поэтому утро начинается так.
Что-то влажное и настойчивое касается моей ноги. Я дёргаюсь, не сразу понимая, где нахожусь, и только потом чувствую — язык. Шершавый, тёплый.
— Джеки... — бормочу я, не открывая глаз.
В тот же момент телефон начинает вопить так, будто объявили тревогу. Прямо у уха. Я вздрагиваю, нащупываю его на тумбочке и, не глядя на экран, принимаю вызов.
— Алло...
— Доброе утро, — бодро говорит Адам. — Я жду тебя на катке через час.
— Что?.. — я приоткрываю один глаз.
— Через час, — повторяет он и тут же сбрасывает.
Я смотрю на экран.
07:02.
— Прекрасно, — говорю я в пустоту и откидываюсь обратно на подушку.
Джеки довольно фыркает и снова лижет мне ногу. Я закрываю глаза на секунду, потираю лицо ладонями и морально настраиваюсь на подъём.
Собираюсь быстро. Стараясь не разбудить Николь, которая спит, уткнувшись лицом в подушку. Тихо закрываю за собой дверь и выхожу на улицу.
Раздражение просыпается вместе со мной.
На катке я прохожу мимо локеров, даже не останавливаясь. Мне не до разминки, не до ритуалов. Я хочу понять, что происходит.
И понимаю почти сразу.
У катка стоит Адам. Напротив него — Клара. Она скрестила руки на груди и что-то говорит ему негромко, но настойчиво, подаваясь вперёд. Он отвечает сдержанно, но я вижу по его лицу — разговор ему не нравится.
Неподалёку, на скамье, сидит та самая фигуристка. Всё такая же раздражённая. Она разминает лодыжку резкими движениями, будто злится на собственное тело.
Минхо на льду. Спокойно, неторопливо наворачивает круги, будто всё происходящее его не касается.
Раздражение внутри меня смешивается с непониманием. Я ускоряю шаг и подхожу ближе.
Клара замечает меня первой.
— Рада видеть тебя снова, Эмма, — говорит она сухо, без улыбки.
Я перевожу взгляд на Адама, вопросительно вздёргивая бровь.
Он выглядит... растерянным. И немного раздражённым.
— Переоденься, — говорит Клара. — Я хочу на тебя посмотреть.
— С чего вдруг? — спрашиваю я. — Вы уже видели, как я катаюсь. На турнире.
Она смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то наивное.
— Это не уровень, — отвечает она. — Там справится даже ребёнок. Мне нужно увидеть твои реальные навыки.
Пауза.
— Переоденься.
Я снова смотрю на Адама. Ищу поддержку. Хоть намёк. Он выдерживает мой взгляд несколько секунд... и кивает.
Что-то внутри неприятно сжимается.
Я разворачиваюсь и иду к локерам.
По пути мысли путаются. Непонимание, злость, и тонкая, колкая мысль, от которой становится холодно:
Он собирается передать меня ей.
Возвращаюсь на лёд уже в коньках. Делаю несколько привычных кругов, как мы всегда делаем с Адамом. Тело сразу включается, успокаивает.
— Нет, — голос Клары режет пространство. — Сюда.
Я торможу и подъезжаю к ней.
— Покажи ей связки, — говорит она, фигуристке со скамьи.
Та встаёт нехотя. Смотрит на меня с явным раздражением, будто я лично виновата во всех её ошибках.
Она начинает прокат. Сложный. Насыщенный. Ритм жёстче, чем тот, к которому я привыкла. Я внимательно смотрю, запоминаю, чувствую, как тело уже подстраивается.
Когда моя очередь, я выхожу на лёд и повторяю. Не идеально с первого раза, но уверенно. Второй круг — лучше. Третий — почти чисто.
Это сложнее, чем мы делали с Адамом. Но годы тренировок не прошли зря. Я ловлю ритм.
— Достаточно, — говорит Клара, поднимая руку.
Я останавливаюсь и снова ищу взгляд Адама.
Он стоит в стороне, скрестив руки на груди. Лицо закрытое.
— Минхо, — зовёт Клара.
Он съезжает с трибун и выходит в центр.
— Поддержка с заходом и выброс, — командует она. — Сейчас.
Моё сердце пропускает удар.
— Я не катаюсь в паре, — начинаю я.
— Ты плохо слышишь? — резко перебивает Клара. — Или мне повторить?
— Клара, — впервые за утро произносит Адам её имя предупреждающе.
Она даже не смотрит на него.
— Дай девушке показать себя, — бросает она. — Или ты боишься?
Адам опускает голову.
И в этот момент я чувствую укол — тонкий, точный, почти физический.
Он знает.
Он знает, как мне тяжело в паре.
И он ничего не сделал.
Даже не попытался.
Я поднимаю взгляд на Минхо.
Он стоит в центре, уставившись на Клару. Его лицо неподвижно, но я вижу, как напрягаются желваки. На меня он даже не смотрит.
Я слегка отталкиваюсь, выезжая на нужную траекторию.
Сначала разгон — синхронный, выверенный. Я должна войти в дугу слева, держать корпус ровно, не заваливая плечо. Он — подстроиться под мой темп, принять вес в нужный момент, зафиксировать руки чуть ниже рёбер. Потом короткая пауза — доля секунды, когда всё решает взгляд и дыхание. И выброс: я отталкиваюсь, он направляет, не бросая, а ведя, задавая траекторию, давая мне время в воздухе.
Мы начинаем.
Лёд скользит под лезвиями ровно. Слишком ровно. Внутри меня всё сжимается ещё до того, как я понимаю почему.
И в следующий миг перед глазами — пятна.
Тёмные, бордовые. Неровные. Они будто проступают прямо сквозь лёд, разливаются по белизне, и мир резко теряет чёткость. Сердце ударяет так сильно, что становится больно.
Я замедляюсь.
Нет — почти останавливаюсь.
Я зажмуриваюсь крепко, до темноты, будто могу стереть это наваждение силой воли. Колени подгибаются, и я опускаюсь на корточки, тяжело дыша, быстро моргая, пытаясь вернуть реальность на место.
— Встать! — резко кричит Клара.
Я не двигаюсь.
Я слышу, как Минхо скользит к краю катка.
— Назад, — тут же отрезает Клара. — В центр. Дай ей время.
Её голос раздражает, царапает слух, но сейчас он где-то далеко.
Меня выводит из оцепенения другой голос.
— Эмма.
Спокойный. Ровный.
— Посмотри на лёд, — говорит Адам. — Он чистый. Сейчас — чистый. Дыши. Вход не меняй. Ты не прыгаешь в прошлое. Ты делаешь элемент здесь.
Я поднимаю голову.
Глаза щиплет. Я сжимаю челюсть, резко выдыхаю и стряхиваю слезу, будто она мне мешает видеть.
Мы начинаем снова.
Разгон. Я чувствую, как Минхо держит темп. Его руки уверенные, точные. Он ловит мой центр тяжести идеально. Всё сделано правильно.
Но в момент отрыва страх сковывает тело. Мышцы будто сводит судорогой, и я не могу сделать то, что должна. Я теряю импульс и падаю, тяжело, неуклюже.
— Я так и знала, — тут же звучит голос Клары. — Чего ещё ждать от победительницы детских турниров.
Что-то щёлкает.
Не внутри — глубже.
Я встаю мгновенно. Даже не даю себе подумать. Проскальзываю и останавливаюсь прямо напротив Минхо. Смотрю ему в глаза.
Я знаю, что страх всё ещё читается на моём лице. Я чувствую, как он дрожит где-то под кожей. Но я всё равно киваю.
Он отвечает тем же. Коротко.
Мы начинаем в третий раз.
Разгон. Чётче. Быстрее. Я не смотрю по сторонам. Только на точку входа. Я чувствую его рядом — не как стену, а как опору. В момент поддержки он держит меня так, будто я не могу упасть по определению. Выброс — чистый. Воздух принимает меня спокойно. Я вращаюсь и приземляюсь, выезжая в стойку, как на соревнованиях. Руки на месте. Корпус ровный. Лёд подо мной — настоящий.
Я поднимаю взгляд.
Клара хмыкает и переводит взгляд на Адама.
Он даже не смотрит на неё. Он смотрит на меня — так, как смотрят, когда видят не элемент, а человека.
— Хватит, — говорит Клара. — Мы больше не будем вам мешать. Все свободны.
Она разворачивается и уходит.
Я скольжу к скамье и тяжело, почти болезненно, опускаюсь на неё. Дыхание сбивается, руки дрожат. Рядом со мной появляется женская тень.
— Ты никогда не сможешь идеально кататься с Минхо, — бросает она быстро. — Он сосредоточен только на себе. Ему наплевать, кто его партнёр.
Я открываю рот, чтобы сказать, но она тут же отталкивается и скользит к выходу.
Я резко схожу со льда. Адам оказывается рядом почти сразу.
— Эмма, подожди, — окликает он.
Я иду быстрее.
Он хватает меня за локоть, и я резко оборачиваюсь.
— Я не хочу тренироваться, — вырывается у меня. — Ты ничего не сделал. Ничего. Ты стоял и смотрел, как эта ведьма заставляет меня делать то, чего я не хочу.
Он пытается что-то сказать, но я не даю.
— Ты знал, как мне тяжело, — продолжаю я, чувствуя, как голос срывается. — И ты всё равно позволил. Ты эгоист, Адам.
Я захожу в раздевалку и захлопываю дверь прямо перед ним.