Нелюдимые катакомбы

- Привет, - удивлённо произносят сокурсники, в открытую пялясь на Чонгука, который выглядел достаточно бодро. Он кивает им в ответ, жмёт руки и уходит с сумкой к лавочке. Прошло уже четыре дня с их ночной посиделки, и для Чона они пролетели незаметно. Впервые за время после встречи с Чимином парень смог спокойно поспать, определяя свои дальнейшие действия. Его отпуск заканчивается через две недели, поэтому его никто никуда не дёргает, даже разрешили пропускать учебу, а Гук и рад, потому что не до неё сейчас совсем. Но вот тренировки решил возобновить, как только тело отошло. А в голове крутился последний побег по истечению срока, недели. Ему кажется, он поступает правильно, оставляя позади кошмар, от которого, наконец, проснулся. По небольшой просьбе Тэхёна парень всё больше углублялся в вопросы городов и станций, сопротивления и скрытой информации. И открывал для себя шокирующие подробности, тут же скрывая фотографии на телефоне, который, к слову, ему оставили "на память", или копируя информацию на флешку. sd-карта, покоящаяся сейчас в заветном кармане-тайнике, хранила в себе столько кодов, номеров и записей, что любой архив позавидует. Золотая жила оставалась в последнее время нетронутой, но Гук знал, там есть вещи, на которые стоит взглянуть. Парень чувствовал себя настоящим шпионом, помогая сопротивлению из логова врага, подставляя и подвергая себя опасности, подолгу оставаясь в библиотеке или за ноутбуком, которым Джин так легко разрешил пользоваться. «Мне просто скучно», - фраза, которая звучала из его уст чаще, чем мысли о плане, и заставляла всех понимающе кивать. Да, ему было скучно, но не настолько, чтобы тратить своё время на чтение или за просмотром каких-либо документалок. Занимался делом, прикрываясь.

Разведки в библиотеку стали обычным делом. Кажется, пожилой мужчина, следящий за обители знаний, уже шокировано косится на него, но пропускает, улыбаясь и кивая. Чонгук не вылезал оттуда несколько дней подряд, забывая о еде и отдыхе. Отдохнул уже, спасибо Чимину. Он копался в книгах, журналах, опубликованных документах. Изучал всё, связанной с сопротивлением, поверхностью и враждой. И также ещё раз убедился: современных людей с рождения настраивают против, убеждая в неправильности преступников. Это не было такой уж шокирующей новостью, но Чон удивлялся, отчего он сам не поддался этому влиянию. И понял: мама. Она никогда не обвиняла их, показывала и рассказывала о сочувствии. Она никогда не отзывалась плохо о поверхности, рассказывала о вреде и правилах, прививала заботу о природе и сохранении их дома. У Чонгука закралось подозрение, что Тэхён и мама знакомы, но это же не может быть таковым. Хёну пятьдесят шесть, а маме только сорок один. Как они могли видеться? Подождите… как сорок один? Она же говорила о поверхности, о друзьях на ней, о том, как скучает. Она ходила по старой земле и ушла на станции со всеми, никаких добавочных партий не было. Парень хмурится, останавливаясь и обдумывая. Чтобы друг друга знать, нужно встретиться в более осознанном возрасте. А так получается,  Киму было пять, когда она ещё не родилась. Глупости какие-то. Этого просто не может быть, и его обманывает чутье. Мало ли каких ещё Лин встречал хён. Не обязательно ей быть его мамой. Это просто глупые мысли.

- Здравствуйте, - на пятый день Чонгук решил заглянуть в самое сердце станции, на работу к отцу. Он принёс для прикрытия ему обед, потому что встретившись с мамой, которая любя ругала супруга из-за пропуска отцом завтрака, и вызвался отнести ему домашней еды. Женщина согласилась, заворачивая всё в контейнер. Гук, на самом деле, удивляется, откуда у них "домашняя" еда, ведь есть столовая, в которой едят все, а каюты не располагали к готовке. Видимо, у его мамы свои примочки и секреты.

- Привет, Чонгук. Ты к отцу? - спрашивают его на входе, смотря на парня. Его знают не только благодоря разведке, но и отцу. Маленьким он часто здесь сидел.

- Да, - по привычке он поднимает желетку формы, показывая безоружность и открывает контейнер на осмотр.

- Твоя мама волшебница, - усмехается мужчина, втягивая носом вкусный запах, - проходи.

- Спасибо, - спасибо, что пустили лису в курятник. На удивление, Чонгука совсем не смущала такая работа. Его больше беспокоила мысль о скрытии правительством такого большого объёма информации, о том, как оно мешает правду с ложью, уничтожая истину. Его мир был полон обмана, он служил честно и терпеливо, выполнял все поручения и даже не задумывался об этом. Пока его не ткнули другие, неведомые силы, помимо Тэхёна и Чимина. И теперь он хочет добраться до разгадки этого ребуса, докопаться до самого сердца и вынести всё напоказ, - пап, привет, - он подходит к мужчине, улыбаясь и легко касаясь плеча, отвлекая от монитора.

- Ох, Гук, привет, - он оборачивается, снимая очки и пожимая руку сыну, - вижу, тебе уже лучше, - ерошит волосы, встречая улыбку и контейнер.

- Мама приготовила, потому что ты не остался на завтрак.

- Она сильно ругалась? - забирая еду и чувствуя, как в животе урчит, расплывается в ещё большей улыбке. Как же он любит эту женщину, всем сердцем и душой.

- Чуть-чуть, - оставляя небольшой зазор между большим и указательным пальцем, а остальные собирая вместе, показывает Гук, - поешь сейчас, а то мне нельзя же здесь так долго быть.

- Эх, сейчас, только закончу, - мужчина вновь поворачивает к монитору, чтобы скорее закончить и нормально поесть. Чонгук усмехается: это надолго. Поэтому пользуется возможностью походить и осмотреться. Как давно он не был в уголке инженеров. Всё в отдел безопасности бегал, а сюда ни ногой, не было времени. Но сейчас он проходит вдоль стен, озираясь по сторонам и доставая телефон, выключает звук и делает первую фотографию, пряча. Ему бы добраться до самого верха, до командного пункта, но туда никто никогда не пустит. Но это не так важно, главное раздобыть расположение выключателя системы станции, находящийся как раз у инженеров. И схемы штаба тоже не помешают, а они висят на каждом шагу, говоря о путях эвакуации. Поэтому Чонгук ходит туда-сюда, осматривается, фотает, когда никого нет, - Чонгук-а, - зовёт его мужчина.

- Да?

- Все сейчас на обеде, не хочешь пойти покушать?

- Нет, я не голоден. Да и мы с отрядом хотели сегодня собраться у нас и подкрепиться чем-то интересным. Рик принесёт что-то вкусное.

- Эх, молодеж, - насмешливо тянет мужчина. Ну не сказать, Рику тридцать один, он уже в их действующем запасе. Есть, конечно, старше его, но они привязаны к штабу. А мужчина решил посвятить себя семье, поэтому и ушёл в отставку, - тогда осторожней ходи здесь, ничего из расчетов или инструментов не трогай.

- Ну пап, я же в курсе, - чуть обиженно тянет Гук.

- Да знаю, разведчик. Но будь аккуратен.

- Конечно, - мужчина не отвлекается от дела, что-то записывая и вновь смотря на монитор. Как у него ещё голова не болит? У Чонгука вот болит под конец дня, если он проведёт его за ноутбуком. Но, наверное, отец привык, - я пойду прогуляюсь до своих, потом загляну.

- Ничего не трогай, - просит и кивает, показывая большой палец в дорогу. Гук оставляет жест и слова без ответа, выходя в пустой коридор. Они даже не охраняют его, все инженеры гонят охрану отсюда, чтобы не мешались и не лезли. Поэтому парню не составляет труда обойти кабинеты и лаборатории, но найти что-то стоящее не выходит. Зато под конец пути он нашел щиток с кнопкой, закрытой на замок. Быстро сфоткал и спрятал, уходя. Он всё равно не узнает, как её открывать.

- Пап, я ушёл.

- Хорошо, родной, - мужчина как раз вышел в коридор, держа контейнер в руках.

- Приятного аппетита.

- И тебе, - Чонгук без проблем покидает здание, кивая на выходе мужчинам и уходя в сторону их кабинета. Рик действительно принёс что-то очень вкусное, они никак не могли выведать название, просто "вкуснятина". «Жена готовила», - Гук может обозвать данное блюдо, как тортик, который они с Кимом как-то нашли при вылазке. Хён был таким довольным и радостным, взглянув на срок годности и забрав с собой, отчего самому Чону стало до жути интересно. Они ели его на ужин, и, признаться честно, парень сначала не распробовал сладкую пищу, жмурясь от приторности, как и первый раз с пивом. А потом ему понравилось больше самого Тэхёна, отчего они сражались за последний кусочек на вилках. Но старший благородно и добровольно отступил, уступив «маленькому гостю».

Вернувшись домой, Гук свалился сытый и довольный. Они провели полдня вместе, ибо многие быстро справились с поручениями и освободили время до обхода. Вот и ушли на него, прощаясь с парнем. А Чон, вздыхая, теперь тянется за рюкзаком, решая сложить необходимые вещи. Ничего из одежды, за исключением любимой домашней футболки, не оказалось внутри. Много личных записей, распечатка некоторых протоколов, блокноты, техника, любимая книга, старый альбом для рисования со своими каракулями и маминым рисунками. Он также вытащил фотоальбом, который ему подарили на день рождения. Там были все: родители, сокурсники, одногруппники, друзья, отряды, классы, хёны и он сам. Были фотографии совсем старые, с его рождения. А ещё он попросил родителей дать несколько их фотографий, чтобы бережно вложить и сохранить навсегда. Подавляя в себе печаль, он пролистывал страницы, вспоминая некоторые моменты. Вот он только окончил дошкольник, поступил в школу с широкой улыбкой, а здесь, закусив губы, сосредоточено что-то пишет. Вот он постарше занимается в их зале, помогает маме, играет с папой в шахматы, смешно хмуря брови. Вот он оканчивает среднюю школу, желая всем мира и счастья. Его первая практика на станции. Его первый день в разведке. Такой серьёзный на общей фотографии, отчего смешно сейчас. Хёны такие же. То сосредоточенные, то смешные. Последний день рождения, сдача зачёта, комментарий по поводу практики на камерах наблюдения, пятьдесят второй, почему-то, день в разведке. Много фотографий, много воспоминаний. Страшно потерять эти ниточки, связывающие их всех вместе. А ведь парень их больше не увидит в мирной обстановке. Не встретится, не обнимет, не попросит совета. Просто не сможет. И он будет скучать, страшно скучать.

***

Седьмой день. Сегодня или никогда. Коленки чуть дрожат, когда он ходит по станции в последний раз. Парень занимается в зале, обедает и проверяет собранный рюкзак. Назад дороги не будет. Никогда. Поэтому Гук обходит друзей, проводя с ними время, заходит к папе, передавая обед, заглядывает к группу к дошколятам, наблюдая за мамой. Недолго. После смотрит на часы и идёт в их кабинет. Поговорит, мысленно попрощается и передаст конверт с письмом Хосоку. Никому другому он не сможет довериться так, как своему серьёзному, временами весёлому, но в основном спокойному и даже чуть безразлично у хёну. Джин вспылит, тут же разбираться начнёт, отговаривать. Суну отдать его смелости не находится. А Хосок всё поймёт без слов, пожелает мысленно удачи и выразит поддержку взглядом. В нём будет предупреждение, будет просьба об осторожности, лёгкий упрёк. Но он не будет отговаривать.

- Привет всем, - заходит он внутрь, встречаясь с тремя своими хёнами. Джин, как обычно, за ноутбуком на третьем слева стуле от главы стола. Сун у карты с рацией, что-то ищет и общается. Хосок напротив Кима, наполняет магазин патронами. К нему-то и подсаживается Чонгук.

- Привет, Чонгук-а, - отзывается Джин, отвлекаясь на короткие секунды, чтобы привстать и пожать руку.

- Наскучило дома сидеть? - усмехается Хосок, кивая на пустые магазины. Похоже, старший Чон собирается на задание за пределы станций, раз готовит магазины, потому что на родной станции они почти не используют автоматы, поэтому и заполнять нечего.

- Есть такое, - Чонгук тянется за магазином и пододвигает к себе коробку с патронами, - а чего капитан такой серьёзный? - Сун хмурится, тихо ругаясь и выслушивает всё через наушник, поднося рацию и отвечая.

- Пока не знаем.

- Он всегда серьёзный, - усмехается Ким.

- Да пошли вы, - подходит к столу, выключая технику и легко бросая на край стола, - они хотят начать на днях, - смотря на Хосока, потирает лицо и садится за стол, - и тебя тоже с ними зовут, естественно. Но никаких разрешений или приказов не спускают.

- Тайная операция? - интересуется Чон, включаясь в разговор и запоминая каждое слово.

- На всё тайное тоже приказы спускают, - прикусывая кончик языка, Хосок откладывает магазин и берёт следующий, - здесь что-то не так.

- Чисто с сопротивлением не бывает.

- С сопротивлением? - удивляется Чонгук, поднимая брови, - тебя что, на поверхность отправляют? - это осложняет задачу.

- Да, - коротко отвечает старший Чон, - в последнюю неделю заметили частые маршруты их машин. Но они скрываются с радаров раньше, чем солдаты городов или правительства, дежурящие там, их замечают.

- Они оживились в последнее время, - отзывается Джин, - будто собирают силы.

- Это в любом случае неизбежно, - вздыхает Сун.

- И… мы будем сражаться?

- Посмотрим, с чем они придут. Если начнут стрелять по гражданским и вредить обшивке станции, то будем устраивать переговоры, - задумчиво отвечает капитан, - если по одиночке, будем брать в плен, а дальше решать, что делать. Всё будет ещё зависеть от приказов штаба.

- Мы ведь не будем их убивать? - Чонгук, честно, нервничает. И беспокоится за хёнов.

- Вряд ли.

- Если они не убьют нас первыми, - хмыкает Хосок, освобождая руки, - они ведь отшибленные. Пойдут до конца.

- А… как вы к этому относитесь? - три пары глаз обращают своё внимание на младшего, - я в том плане, как вы относитесь к сопротивлению?

- Они сильные люди, - начинает Сун, - я их уважаю. Но защищаться против них буду всегда. Они опасны в своих целях, непонятно, что у них в головах.

- Они обделены удачей, - высказывается Джин, - мне их жалко, честно говоря. Жить на поверхности не подарок. Но они молодцы, хорошо держатся.

- Мне они нравятся. Когда не целятся и не палят по нам своим оружием, - заканчивает Хосок, - у них оно другое, и это доказывает их развитие. Они опытные солдаты, профессиональные бойцы, отменные стратеги, умелые командующие. Да, опасны, но мне они нравятся.

- Так говоришь, будто поддерживаешь их, - усмехается Ким.

- Одно время я хотел уйти с ними, - припоминает Хо, - но после понял, что это невозможно, и оставил идею.

- Почему невозможно?

- Они хорошо прячутся. Выйди к ним в форме станции, и получишь пулю в лоб. А их базу без них найти просто невозможно, - с этим Чонгук согласится.

- Надеюсь, в этот раз всё обойдётся, - ставя локти на стол и скрепляя кисти вместе, отводит тему Сун, - не хочу с ними воевать.

- Это точно.

- Однозначно, - «не хочу с ними воевать». Сопротивление тоже не очень хочет. Но у них выбора нет.

- Можно вопрос?

- Да, конечно, - хёны удивлённо переглядываются и напрягаются.

- Вы знакомы с Чимином? - Гука давно интересовал этот вопросы, - просто вы так с ним разговаривали и чуть не вцепились друг в друга, - парни замолкают, общаясь глазами, и Чон не любит, когда такое происходит.

- Наверное, ты помнишь то распределение классов, когда берётся не один год, а несколько, - прерывает тишину Сун.

- Да, помню, - сам ещё в такую попал.

- Мы учились вместе, - берёт слово Джин, чуть опуская крышку ноутбука, чтобы его было видно, - я, Хо и Чимин, - вот это поворот…

- Я тоже учился с ними, но был старше, поэтому ушёл раньше.

- Мы с Чимином были неразлей вода, - продолжает рассказывать Джин, - он на два года меня старше, но нам не мешал возраст. Мы быстро росли, постоянно были вместе.

- Потом появился я, - подхватывает Хосок, - перешёл в более старшую группу.

- Они были взрывной троицей, - усмехается Сун, - постоянно за любой движ, постоянно в неприятностях. Этакие бунтари. Даже находили краску для волос и красились. Где вы её брали, кстати?

- Эта тайна умрёт с нами.

- Они всегда выводили учителей, пока в голове не стали откладываться взрослые вопросы, - смеётся капитан и указывает себе на висок.

- Мы разошлись во взглядах, - кивает Джин, - быстро и стремительно, мы даже не поняли, как такое произошло.

- У него отец всегда был жёстким, требовательным и презирал сопротивление. Мы же относились к нему нейтрально.

- Я даже сочувствовал, - кивает Джин.

- А Чимин, как и его отец, презирал. Мы никак не могли понять, откуда прилетел камень, который расколол наш союз, но он больно ударил.

- Чимин жесток, эгоистичен и высокомерен. Всегда таким был, но мы не замечали.

- Он уехал, когда его отцу предложили должность на городе. И дальше наши пути разошлись. Мы остались в разведке. Он оставался с этими коршунами в одном котле и варился.

- Мы встретились позже, и не узнали в нём прошлого Чимина. Его точка зрения расходилась с нашей, этот разрыв был виден невооружённым глазом. Да и с возрастом, он стал считать себя выше других, все люди для него, не имеющие власти, были лишь расходным материалом. Он не ставил наши жизни ни во что, ему просто нужно было добиться цели и всё. Остальное так, пф…

- Его отец такой же. Яблоко от яблони недалеко падает, - заключает Сун, - и их вражда перешла на меня, потому что я капитан, друг и противник его точки зрения. Мы пересекались несколько раз на станции, пока они учились. Поэтому и знаем друг друга. Но от этого никакой пользы, - тишина возобновляется, давая всё обдумать. Так вот откуда берутся корни. Возможно, из-за вражды, из-за желания насулить досталось и Гуку. Но теперь кое-что объяснено и понятно. Особо нового и важного для себя парень не открыл, - ладно, - хлопает по коленям капитан и встаёт, - хорошо поговорили, но надо продолжать. Скоро обход, - парень забирает рацию и отходит к шкафу. Чонгук медлит, наблюдая за Джином, вновь скрывшимся за экраном ноутбука, убеждается, что и Сун занят, и протягивает Хосоку под столом конверт. Тот чуть опускает голову вниз, останавливаясь и протягивая руку.

- «Не сейчас», - передаёт жестами, встречая взгляд старшего, который, как и ожидалось, и так всё понял без слов, - удачного обхода, - Гук улыбается, вставая и уходя. Старший Чон долго смотрит ему вслед, сгибает конверт и прячет в карман, возвращаясь к работе и пересекаясь с Джином взглядом лишь на секунду, ничего не передавая. Кажется, у него самого нет слов. Но сначала нужно прочитать письмо.

*

- Привет, мам, - заходит внутрь родительской каюты, улыбаясь и обнимая женщину, - тебе помочь с чем-нибудь? - самое сложное прощание, самые сложные минуты.

- Нет, милый, - мотает головой Лина, - будешь чай? Я как раз заварила, очень вкусно пахнет, - парень принюхивается, расплываясь в улыбке.

- Да, давай, - не мог оказать его любимому запаху детства. Такой тёплый, уютный, родной. Жаль чувствует его в последний раз. Но не подаёт вида, помогая перенести за стол какое-то печенье и садясь напротив мамы. Они медленно общаются, выпивая по одной кружке и наливая ещё. Проходит час, начинается второй. Они молчат, наслаждаясь компанией друг друга. Но только материнское сердце чувствует печальные нотки и сжимается.

- Чонгук, - зовёт она, на что парень поднимает голову, смотря в ответ, - скажи мне, что происходит. Или произошло. Я так долго наблюдала за тобой и больше не могу молчать. Расскажи мне свои беспокойства, действия, мысли.

- Всё хорошо, мам, - отзывается Чонгук, скерпя сердцем. Маму никогда не проведёшь, - правда, я уже готов возвращаться в отряд.

- Зачем ты ходил в библиотеке у самых дальних полок? - Чон удивляется, вдыхая глубже, - что происходит?

- Мне просто скучно в отпуске, - пожимает плечами.

- Можешь говорить это кому угодно, но не мне, - заботливо-серьёзный тон, мягкая рука, накрывающая родную, и взгляд глаза в глаза, - я твоя мама, я выслушаю тебя и дам совет. Я приму любой твой выбор и поддержу твоё решение, каким бы оно не было. Ты мой сын, мой взрослый мальчик, - Чон сглатывает, на миг прикрывая глаза. И как теперь прикажите уходить? Это слишком сложная задача.

- Я чувствую себя не на своём месте, - тихо в тишине комнаты звучат эти слова, - я хочу на свободу, - просяще заглядывает в глаза, прося не спрашивать. Но Лина всё понимает.

- Я люблю тебя, Чонгук. Всегда буду любить, независимо от того, какую сторону ты примешь, - Гук глубоко вдыхает и выдыхает, поднимаясь и отходя стол.

- Люблю тебя, - садится на пол на колени, обнимая женщину и прикрывая глаза, - люблю вас, больше всех люблю.

- Мы знаем, - Лина гладит по голове, наклоняясь и целуя сына в макушку, - и мы тебя любим, - они просидели в тишине ещё тридцать минут, пока не настало время отбоя. Пока не настало время прощаться, - будь сильным, не сомневайся, - на выходе они обнимаются крепче, прощаясь. Чонгук не может заставить себя отстраниться, разжать тёплые объятия. Тяжело. Очень тяжело. Но удерживать себя на месте становится всё сложнее, - передавай им привет, - целует в висок и отстраняется, беря в руки лицо сына, - всё будет хорошо, ничего не бойся, - Чон кивает, целуя маму в щеку и уходя, отпуская тёплые руки. Запирается в каюте, чтобы собраться с силами, чтобы собрать душу по кусочкам, чтобы осмелиться. Он вытаскивает конверты с письмами для хёнов и родителей, кладя на видное место стола, переодевается и убирается. Всё складывает аккуратно, кладёт на свои места. Будто завтра проснётся здесь, чтобы собраться на зарядку и не потерять ничего из вещей, собираясь в сонном состоянии. Но нет, не завтрашним утром.
Чонгук закидывает рюкзак на плечо, проверяет пистолет, нож, флешку и sd-карту, планшет и верёвку. На этот раз он отвяжется внизу и отправит лебёдку наверх, навсегда возвращая её на место и обрезая путь к возвращению. Он готов.

Оказываясь на земле, он не задумывается, дёргая крюк и видя, как он поднимается, отдаляясь всё дальше. Сам сматывает верёвку, перекидывает через голову и бежит по открытому пространству, по лабиринту улиц. Не останавливается, не думает. Просто бежит и радуется, видя сидящего на ступеньках Кима с той самой сумкой на чрезвычайные случаи.

- А я уж думал, ты струсил, - усмехается, пожимая руку.

- Я уже решил, отступать назад некогда.

- Хвоста не было?

- Нет. Всё закрыл и замёл следы.

- Молодец, - кивает, поднимаясь.

- Нам нужно спешить. Станция отправляет Хосок-хёна на общую операцию, они засекли оживившиеся машины и уже начинают готовиться. Это вы съезжаетесь?

- Да, - кивает Тэхён, - раз так, то нам нужно быстрее уходить, - он протягивает руку, - назад дороги нет.

- Я знаю, - он пожимает руку, и за неё Ким тянет его за собой.

- Нам сейчас надо добраться до Юнги, - на ходу объясняет Тэ, - всю ночь идти, поэтому поторопимся, - и они побежали, взбираясь на крыши для безопасности. Опасно выходить из домов в такое время, но сейчас необходимо. Две безмолвные тени передвигались по ночному тихому городу, под куполом звёзд вдыхая свежий воздух. Они не переговаривались, чтобы не дать себя раскрыть и сохранить собственные силы.

На крыше последнего здания, Чонгук замедляется и останавливает, оборачиваясь. «Прощайте, я люблю вас, но мы больше не встретимся». Тэхён понимающе останавливается и не мешает, давая время, а после кивает, спускаясь и продолжая путь. Всё. Дверь захлопнулась на замок.

~~~~~~~~~~
Ваша Тень~