Опасный союз
Чонгук не помнит первые дни на станции, как ни пытался, не мог восстановить события тех дней. Он будто провалялся всё это время в комнате, смотря в потолок и не думая ни о чём. К нему заходили старшие, проверяя его состояние. И каким-то образом парень заставил себя встать под молчание переглядывающихся хёнов. Он заставил себя поесть, заставил улыбнуться маме и ответить на обычные вопросы. Но женщина сразу поняла: с её сыном вновь что-то случилось. Но Лина никак не могла уловить нужные ниточки, Гук хорошо скрывал всё, о чём думал и что чувствовал. Поэтому она оставила этот разговор на более позднее время.
Через неделю он явился в главный штаб станции, чтобы подписать бумаги на отпуск. Его все расспрашивали о нескольких днях на городе, о его сотрудничестве. Он натянуто улыбался, смеялся и шутил, хорошо отзывался о содафонах и с восхищением описывал жильё. Также его доконали вопросы о Пак Чимине, очень серьёзном лидере, который написал на его счёт хорошую характеристику и зарекомендовал его. Чонгук чуть не порвал эти бумаги, которые ему показали. Ему не нужны подачки от этого тирана, не нужны больше встречи с ним, не нужна такая работа. Его ещё и повысить хотят, когда он вернётся в отряд. Гук только кивал, клаяясь в благодарности, и пятился на выход. На проходах его ждали Джин и Хосок, которые молча сопроводили его до столовой, утащив за их стол отрядая. Всем составом они обедали очень редко, но обычно парню очень нравились такие встречи. Но на этот раз было всё равно. Он очень устал, не хотел говорить, есть, хотел вернуться в комнату и побыть в тишине.
- Гук, - Шик слегка толкает его в плечо, - всё в порядке?
- Да, всё хорошо, - но на него смотрели всё четырнадцать пар глаз. С беспокойством, заботой и пониманием. Будто они уже знали, о чём он молчал, что скрывал под одеждой, почему не открывал душу своим старшим.
- Ты скажи, если что не так... - начинает Джо низким голосом, напоминая о помощнике Пака.
- Мы разберёмся, - поддерживает его Сэм.
- Хёны впрягутся, малец, - сжимает руку в кулак Ликс.
- Ты только скажи, - заканчивает Хан, облизывая губы.
- Да, я понял, - кивает Чон, - спасибо, - и прячется за стаканом сока. Парни переглядываются, встречаясь взглядом с капитаном, мотающим головой. «Не сегодня». Все соглашаются с ним, оставляя попытки разговорить парня, задавая вопросы друг другу и надеясь, что смогут втянуть младшего в диалоги. Они втянули, но по его лицу было видно: он не на своём месте, не здесь.
- Чонгук, - строго произносит Хосок, когда они подходят к проходу кают младшего, - давай поговорим.
- Я не хочу говорить об этом, - отрезает, заглядывая в глаза хёну, - правда, не хочу.
- Тебе поставили запрет, поэтому ты и не говоришь, - Джин косится на друга, моргая и переводя взгляд обратно.
- Не бойся, просто скажи пару слов. Чимин тронул тебя, да? - кладя руку на его плечо, Ким чуть сжимает в поддержку.
- Я понял, почему ты называл его ублюдком, - выдыхает и отвечает он Джину, - мне все ещё больно говорить, - переводит взгляд на Хосока, - мне тяжело, но я благодарен, что вы рядом, - Чонгук сникает на глазах, желая уйти от них, чтобы не разреветься. В последнее время ему просто хочется плакать, он просто не может взять себя в руки. С одной стороны, это хороших выход эмоций, но с другой - парень устал уже от этого. И он рад отпуску, чтобы успеть разобраться в себе, и одновременно хочет скорейшего его окончания, чтобы забыться в работе.
- Иди сюда, - Джин притягивает его осторожно к себе, зажимая в дружеских крепких объятиях, похожих на медвежьи из-за широких плечей, - мы всегда будем рядом.
- И поддержим твой выбор, - Хосок обнимает его с другой стороны, чувствуя ответные объятия.
- Спасибо, - Гук сжимает их кофты и отстраняется, - удачного обхода, - парни кивают, провожая младшего.
- Он точно что-то с ним сделал, - озвучивает мысли Джин.
- Подозревал, скорее всего, поэтому оставил к себе ближе. А после проверил теорию.
- Наш Чонгук не будет шпионить.
- В нём что-то поменялось после его возвращения с улиц.
- Мировоззрение?
- Кажется, он стал сострадать сопротивлению больше, чем остальные.
- Хоть бы всё не закончилось плохим концом.
- Постараемся уважать его выбор, как и обещали, - Хосок тянет друга за собой, намекая на продолжение работы.
*
- Мам? - Гук заходит в родительскую каюту.
- Я здесь, милый, - Лина выходит к сыну, вытирая руки о полотенце.
- Посидим вместе? - женщина слегка теряется, а после её губы чуть трогает улыбка.
- Конечно, - она уходит на "кухню", быстро заваривая чай и принося его к столу, где уже сидел Чонгук. Они молчали, думая о своём, рассматривая друг друга. Лина накрыла некогда маленькую, но сейчас широкую ладонь сына, сжимая и поглаживая.
- Как думаешь, у сопротивления есть план? - неожиданно прерывает тишину Чонгук.
- Думаю, есть.
- А ты когда-нибудь волновалась о нём?
- Конечно, - кивает она, - мне страшно, что они придут на нашу станцию и навредят нам.
- Думаешь, они будут вредить?
- Тебе, в первую очередь. Ты же у меня в отряде разведки, в отряде наших защитников. Поэтому я боюсь за тебя, за твоих наставников и друзей.
- Но им невыгодно вступать в схватку.
- Считаю, они заходят прорваться любой ценой, - Чон кивает.
- У тебя бывало ощущение, будто твою жизнь перевернули, изменив её, а потом вновь вернули, а ты уже не рада этому возвращению?
- Будто, ты не на своём месте? - парень кивает, - было. Когда мы пришли на эту станцию. Некоторые мои друзья остались на поверхности. И мы прощались навсегда. Было очень тяжело и больно. Мы понимали, больше никогда не встретимся, - женщина вздыхает, прикрывая глаза, - наши жизни круто перевернулись, встали с ног на голову. И я долгое время ощущала себя чужой на этой станции, не могла забыть того купола неба над головой, чистого воздуха, пространства, домов... жизни, - Чон ощущал похожие чувства, последнее время только и думая о звёздах, о рассветах и закатах, о вылазках, вечерах, разговорах. В этом была своя, отдельная, какая-то тонкая атмосфера, эстетика счастья. Хоть и опасного, но счастья, - и иногда... мне так хочется сбежать отсюда... - парень в ответ накрывает её руку, сжимая, - но здесь вы, мои родные, любимые, я вас никогда не оставлю, - женщина целует парня в макушку, когда он кладёт голову ей на плечо, - знаешь, по секрету тебе скажу, временами я представляю, как сопротивление всё-таки врывается к нам на станцию. И... радуюсь?
- Потому что они, наконец, могут жить в более лучших условиях?
- И не только, - мотает она головой, - они выполнят свою цель, к которой идут вот уже пятьдесят лет, - Лин выдыхает, запуская пальцы в тёмные волосы сына, легко поглаживая и массируя.
- А дальше?
- Когда одна цель исполнена, отправляйся за следующей, - они просидели до отбоя, даже задремав. Отец, вернувшийся поздно с работы, осторожно разбудил Чонгука, отправляя спать, и поднял жену, унося на кровать. Парень желает им спокойной ночи и уходит к себе, останавливаясь после закрытия двери. Он думает не долго, хватая свой рюкзак, проверяя планшет, накидывает желетку и достает магазин, вставляя пистолет, который ему выдал Сун «на всякий случай». Благо его не заставили сдать форму и оружие, поэтому, захватив нож, он выскальзывает в ночную темноту станции и уходит в нежилые проходы. Ему нужно поговорить с Тэхёном.
***
- Хён? - парень осторожно заглядывает внутрь комнаты, осматриваясь. Почему дверь ночью открыта? Ким всегда её закрывал, если не на ключ, то просто прикрывал. Неужели что-то случилось? Ему пришлось бежать? Взгляд метается в дальний угол, где всегда лежала сумка на чрезвычайные случаи ухода, но она на месте. Да и внизу вход был закрыт, - Тэхён? - чуть громче произносит Чон, слыша шорохи и вытягивая пистолет. Нет-нет-нет. Что за звуки? Похоже на шаги. Неужели он был не настолько осмотрительным, чтобы не заметить хвоста. Вообще, парень не надеялся сбежать, потому что не знал, на месте город или нет. Но Т-32 там не оказалось, поэтому парень провернул свой план легко. Шаги продолжаются, и Гук разворачивается в сторону коридора, шагая спиной к дырке в стене. Поднимает пистолет, заряжая и целится в проём, как вдруг:
- Гук? - неожиданно раздается голос Кима, отчего парень подпрыгивает, вертя головой, - я здесь, - Чон оборачивается к дырке, откуда торчит голова старшего, смешно обрамлённая волосами, - ты чего? - поднимая одну бровь, усмехается от держащегося за сердце младшего.
- Ты напугал меня... - убирая оружие и продолжая глубоко дышать, Чонгук подходит ближе, пожимая протянутую руку, - а ты чего вверх ногами?
- Вернее, вниз головой, - хмыкает Ким, - забирайся сюда, - махает на себя.
- К-как?
- Прямо по стене. А что, ещё не научился? - саркастично замечает Тэхён, - выходишь из комнаты и идёшь направо. Лестницу найдёшь, там и поднимешься. Давай, - и скрывается, тихо ругаясь. Чонгук глупо усмехается, разворачиваясь и идя, куда ему сказали. Воздух вдохнул в него жизнь, дал сил двигаться. Ему стало легче, как только он оказался на земле, будто сама поверхность лечила его. А может, просто сердце здесь не чувствовало себя взаперти, душа разворачивалась и грела изнутри, ноги будто летели, и грудная клетка раскрывалась шире.
- Лестница, - хмыкает, закатывая глаза. Деревянные приколоченные друг к другу перекладины, подставленные к стене и поднимающие к дырке. Он раньше её не видел.
- Ну ты где? - Чонгук показывается сначала головой, видя фигуру старшего, а после целиком вылезая на плоскую крышу, - чего уставился? Иди сюда, - парень просто взгляда не может оторвать от вида. Он красив и из дырки в жилье Кима, но отсюда... это что-то непередаваемое словами. Сердце отбивает быстрый ритм, волнуясь и будоража сознание, - вижу, ты поражён.
- Не то слово, - в трансе произносит Гук, садясь рядом.
- Пить будешь? - спрашивает, кивая на маленький ящик с четырьмя полными бутылками из тёмного стекла.
- Я никогда не пил, - отзывается Чонгук, пожимая плечами.
- Серьёзно? - брови Тэхёна взлетают вверх, когда он поворачивается к парню, - а сигареты пробовал курить?
- Нет, - мотает головой.
- А травку?
- Какая травка, хён?
- А гудрон жевал?
- А это что?
- Совсем ничего из этого не знаешь? - глаза парня, кажется, сейчас выпадут от удивления.
- Нет у нас такого, - поражённо от такой реакции произносит Чонгук.
- Во дела, - усмехается Тэхён, мотая головой, - так у тебя детства не было, Гук-а, - смеётся, кладя руку на чужое плечо и чуть шатая парня, - на, попробуй, - отдаёт ему уже открую бутылку, полную наполовину, а сам тянется за новой, открывая под шипение, - не боись, это не отрава.
- Алкоголь сложно назвать "не отравой".
- А говоришь, ничего не знаешь, - Ким стукает бутылки и отпивает от своей, - пригуби, не стесняйся. А то мы с тобой что-то ни разу не выпили вместе за всё время, - Гук недоверчиво смотрит на бутылку, но подносит к губам, осторожно наклоняя, пробуя и тут же морщась, отстраняясь, фыркает под смех старшего.
- Что это...? - строя неудовлетворённую мордашку, кривится и хмурит брови.
- Пиво, - с готовностью отвечает Тэ, - это ты ещё соджу не пробовал.
- Ох спасибо, не надо.
- Ничего, ещё распробуешь, - указывает на бутылку, отпивает из своей, - ты чего ко мне пришёл-то? Случилось чего? - Чонгук кивает, поджимая губы, - расскажи мне, - на удивление, осадок от слов совсем другой, нежели от старших отряда. Ему не хочется противиться, наоборот, хочется довериться. Поэтому Гук изливает ему душу, стирая временами собирающуюся влагу с глаз. Тэхён хмурится, впитывая информацию, помечая галочкой важные вещи. Вот же засранец этот Пак. Ни им дышать не даёт, ни собственным отрядам.
- Они готовят нападение, - озвучивает последние выводы, - ищут ваши базы, хотят ударить первыми, потому что боятся вашей атаки, - Ким поджимает губы, тянясь за новой бутылкой и отставляя пустую в сторону, - я видел эти отчёты. Им даже разрешили стрелять по вам на поражение без дополнительного приказа сверху.
- Уроды, - рычит Тэ, - счастье, что ты ушёл оттуда целым.
- Не совсем.
- Чимин страшен в своих убеждениях. Поверь, всё могло быть хуже. Он добивается ответов, даже если ты ничего не знаешь, и тогда признаешься, даже если не виноват. Ты мог уйти от него и без пальца. Или ещё чего-нибудь.
- Правда? Вы уходили?
- Наши не возвращаются оттуда, - мотает головой, смотря за горизонт, где скрываются ходячие города машин, где царит вся эта система, не трогая этот городок, словно оазис в пустыне. Здесь тихо, спокойно, - попав в руки к правительству, считай, ты мертвец. Мы не возвращаемся за пленными.
- Почему?
- Это опасно, очень опасно. Такие вылазки не закончатся спасением. Никогда. Каждый это знает. И если твой друг попал в их руки, вы больше не увидитесь. Живыми, по крайней мере, - грустно вздыхает Тэхён, - спасибо, что сказал об этом, я передам всё.
- На самом ли деле ваша база где-то здесь?
- А ты никому не скажешь?
- Я пережил разговор с Чимином, ни слова ни сказав о тебе. Думаешь, проколюсь?
- Верю, - ухмыляется Ким, - у нас есть районные места, где мы можем собраться и переждать, если что-то случилось с домом. Но наша главная база находится ближе к горам, - Тэхён указывает пальцем в сторону, - на юге отсюда. Туда добираться дня три, может четыре, всё зависит от ситуации. Но там собираются наши главные силы.
- Они придумали нашивки?
- Они придумали сопротивление, - кивает, отпивая, - собрали слабых людей, сделав сильными, обучив и отправив в города, учить тех, кто готов жить и драться за свободу.
- Как ты попал в сопротивление?
- Вместе с хёнами наткнулся на одного раненного. Мне было лет двадцать, вроде, не помню точно. Он нам рассказал, мы собрали совет, а после поехали с ним. Так и стал. Многие люди соглашаются вступать в ряды. Кто-то активно ведёт борьбу, кто-то помогает жильем, товаром, продуктами. Опасная работёнка, но какой же кайф взрывать очередной склад правительства, - он чуть мотает головой, улыбаясь и отпивая.
- А станции?
- Мы ищем места, через которые можем зайти на станции или город. Город более для нас открыт, но вот станции имеют сложную защиту датчиков движения. Мы не лезем нарожон, а следовательно не подходим ближе. Что внутри, не представляем. Поэтому станции ваши защищены от нас больше, чем города. Но это тоже спорный момент.
- У меня есть схемы станций и городов, - Ким поворачивает к нему голову, пока Чонгук не поднимает головы от горлышка бутылки и рук, держащих её.
- С собой?
- Нет, электронно, - мотает головой, прикрывая глаза, - я ведь был в архиве Т-32, там были некоторые бумаги. Я ещё не проверил их на подлинность, но думаю, это правдивая информация.
- Ах ты маленький шпион, - в голове просыпается идея, - не боишься быть раскрытым?
- Я хорошо шифруюсь.
- Вот это да... - восхищённо вздыхает, отворачивая голову к горизонту, - за это надо выпить, - поднимает бутылку, - за тебя, - чокается и выпивает. Гук тоже немного пробует, жмурясь и не понимая, как старший так много может пить этой гадости, - вот бы твои мозги сопротивлению, - невзначай произносит Тэ, пьяно улыбаясь.
- А ты бы меня взял? - они встречаются взглядами, разглядывая друг друга, - взял с собой? - Ким приближается.
- А ты готов? - щурится, останавливаясь в сантиметрах от чужого лица, - это опасно, Гук-а, очень опасно. Пойдёшь со мной, и больше никогда не увидишь ни семьи, ни друзей. Ты уйдёшь и станешь предателем до конца своих дней, тебя объявят в розыск и повешают сверху всё, что могут повесить. Это большая ответственность и давление. Ты выдержишь? Сумеешь рискнуть всем? - Чонгук дышит через раз, раздумывая и сглатывая от мыслей.
- Сумею, - он с ужасом понимает о своей действительной готовности пойти на это. Ради чего? Ради чего он предает всю систему, семью и друзей, становясь на другую сторону? Парень не может объяснить, не может рассказать, ведь у самого слов не находится. Но просто сердцем чувствует, его место не на станции, его место здесь, на дикой поверхности старых городов, в рядах сопротивления.
- Глупый. Глупый, но смелый, - Тэ приближается, накрывая чужие губы, слыша, как парень напротив дышать перестаёт, замирая, как сердце его колотится слишком быстро. Гук распахивает глаза, смотря на старшего. Тот отстраняется, заглядывая на самое дно чёрных зрачков, стучаясь в дверь души. А потом резко начинает смеяться, отстраняясь и падая на спину, - ну и моська у тебя, - выдыхает он в перерывах между смехом.
- Фу... ты пьян, хён, - отмирает Чонгук, мажа рукавом формы по губам, - что ты творишь?
- Ты такой серьёзный был, я решил это исправить, - Ким садится, кладя руки на согнутые колени, - ну и ну, ты так испугался. Словно кролик перед удавом, - усмехается, мотая головой и изображая, отчего смеяться начинает и Чонгук, - ну вот, смеёшься уже, - довольно лыбясь, проводит по чужому подбородку и чуть запрокидывает его голову, - нос по ветру, не смей его вешать.
- Не буду, - улыбаясь и поднося бутылку к губам. Пить уже не так противно, думать уже не так тяжело, ощущать уже не так страшно. Боль и тяжесть уходит на второй план, оставляя место желанной лёгкости.
- Ты чего так замер-то? Не целовался что ли? - видит смущённый взгляд в пол, раскрывая рот, - да ладно? Ни с кем вообще?
- Нет, - мотает головой.
- Даже на фруктах не пробовал?
- Как-то не хотелось.
- Вы там чем на станциях занимаетесь? Не пьете, не курите, не целуетесь. Вас в клетках держат?
- Да нет, нормально живём.
- А как развлекаетесь?
- Пятнашки, догонялки, классики, «тише едешь, дальше будешь», кальмар. Постарше канаты перетягивали, по станции лазили, в войнушку играли. А потом помогали старшим, учились, работали. Некогда было как-то задумываться, - Чонгук не уверен, что хотя бы раз думал об этом. Он никогда не испытывал ни к кому каких-то любовных чувств. Бывала симпатия, но и та быстро проходила. Они ещё были маленькими, заходить дальше никто и не думал, не знали попросту. А потом... как-то правда не было ни времени, ни мыслей. У них даже в отряде таких разговоров не мелькало. Парень всегда считал это нормой, не думая как-то менять жизнь и пробовать то, о чём не говорит никто. Не было потребности.
- Ох, Гук-а, - вздыхает Тэ, не переставая пускать смешки и улыбаться, - нет бы чтобы, - он поднимает кулак в воздух и чуть двигает, - вдарить какой-нибудь девчонке, - прикусывает нижнюю губу, двигаясь из стороны в сторону, - там, приударить, поухаживать, развлечься. Вместо всего этого, ты учишься. И что, не было даже желания?
- Нет, - чуть вжимая голову в плечи, виновато глядя в ответ.
- Ты его хоть трогал? - кивает на ширинку, - или только в туалет, а? Дрочишь ночью, Гук-а? Или может, всё-таки, - присвистывает, играя бровями и приближаясь.
- Да хватит уже, - отталкивает от себя, смущённый донельзя, и заваливается на спину.
- Это человеческая потребность жизни, - ложась боком и опираясь на локоть, перехватывает бутылку, - мы молодые парни, не говори, что секс это плохо.
- Я не говорю...
- Так в чём проблема? Причиндалы-то на месте, берёшь и делаешь. Или вас кастрируют?
- Нет! - резко садится, отворачивая красные щеки. Почему его так смущает напор старшего? Они оба парни, чего стесняться? Возможно, если бы отец в своё время поговорил бы с ним об этом самом, то и разговора сейчас не было.
- Эх, Гук-а, Гук-а, - садится рядом Тэ, - так ты ещё мальчик, - усмехается, - точно звать с собой придётся, чтобы исправился, - Чон поворачивает к нему голову, - хён всему научит, а там дело за тобой, - усмехаясь, тянет руку, сжатую в кулаке, которую стукает кулак Гук, - но я серьёзно говорю, - заглядывая в глаза, становится серьёзным.
- О чём?
- О сопротивлении, - ставит бутылку, - я зову тебя с собой, - Чонгук глубоко вдыхает, а выдохнуть забывает, - через неделю, я уезжаю на базу. Также ночью. Я буду ждать у входа в метро, который мы с тобой открыли. Подумай хорошенько, и приходи, если будешь уверенным.
- Я приду, - отчего-то кажется, он не передумает никогда. Да, ему страшно и странно, но он всем телом, сердцем и душой рвётся на волю, на свободу.
- Тогда я буду ждать, - он протягивает руку, которую тут же пожимают, - но а пока, сделаешь для нас кое-что?
~~~~~~~~
Ваша Тень~