По-чиминовски
- Располагайся и чувствуй себя, как дома, - трудно воспринимать свободное пространство нового жилья в сравнении с его каюткой метр на метр, но Чонгук кивает, проходя мимо и ступая по мягкому ворсу ковра, раскрывает рот и осматривается под смеющийся взгляд Чимина. Пак представляет, какие ощущения носятся в голове у парня: сам также первое время смотрел на такую свободу. Он помнит до жути узкие и маленькие помещения станции, эти комнатушки не шли не в какое сравнение с его нынешним местом жительства, вмещающего, минимум двадцать таких кают.
- А это… - Гук оборачивается, смотря на мужчина, убравшего руки в карманы брюк, - это…
- Такие комнаты находятся на городах, отличаются только дизайном и планировкой, - хмыкает Чимин, включая свет, отчего Чон вздрагивает и поднимает голову, рассматривая светодиоды, - одежда в шкафу. Ноутбук и телефон на столе в твоём распоряжении.
- Телефон? - поднимая брови, осматривает уменьшенную копию планшета, недоверчиво косясь. Такой маленький экран, неудобно же.
- Ну да. Я же должен с тобой связываться.
- А вы не используете гарнитуры? - Пак усмехается, переставая сдерживать рвущуюся улыбку. Ну и ну, вот это дитя станций. Ни к чему из нового не приучен, не приспособлен. А ведь это он ему не показывал командный пункт или лаборатории в городах-иследователях.
- Нет, это прошлый век.
- Зато более удобные, - осторожно берёт хрупкое на вид устройство, вертя и рассматривая, - планшетами же пользоваться гораздо лучше.
- Новые телефоны неубиваемы: они не разбиваются, выдерживают большие температуры, их невозможно утопить. А маленький размер позволяет носить его с собой.
- А если выскользнет?
- У него шершавая поверхность, вряд ли у тебя получится сделать что-то такое, чтобы он действительно выпал у тебя из кармана, - Чонгук про себя усмехается. Это предложение звучит как вызов. Кажется, Чимин даже не догадывается, как они проворачивают некоторые вещи на станции, где нужна максимальная ловкость и скорость. Да пройти в тот же штаб Голубого дома - это целое испытание, в котором тебя сжимают со всех сторон, заставляют изгибаться змеёй, прыгать кенгуру и бежать гепардом, не забывая уворачиваться. А ещё парень вспоминает улицы, когда даже крепко закреплённое оружие за спиной, могло слететь от резких движений. Да и… сам Чон не любитель сидеть на месте, - трогать и использовать можно всё, - продолжает Пак, - не буду мешать тебе, до завтра, - мужчина махает рукой и закрывает дверь, - сообщите мне, если попытается выйти, - приказывает людям, которые останутся следить за парнем.
- Офигеть, - выдаёт Чонгук, выдыхая и кружаясь, запрокидывая голову и расставляя руки в сторону, - вот это да, - любопытство, наконец, может вдоволь насладиться, вырвавшись и насладившись одиночеством. Парень отправляется на осмотр помещения. В его распоряжении просторная команата метра четыре в ширину минимум. Такой простор. Здесь можно делать всё, что душе угодно. Односпальная, но широкая кровать стояла на ножках, имела большой мягкий матрас, подушки и одеяло. Рядом небольшая тумбочка, следом зеркало в полный рост и угловой шкаф. С противоположной стороны рабочая зона: высокий стол, несколько стульев и ещё одной тумбочкой. У входной двери пуфик и вешалки. Всё выполнено в светлых, в основном в белых, тонах, идя в различие с серыми, холодными, домашними стенами. А ещё окно. Окно! Гук неслышно подходит ближе и выглядывает. Он живёт на третьем этаже, и вид выходит на противоположный домик с закрытыми шторами. Внизу главная улица, уходящая в главных дом, в котором они провели сегодня весь день, - не верится… - парень смотрит на кровать, не медля и запрыгивая на неё, выдавая смешной вскрик, - какая мягкая, - переворачивается на спину и раскидывает руки и ноги в сторону, оставаясь в позе звезды, - завтра спина болеть будет, - от непривычки, ведь всю жизнь он спал на более твёрдых кроватях. Разве что совсем маленьким ребёнком, когда родители складывали матрасы один на другой и спали вместе с сыном, - хёнам расскажу - не поверят, - ведь Чимин с ним добр не просто так. Ему что-то нужно от Гука, и, видимо, знает об этом только он. Или старшие просто не хотят говорить с Паком на чистоту. Парень тоже не собирается, постоянно держа в голове запрет на полную информацию, - хм… - Чонгук садится, смотря на ноутбук и закусывая губы, - ничего же не случится, если я попробую, - он спускает ноги, замирая и раздумывая, а после снимая носки и прикасаясь к мягкому ковру, - кайф… - прикрывая глаза и улыбаясь от удовольствия, даёт себе минутку, а после встаёт и идёт к столу. На станции у них достаточно холодно, чтобы разгуливать босиком, поэтому не отказывает себе в такой возможности, - подождите, - Гук останавливается у стола и разворачивается, - «камеры могут быть», - раздумывает он про себя, вставая на середину комнаты, - «где они могут быть? Куда их ставят, если хотят следить?» - следующие сорок минут проходят в полном обыске комнаты. Чонгук делал интересующийся вид, иногда зависал, рассматривая или ощупывая тот или иной предмет, смеясь, ребячась или хмурясь. В общем, всеми своими актёрскими силами показывал: я не догадываюсь о слежке. Но вот камеры, коих он нашёл две шутки, до одной с каждой стороны, он "случайно" отодвинул или загородил, делая перестановку, меняя интерьер местами, - вот теперь можно и почитать, - садится за стол, кладя руки на ноутбук. Какой новый, будто только из коробки. У Джина такой же, только уже потрёпанный временем, замотанный, восстановленный и ещё немного разбитый. Но Ким заботится о вещах, поэтому он прослужил ему уже несколько лет и прослужит ещё долго, - раз, два, три, - он открывает крышку, кидая взгляд и придирчиво осматриваясь, замечая третий глаз правительства, - «как мне тебя убрать?» - парень пожимает губы, привстаёт и тянется за стаканом для канцелярии и снимает его, доставая ручку и возвращая на полку, в аккурат перед камерой. Чонгук ухмыляется, доставая и блокнот, быстро записывая короткие наблюдения, намеренно избегая слов о камерах и мыслях, и включая ноутбук. Озирается по сторонам, прислушиваясь, растёгивая желетку формы и тянясь к сделанному кармашку. Год назад специально его вырезал, чтобы в случае чего вспрятать флешку и sd-карту, чтобы в случае обыска их не нашли. Потому что это слишком важные вещи, слишком секретные. Ему об этом рассказывал Хосок, несколько раз попадавшийся на иски обыска, но сохранявший важную информацию. «Придумай место, о котором будешь знать только ты, и спрячь понадёждее». Тогда-то он и вырезал в желете небольшое отверстие, замерив нужное расстояние и прошив, чтобы предметы не ускользали. Место находилось у швов, прямо у сердца. Если выстрелят, не заденут, если будут обыскивать, не найдут. В одном уже точно убедился, проскочил даже после очень придирчивого осмотра. Идеальное место, - ну, поехали, - он открывает необходимые окна и печатает там команды.
Ни Джин, ни Хосок, ни, тем более, Сун времени не теряли, обучая своего младшенького разным примочкам разведки. Да, они обучали так всех, как когда-то обучали их. Но Чонгук появился спустя двух лет без новичков, поэтому парень и попал в распростёртые объятия старших, которые выросли и были готовы обучать новеньких. Сун тогда только стал капитаном, Джин наработал опыт и стал профессионалом, а Хосока заметил не только их штаб, но и Голубой дом, зарекомендовав как одного из лучших солдат. Команда не была такой сплоченной, как сейчас, это всё заслуга взглядов, возраста и ответственности. Какой капитан, такой и команда. Не сказать, что старый капитан был хуже Суна хоть в каком-то образе, но подача у него была другая. Парень очень рад оказаться под их крылом. Конечно, остальные старшие также прикладывали руку к воспитанию, уча не всегда полезным, но вещам жизни. Но Гук привязался к этой троице больше, чем к остальным. И получал, соответственно, чуть больше внимания и поучений.
Чуть погодя, вспоминая уроки и советы Джина о программах, парень перепроверяет и запускает, выдыхая и отодвигаясь. Опасный момент, очень опасный. Если его засекут во взломе правительственого устройства, то отправят в ту же тюрьму к "предателям", то бишь сопротивлению. Ну, если так выйдет, Чонгук сбежит с ними, как только откроется шанс. Он уже будет считаться преступником, так что хуже не станет. Жаль станет невозможность видеться с родителями и друзьями, но однажды он уже практически смирился с такой участью, во второй раз будет проще.
Ноутбук издал непонятный звук, выключив экран и заставив Чонгук отпрянуть, чуть не свалившись на пол. Парень встаёт на ноги, роняя стул и поднимая руки, раскрывая глаза и задерживая дыхание. Но через минуту напряжённой тишины, к нему никто не ворвался, а ноутбук оповестил о включении и заработал.
- Фу, напугал, - Гук поднимает стул и пододвигается ближе, смотря за включенным экраном, который не подаёт вида о взломе, - так, проверим, - он заходит в настройки, выходит в интернет, залезает в "диски" и папки, исследует пространства доступа и не видит запрета, - шах тебе, Чимин, - хочется добавить "и мат", но ещё рано, - ну посмотрим, что вы здесь скрываете, - Чонгук просидел до поздней ночи, не открываясь от экрана ни на секунду. Он читает о увеличении числа нападений сопротивления, о подписании "разрешения на свободные казни через расстрел", о нескольких особо опасных людях сопротивления, о недавнем воровстве документов и оружия, о большой утечке информации, о списке личностей убитых членов сопротивления. Даже о себе находит бумаги: протоколы его разговоров с командирами.
Откидывается на спинку стула с очень понятной и пугающей мыслью: они ищут сбор сопротивления и готовятся к тотальной ликвидации. Получается… они собираются убить всех людей, которые остались в живых после большого переворота системы и не подчинились законам. Они просто хотят убить всех, кто им мешает. Всех до единого. У Чонгука быстро бьётся сердце, ему тяжело дышать. Вместо того, чтобы дать людям возможность на более лучшее существование, вместо того, чтобы улучшить их условия, они избавляются от проблем. С глаз долой из сердца вон… вот, кто монстр. Вот, кто предатель. А ведь они обещали всем лучшую, изменённую жизнь. Они предают свой народ, вешая им на уши сказки. Ведь это будет делаться не их руками, а руками солдат не только городов, но и станций. И они не скажут, что к чему, не объяснят, зачем их убивать. Они прикажут. А за неподчинение, объявят в измене и казнят вместе с ними. Как сегодня им не дали слова, так и не дадут после.
Все кактится по наклонной и набирает скорость. Чонгук не может представить, чтобы направить автомат на этих людей. Они тоже хотят лучшей жизни. Они тоже хотят жить. Да, сопротивление представляет угрозу, но правительство само виновато: оставило их на произвол судьбы, бросив, как животных. Да, сопротивление уже от отчаяния бросаются и ищут точку воздействия. Да, ничего этого не могли избежать, лишь отсрочить. Ведь им пришлось, приспосабливаться, выживать. И парень не может контролировать свою дрожь от мысли, что ему придётся стрелять по ним, по Тэхёну, который будет не отсиживаться, а действовать. И у них не будет выбора.
Гук вдыхает глубоко, пытается выдохнуть мысли и успокоиться. Ведь это пока только в планах. Да, неизбежных, но планах. Возможно, это можно предотвратить, нужно только найти нужную кнопку. Иначе, они все друг друга истреблят. А Чон не может такого позволит. Он сдалает всё в своих силах, даже если придётся пострадать или умереть, и положится на судьбу и разум обеих сторон. Только бы избежать кровавой резни.
Парень быстро копирует информацию на флешку, стирая следы своего вмешательства, закрывает крышку ноутбука и встаёт на подрагивающих ногах. Прячет флешку и карту в тайник, шагает к кровати и раздумывает. Жалко его планшет остался на станции. Да, он на стыковочной, но всё равно забрать его будет опасно и подозрительно, а он никак не должно подрывать доверие Чимина. И пусть даже не верит ему сам. Он стягивает желетку, пряча у тумбочки под кровать по привычке со станции, заглядывает в шкаф, находя что-то типа пижамных штанов и футболки. В своей одежде он спарится, поэтому снимает её, аккуратной стопочкой оставляя на тумбочке, переодевается и задёргивает шторы: несмотря на позднее по часам время, в городе светят яркие фонари, один из которых заглядывает прямо в его комнату. Видимо, электричество здесь не такая большая проблема. У них на станции на ночь весь основной свет выключают, оставляя аварийный только у потолка или пола, чтобы часовые могли осматриваться.
Выключает свет, ложась под одеяло и моментально отключаясь. Просто устал и перенасытился за сегодня информацией.
***
- Гук, - Чимин стучится и заходит, - о, ты уже встал, - Чонгук оборачивается и кивает, натягивая желетку, - тебе не понравилась одежда из шкафа? - придирчиво осматривает чёрную потёртую форму и чуть кривится. Зачем вновь надевать её, если можно нормально одеться в новое?
- Мне будет так комфортней, - парень и не подумывал менять одежду, слишком та аляпистая, неудобная, громоздкая. Не та, в общем. А ещё, учитывая, какую ценную информацию он носит под сердцем, лучше не оставлять её без присмотра. Потому что в комнату может зайти кто угодно, даже для банальных поправок камер, которые ночью никто ещё не трогал. Но это не надолго. Чон подготовился, проснувшись рано утром, всё убрав и разобравшись в телефоне. Люди в городах встают позже, поэтому у него было достаточно времени для действий.
- Хорошо. Готов?
- Всегда, - они выходят на улицу, направляясь в главное здание. Чонгук цепляет взгляды в свою сторону, не смотря в ответ и проходя мимо. Пусть глазеют, ему какое дело.
- Сейчас зайдём в мой кабинет, а после в библиотеку-архив, там посмотрим информацию. Надеюсь, в четыре руки мы быстро справимся, - Гук кивает, соглашаясь и заходя внутрь здания. Ничего интересного не творится ровно до того момента, пока они не спускаются на цокольный этаж, скорее всего, выходящий за пределы среднего яруса и свисающий на нижний. Чонгук вертит головой, впитывая в себя виды как губка. Огромные высокие стеллажи, слабо освещённые лампами, забитые до верху коробками, папками и бумагами вызывают интерес и шквал мыслей. Здесь должно быть что-то полезное для него. И к этому у него будет доступ. Только нужно быть очень осторожным, нельзя проколоться, - давай, ты сюда, - заворачивают налево, проходя половину стеллажа, - поищи мне протоколы нападений за последние три года. Нужно найти, откуда они нападают.
- Разве Т-32 бывает в этих местах?
- Все города связаны, - объясняет Чимин, - когда появляется действительно важная информация о преступлениях, которая волнует все управления городов, а не какое-то мелкое хищение, то эти документы рассылают всем, чтобы предупредить и подготовить. Поэтому в каждом городе одинаковое количество информации в архиве.
- И где вы находите помещение для мелких хищений? - интересно, какие хищения называют у них мелкими?
- Оно наверху, на этаже провопорядка, мы там были сегодня, там мой кабинет, - Гук кивает, - ну и со временем, архив перебирают, перекладывают и сжигают, когда срок выходит.
- Тяжко же им приходится, - поднимая голову на верхние уровни стеллажа, заставленные бумагами. За сколько они справляются? За год?
- У них своя система, им не привыкать, - также задирая голову, пожимает плечами Чимин, - ну всё, я пошёл дальше. Включи фонарь на телефоне, иначе зрение испортишь. Ты кричи, если найдёшь что-то или поговорить захочется. Я через два-три прохода буду, скорее всего, приходи, как закончишь, - Чон кивает, провожая взглядом фигуру и слушая гулкие шаги от каблуков туфель, остановившиеся и вернувшие тишину.
- Приступим, - Гук вытаскивает телефон, включая фонарик и убирая звук, чтобы не дай Бог не спалиться при фотографировании. Он располагается на полу, удобней ухватив коробку и вытаскивая к себе. Просматривает бумаги быстро: Лин, самый старший в команде, научил его быстро находить информацию, копаясь в архиве. У них бывали нужды, когда стоило перерыть всю библиотеку, и тогда младших отправляли к ответственным штаба и вперёд. Чона никогда не напрягала и не мучила такая работа, наоборот, ему нравилось, ведь в документах можно было вычитать что-то интересное. Да и компания сама по себе была приятная, которая и посмеётся, и к работе серьёзно отнесётся.
Сейчас парень максимально сосредоточен и торопится, чтобы закончить раньше и вырвать возможность осмотреться. Глаз уже зацепился за интересные подписи коробок и папок, которые могут быть ему полезны. Но мозг повторял и повторял о терпении и концентрации, ведь ему доверились, а значит ждут результат. Он обязан выдать им это.
Сколько прошло времени, Чонгук не знает, но вид внушающей такой стопки говорит за себя: хорошая работа. Осталось дождаться дальнейших указаний. Надеется, они поднимут эти бумаги, потому что уже глаза болят от такого тусклого света. Видимо, сюда заходят не так часто, поэтому решили над освещением не заморачиваться, переводя все электричество на средний ярус. Хоть Тэхён и называл его кротом, к темноте он не привык.
- «Посмотрим, что здесь», - раздумывает он, поднимаясь на ноги и прислушиваясь. Никто не идёт, никто не зовёт. Чимин пару раз кричал, спрашивая об успехах и отвечая на вопросы. А сейчас, кажется, напевал что-то себе под нос или свистел. Поэтому Гук осторожно шагает, забирая источник света с собой. Водит им, скользя следом глазами и вытаскивая коробку, осторожно опуская на пол и садясь на корточки. Маршруты и схемы ярусов. Парень открывает и изучает, фотографируя информацию и тут же скрывая снимки за паролем. Телефон - это вещь. Но планшет по размеру удобней. И подключать его не так сложно, но взламывать труднее. Гук не до конца уверен в возможностях, надеясь на удачу и постоянно пребывая в напряжении. А если знают? А если не сработало? А если выжидают? Эти мысли гонятся в сторону, чтобы не мешались, пока мозг усваивает данные. Поставки недавнего оружия с номерами, изъятия оружия сопротивления, список командующих и солдат. Гук уходит всё дальше и дальше, выглядывая в проход у стены головой, осматриваясь и быстро перебегая к следующей стороне стеллажа. Просто читает, некоторую, особо важную информацию, фотографирует. Всё возвращает на свои места. Его привлекает флешка в незапечатанном конверте, с подписью: компьютер не видит. Он будто ощущает от неё холодок, греющий пальцы. Сопротивление. Он роется дальше в коробке: один из отрядов взяли не в полном составе, лишь двоих оставили в живых. Допросы, тюремное заключение, пытки и смерть. Они выдали старую базу, в которой и нашли флешку, пустое оружие и патроны, разбитые системники, экраны, устройства, сожжённые фотографии, карты, диски и машины. Всё уничтожили, прежде чем уйти, и команда знала об этом, направляя на ложный след, заставляя побегать, после чего и отправилась на тот свет. Чонгук вглядывается в фотографии, без слов отдавая честь. Стоит минуту, фотографируя и слыша шаги. Дыхание останавливается, а сердце начинает стучать где-то в ушах. Парень возвращает всё на место, старается не шуметь, быстро идёт к проходу у стенки, переносясь на другую сторону, вытаскивая первую попавшуюся папку и открывая. Вскрытие тел убитых солдат городов после нападений падших.
- Гук? - Чимин появляется как раз вовремя, чтобы Чон успел выдохнуть и поднять голову, - ты чего там делаешь? - щурится, подходя ближе. Каждый шаг разносится громким эхом, отсчитывая расстояние, и Чон удивляется, как он передвигался так тихо в панике.
- Кто это был? - он показывает на фотографию в папке и светит фонариком, куда заглядывает Пак.
- Одни очень кровожадные твари, - спокойно отвечает Пак, - такие нападали на твою команду.
- Я смутно помню этот момент, да и разглядеть их полностью не успел, - вздыхает Гук, прикрывая глаза и отдавая папку в руки мужчины.
- Страшно было?
- Страшно, - кивает и следит, как Пак убирает её на место, напрягаясь каждой клеточкой тела. Хоть бы не заподозрил, не нужно такого глупого раскрытия.
- Тебе повезло выжить, ты большой счастливчик, - замечает он, - пойдём, у нас есть дело, - и разворачивается, первым уходя к центральному проходу.
- Что за дело? - парень сразу включается в работу и догоняет его, убирая лишние мысли. Пока не раскрыт, надо работать.
- Идём в тюрьму, - Чонгук раскрывает глаза, резко выдыхая, - не волнуйся, они не тронут нас, - да он и не волнуется из-за них, он переживает за себя. Но не озвучивает, шагая рядом и поднимаясь на поверхность. Тюрьма находилась между средним и нижним ярусом и огрождалась массивной дверью. Кажется, отсюда и раздался взрыв, когда они были на С-25, подкосивший город. Но а сейчас они заходят в длинный коридор с решётками с обеих сторон. Парень вертит головой, наблюдая за людьми в камерах по одному или двое. Они сидят тихо, даже не смотря в их сторону. А кто поднимает взгляды либо тут же отворачиваются, либо скалятся. Кажется, они знают Чимина и просто не хотят лишний раз с ним контактировать.
- Их так мало, - тянет Чон, выходя в квадратное помещение, где есть лестница на второй этаж, откуда виднеются ещё камеры.
- В маршруте городов есть ветка, по которой они проходят, если перебор заключённых. Этих людей забирают в стоячую тюрьму.
- А дальше что с ними?
- Также сидят, - пожимает плечами, останавливаясь рядом и наблюдая за взглядом младшего, - посмотри на них, - фыркает Чимин, - такие несчастные и немощные, тошно становится, - Гук косится на мужчину, но ничего не говорит, - слабые, не знающие истинной дороги. Людей, которые сбились с пути, никто не исправит. Ни наказание, ни тюрьма, ни смерть, - Пак тянется за спину парня.
- Горбатого могила поправит.
- Ты видишь, с кем мы боремся? - мужчина следит за реакцией, - какие это животные?
- Они тоже люди, - грустно отзывается, встречаясь взглядом с девушкой, сидящей прямо у решётки на полу.
- Ага, люди, - Чонгук отчётливо чувствует металл пистолета у своего виска, - которые сбились с пути и превратились в животных, - за ними наблюдают более оживлённо, ожидая продолжение, - хочешь также? Хочешь быть животным?
- Я не сбился с пути, - Гук сглатывает, - я продолжаю служить на благо миру, - Чимин пихает того в плечо, вставая напротив и целясь в голову.
- Врать не хорошо, Гук, - холодно произносит, - и быть предателем не в почёте.
- Я никого не предавал.
- Что ты делал в других стеллажах в архиве? Что ты там забыл?
- Мне стало интересно…
- Интересно? - поднимая брови, усмехается, - интересно ему стало. В архиве станции, где есть всё. Вся информация как на ладони. И ему интересно. Почему же? - Гук не знает, как ответить, - молчишь, крыса.
- У вас нет доказательств в моём предательстве, потом что я никого не предавал. Потому что я честный и послушный гражданин.
- Ну-ну, Гук, честный и послушный. Что-то мне не верится, - Чон опускает глаза на пистолет, сжимая рук и готовясь перехватить, - знаешь, что делают с предателями?
- Я не предатель, - Пак отводит пистолет чуть в сторону, чтобы пуля пролетела в сантиметрах от лица и напугала несносного парня, и нажал на спусковой крючок. Но ничего не произошло, пистолет изначально был без магазина, пуст. Фишка Тэхёна сработала на ура. Чонгук дёргается в сторону удивлённого мужчины, но теряется и падает на пол, сраженный одним точным ударом по голове.
***
Сознание медленно возвращается, отчего становится только хуже. В ушах стоит громкий писк, голову кружит, его тошнит от привкуса крови. Парень открывает глаза постепенно, через силу наклоняет голову и жмурится от резкого запаха у носа.
- Ну всё-всё, он очнулся, - голос до боли знакомый с нотами холода, отчего Гук дёргается всем телом, тут же жалея и слыша смешок, - доброе утро, Гук-а, - он поднимает голову, встречаясь с ухмыляющимся Чимином, - выспался? - парень пробует двинуться, но только больно трёт руки о верёвку, - не старайся, у тебя не получится, - руки связаны за спиной и порознь прикреплены к перекладинам спинки.
- Отпусти меня, - хрипит, выпрямляясь и откидываясь на спинку стула.
- Отпустить тебя? - усмехается Пак, - ну нет, сначала мы поговорим.
- О чём?
- О сопротивлении, Гук, - вновь приближаясь к его лицу, заглядывает в глаза, - ты ведь знаешь больше, чем рассказываешь. А врать не хорошо, ой-как не хорошо, - мотает головой, поддевая подбородок и заставляя смотреть на себя, - давай, расскажи, что ты знаешь о сопротивлении.
- Они вредят городам, нарушают их работу, лезут не в свое дело, - Чон сглатывает, - они считаются преступниками, наказанными за свои ошибки. Они хотят захватить власть, чтобы построить новый мир, лучший, по их мнению, - поднимает глаза на мужчину и скручивается от удара в живот, шипя.
- Попробуем ещё раз, - Пак поднимает за подбородок, - что ты знаешь о сопротивлении?
- Они вредят городам, наруша… - парень замолкает, получая удар в челюсть и дёргаясь в сторону.
- Что ты знаешь о сопротивлении? - Чимин улыбается, поддевая за подбородок, - давай, Гук-а, расскажи мне о них.
- Я уже рассказал… - облизывает губы, чувствуя, как скулу ссадит, - всё что знал.
- Ты мне врёшь, - приближается к лицу, - мы оба это знаем, - так значит, они всё знают… но почему не говорят об этом? Это же их козырь, которым стоит прижимать противника сразу, - будешь говорить по-хорошему или мы продолжим?
- Я не вру, - слова удар по лицу, но теперь Чимин отходит.
- Без синяков, - он обводит лицо и убирает руки в карманы, пока к Чонгуку подходит высокий огромный мужчина с широким размахом плеч и большим обхватом мышц, - ну что, поговорим? - парень бесстрашно заглядывает в глаза своему мучителю, дыша глубоко, - твой выбор, - кивает и наблюдает, как на младшего обрушивается череда ударов. Вынимает телефон, отходя в сторону и отворачиваясь в бок, получая сообщение от обыска его комнаты: ничего не нашли. Как же так? Хороший шпион, разведка может им гордиться, - стоп, - тянет он, слыша более громкий вскрик, - отходи, - Пак подтягивает к себе стул и садится на него, расставляя ноги и упираясь локтями на них, опуская голову и ловя на себе взгляд, - где ты шатался две недели после побега заключённого с С-25? - Гук тяжело дышит, стараясь не жмурится и не шевелиться, - где ты шлялся, гадёныш? - вот оно, истинное лицо Чимина. Холодное, жестокое, безразличное, высокомерное.
- Я долго бродил по улицам… бегал от тварей… - начинает Гук, вспоминая легенду, - до ночи прошатался… потом нашёл магазин… там спрятался… на следующее утро вылез… продолжил путь… дня три так ходил… и нашёл бункер… там было электричество… отопление… вода и запасы… - хрипит, сглатывая, - он закрывался… я заперся и вырубился… после сидел там дня четыре… может больше… или меньше… и стал делать вылазки… так нашёл вход… вход в метро… а дальше вышел в нужный туннель… - Пак усмехается, мотая головой.
- Ты меня за идиота принимаешь, что ли? - мужчина хватает его за волосы, дёргая и заглядывая в глаза, - думаешь, я тебе поверю? - он хлопает по щеке, мотая чужой головой, - никто не мог бы выжить на улице без подготовки. Тем более, в одиночку. Тебя бы съели эти твари и косточек не оставили.
- Вы сами сказали… - решается Чон, - я умею больше, чем многие ваши коллеги… и я очень способный парень… ваши слова… - ему влепляют пощечину.
- Я знаю, о чём говорил, не нужно цитировать. Ответь на вопрос: тебе кто-то помог?
- Нет… я сам…
- Хватит мне врать, Чонгук. Я знаю, ты не мог выжить там один. Никто не может. Все дохнут, - шипит в лицо, - отвечай.
- Я сделал всё сам…
- Да как ты…?!
- Мама научила выживать… разведка дала возможности и силу… и я целеустремлённый человек… не хотелось мне умирать…
- Зато сейчас, кажется, очень хочешь, - Пак поднимается с места, отталкивая чужую голову, щёлкая помощнику и указывая, - лицо не трогай, - напоминает, отходя и наблюдая, как парень пытается увернуться от сильных ударов, как вскрикивает от каждого, как шипит, когда его поднимают за волосы, чтобы не закрывался. Чимин следит за изменениями на лице, как тот сплёвывает кровь, когда ногой отталкивает мучителя от себя. Но тот снова наносит удар, сгибая его по полам, - хватит пока, - мужчина подходит, скользя руками в карман и доставая чужой телефон, - какой пароль? - Чонгук поднимает голову и смотрит на включенный экран, - как разблокировать твой телефон? - парень умный, поставил пароль тут же. Хотя Пак удивлён, не ожидал.
- 2098, - выдыхает, облизывая губы и опуская голову.
- Вот и хорошо, - прикрывает глаза, слыша одобрение, - два разных пароля, - тянет Чимин, - какая блокировка галереи? - Гук поднимает голову, раскрывая рот и кашляя, - какой пароль?
- 2154, - Пак кивает и вводит, закрывая глаза и открывая вновь, неверяще смотрит на экран и открывает лишь одну фотографию: селфи парня в новой комнате, сегодня утром в футболке. Хмурится, злясь изнутри и листает, но ничего не находит. Открывает заметки, проверяет все приложения, заглядывает в настройки. Но ничего не находит, усмехаясь и отдавая телефон помощнику.
- Ты знал о камерах?
- Каких камерах? - он поднимает голову и жмурится от боли.
- Что ты вчера вечером делал?
- Уборку… перестановку… и в ноутбуке… ноутбуке лазил…
- Что ты там делал?
- Читал «Проклятые души:… возвращение морока»… недавно вышло… - мужчина открывает поисковик и вводит название, поднимая брови и листая ленту. Действительно недавно вышедшая книга одной писательницы их времени. Пак выключает экран телефона, смотря на чёрную макушку. Не верит ему: он не мог ничего не делать. Всё слишком подозрительно. Особенно его выживание. Чимин может согласиться с такой истории, если бы он прожил там неделю. Но не две. Вернулся тот с царапинами и синяками, подтверждающим его вылазки и прочие вещи. Но это не опровергает факта помощи со стороны. Телефон вибрирует в руке, оповещая о сообщении: «ноутбук чист. Действительно читал».
- Чонгук, - парень поднимает голову, тяжело и устало смотря, - что ты знаешь о сопротивлении?
- Ничего не знаю… - опускает голову обратно и мотает ей, прикрывая глаза.
- Отнесите его в комнату, - командует Чимин, отдавая телефон помощнику, - оставь ему, - разворачивается и выходит. Этот выстрел был мимо. Вот же… придётся работать дальше, искав крысу на этом городе. А если не найдёт здесь, значит обыщет каждый с ног до головы, найдя того, кто помогает чёртовому сопротивлению. И каждый, кто укрывал информацию и покрывал того человека, будет ждать наказание наравне с предательством. Хватит этого детского сада, пора реально действовать.
***
Чонгук просыпается с болью во всём теле и не находит сил даже глаза открыть. Выдыхает, жмурясь и кусая губы. Он до конца надеялся на страшный сон, но надежда умерла с наступлением утра. Каждая клеточка тела просила помощи, просила расслабления и избавления от боли. Но парень не мог сделать ничего, чтобы облегчить себе участь. Ему даже дышать больно. Хоть бы ничего не сломали ему.
Разлепляя глаза, он стонет и хнычет, закрывая обратно. Нет, это не в его силах. Нет, не сейчас. Может быть позже. Но когда? Когда ему станет легче? Когда боль отойдёт? Когда он соберёт себя по кусочкам? Без его участия ничего не пройдёт, как бы сильно не хотелось. Нужно встать, обработать повреждения, выпить обезболивающее, если не сможет терпеть. Нельзя бросать всё сейчас, никто другой о нём не позаботится.
Плотно сжав челюсть, Гук переставляет руки и напрягает, вскрикивая и шипя. Ругает себя за слабость, заставляет пытаться дальше и даже кричит, садясь и прикрывая глаза. Запрокидывает голову, тяжело и глубоко дыша. Как же теперь дальше-то работать. Он же еле двигается. Опуская голову и морщась от боли, видит на тумбочке у кровати несколько баночек, пластыри, вату, палочки и бинты. Рядом записка: за тобой зайдут после обеда.
- Ублюдок, - теперь он понимает Джина, которые только так и называл Чимина. И не то, чтобы стало сюрпризом и разочарованием такой расклад, но всё же больно. Но он защищал дорого ему человека, защищал его друзей и родных от смерти. Он молчал до конца, не раскололся, думая о Тэхёне. Интересно, одобрил ли он такой поступок? Парень хмыкает, хватаясь за бок и жмурясь. Больше пока так не делать, - хрен теперь от меня помощи дождетесь, - он сползает к краю, подавляя крики и ругательства. Еле встаёт на ноги, разворачиваясь к зеркалу и видя на себе форму. Как камень с сердца. Он ныряет рукой и проверяет наличие флешки и карты. И дышать легче становится. Он стягивает с себя одежду, бросая на кровать и ощущая себя леопардом. Он весь в пятнах наливающихся синяков. Стискивая зубы, кивает и тянется за бутыльками, обрабатывает полимерные шипения и ругательства, закрывая сильные гематомы. Штаны не стал снимать, пока что. Сейчас закрывает собой желетку и достает флешку, тянется за телефоном, оставленным на тумбочке рядом, хромая и шипя, подползает к столу и садится на стул, вернее падает, - ноги моей здесь больше не будет, - шипит, кидая взгляд на место камеры. А её там теперь нет. Ну и прекрасно. Он заходит в галерею и вводит пароль, просматривая отснятые документы. Этот их с Джином секрет умрёт вместе с ними, и никто больше не узнает, как провернуть такой фокус. Оперативно он переносит данные, сразу удаляя на телефоне, проверяет каналы и наличие на флешке, и всё забирает, оставляя прикрытие. Как бы ему ни хотелось прочитать эту книгу, она подождёт.
Чонгук хромает обратно, одеваясь и садясь на край кровати, всё незаметно прячет и ждёт. Не долго, минут через десять приходят люди, командуя следовать за ними. Гук послушно встаёт и шагает, спускаясь на нижний ярус, а дальше к воротам.
- Тебе дали отпуск, нужно его подписать и забрать. Ты отстранён от команды на его время, - произносит мужчина, - запомни: ничего не было, - подносит указательный палец к груди, - расскажешь кому, повторим урок. Понял? - он кивает, слыша механизм. Перед ним открывается стыковочная, а за ней взволнованные взгляды Суна и Хосока. Вместе с ним спускается мужчина, помощник Чимина, - просим, целый и невредимый, - Чонгуку хочется плакать.
- Гук?
- Твари, - ругается капитан.
- Спасибо за сотрудничество, это зачтётся станции, - он разворачивается и уходит. Как только закрываются ворота позади, Чон жмурится и всхлипывает, пытаясь успокоиться и не причинять себе боль.
- Чонгук… - парень подходит ближе, и старший Чон опускает его голову к себе на плечо, гладя по вздрагивающим плечам. Больно. Обидно. Неправильно. Несправедливо. Чонгуку просто плохо.
- Пойдём домой…
~~~~~~~~
Ваша Тень~