Вернуться?
Чонгук начал привыкать к жизни на улицах. Нет, серьёзно. Он без проблем встаёт, убирается, не боится ходить вместе с Тэхёном на вылазки, хотя парень не очень хотел брать его с собой. Но Чон удивил и оправдал надежды. Из всё ещё непривычного, было головокружение по утрам. Но, как говорит Ким, это просто побочные эффекты от непривычного воздуха. Тоже интересный вопрос. Ведь люди со станций и городов считают его отравленным, считают нужду в масках и баллонах, считают нужным защиту на всё тело. Но вот здесь считают иначе. Он для них самый свежий, лёгкий и приятный. Он для них жизненно необходим. Он для них источник всего. Тэхён рассказывает о большей силе и скорости, твердости костей и выносливости, росте и слухе, зрении и обонянии. Чонгук тоже начал замечать за собой выносливость, о которой на станции, скорее всего, и не подозревал. Вернее, она у него была, но не такая. С каждым днём они уходят всё дальше и дальше, изучают запахи, следы, осматривают приметы и поведение малочисленных животных, которых встречали раз или два раза. С каждым днём Тэхён рассказывает всё больше и интересней, даёт новый материал, движения, приёмы, привычки. Объясняет многие непонятные вещи, знакомя со старой землёй. С каждым днём Чонгук доверяет себе всё больше, перепрыгивая с одной крыши на другую с большей уверенностью. Страх куда-то постепенно уходит, пропадает, как не было.
Хотя они встречались на своих путях падших, которые одной стаей валялись под пеклом солнца. Скорее всего, после плотного обеда.
Парни подобрались к ним по крышам домов максимально близко. Ким рассказывал, как различать самку от самца, кто их них ещё детёныш, а кто уже довольно долго пожил, кто болен, а кто пытается сместить вожака или быть его приемником. Гук бы никогда не догадался о сложной системе у этих тварей. Но больше его поразил тот факт, что когда-то, эти существа были людьми. «Да-да, поверь мне, это были люди». «Но что с ними случилось?» - парень не мог придумать ничего в объяснения. У него просто в голове не укладывалось. «Воздух... с него всё началось. Мы поняли об этом слишком поздно. Эти люди... они казались самыми страшными на этих улицах. Сколько бы лет не проходило с переломного момента, они держали в страхе всех. Они собирались в банды, терроризировали других людей, развлекались с женщинами, убивали и ели людскую плоть, даже своих, чтобы прокормить себя... они были хуже животных, которые ютились с нами у костров. Даже сильные волки выходили и ложились к нашим кострам, потому что было слишком холодно. Вскоре они стали обращаться. Истекать чёрной кровью, если кому-то удавалось убить их, кожа начинала обугливаться и темнеть, глаза переставали напоминать человеческие. Они кричали и просили помощи, но никто не собирался им помогать... полтора месяца от них не было ни слуху, ни духу. А потом вернулись падшие. Мы стали называть их так. Они превратились в опасных животных, какими были в человеческом обличии, вскрыв свой настоящий облик. Прогнившие души превращались в падших, всё до единой. Никто не был застрахован. Но мне с моими хёнами повезло».
Чонгук стал по-другому смотреть на тварей. Так значит, они стали такими за свои заслуги, за то, что не смогли оставаться человечными. По собственному желанию стали подобны животным и поплатились. Они... вызывали сочувствие. Чон не чувствовал к ним ничего, кроме сочувствия. «Это их участь, жалеть их не нужно. Лучше жалей живых, пока они не стали такими же». Тэхён не чувствовал к ним ничего.
Чонгук, на удивление Кима, рос и схватывал всё на лету, быстро учился и был хорошим малым. Тэхёну не приходилось с ним долго возиться, по несколько раз объясняя то или иное. Но вот от любопытных вопросов его никто не защищал. Сосредоточенный, но любопытный. Серьёзный, но смышлённый. Смекалка у него врождённая, никак иначе не сказать. Он мог видеть и думать иначе, помогая им охотиться, проникать за провизией в магазины, избегать стычек. Как-то раз, они наткнулись на солдат правительства, и Тэхён готов был драться, но Чонгук считал иначе, уводя старшего дальше, ныряя в просветы и прячась. «Я знаю, как они действуют, меня учили также». В действительности это помогло. Они ушли чистыми и незамеченными. А если замеченными, то не пойманными. Ким уважал парня рядом с собой, быстро привык к его нахождению рядом, готов был делить с ним обед, радость и горе. Кажется, об этом говорил Намджун, говоря о семье, привязанности друг к другу и желании заботиться. Тэхён понял это, принял и чувствовал на себе ответственность за этого парня. Но и Гук оправдывал в свою очередь ожидания, отдавая старшему только приятные чувства.
За исключение случая, когда Чон напугал Тэхёна, смывались раздобыть им еды, потому что старший себя не очень хорошо чувствовал и не хотел вставать. Ким кричал минут пятнадцать, отчитывая парня как щенка, угрожая и чуть не ударяя. Чонгук в ответ смотрел на него большими глазами, моргал и пытался не накричать в ответ. Он понимал волнение старшего, поэтому покорно принимал крики и сдерживал эмоции. А потом, после наказания: убирать дом целиком и мыть всю посуду в одиночку, ходил хвостиком за Тэхёном, строя щенячьи глазки и прося прощение. Под конец дня, обнял, желая спокойной ночи, и Ким расстаял, обняв в ответ и извинившись. «Я погорячился, но ты тоже хорош». «Я понял, хён», - Гук рад, что на него больше не обижаются. Такое бывало очень редко, и только от Суна, который реагировал также, как Тэхён. Кричал, отчитывал, наказывал и игнорировал. Чон привык молча выполнять наказание, а потом ходить за ним по пятам. Сун тоже раскалывался под конец дня, ероша его волосы и прося больше не попадать в проблемы. Кажется, в этот раз им понадобится не один день на прощение друг друга.
На самом деле Чонгук не думал о возвращении. Нет, конечно, он пытался найти другой вход в туннелли, но после оставил затею, привыкая к жизни здесь, на поверхности. Она была как-то ближе, будто глубоко в душе таилась, готовясь вырваться наружу. Да и Тэхёна бросать не хотелось. Он был тем человеком, который ему помогает и который ощущается каким-то привычным и родным. Будто братство крови. Но об этом Чонгук, естественно, не говорит.
Что касается одежды? Гук понял, почему Тэхён практически ничего не носит. Днями напролёт может стоять невыносимая жара, сжигающая кожу и мозги в придачу. Поэтому очень скоро парень сменил военную форму на что-то попроще, одолжив одежду у Кима. Да и стирать это невозможно. Теперь они ходили в, практически, одинаковой одежде: свободных штанах с карманами из жёсткой ткани и желетках. У Тэхёна песочного цвета, у Чонгука тёмно-синего. Проблему со стиркой Ким решил довольно быстро, отыскав рабочую стиральную машинку, даже две. Поэтому оба парня хоть немного разбираясь в вопросах стирки, закинули вещи и стояли в чём мать родила. «Мы оба парня, чего стесняться?» - усмехался Ким, светя причиндалами, пока Чон стоял на одном месте и не особо-то радовался такой перспективе. Его волновало: правильно ли они поставили температуру. Тэхён уверил в правильности, ведь «сотню раз видел, как Сима это делала». Кто такая Сима и почему она делала это сотню раз, Чонгук решил не спрашивать.
Но когда Ким принёс какой-то непонятный автомат, парень не мог сдержать своего любопытства. Но Тэхён отмахнулся, не считая нужным объяснять подробности, а сразу позвал "пострелять". И не важно, что они стреляли по тварям, охотились и просто ради смеха сбивали бутылки и банки. Они весело провели время, Чонгук никогда не думал о стрельбе, как о развлечении. Он всегда сосредотачивался, уделял этому подготовку, настраивался и ни в коем случае не играл. А впервые попробовав стрельбу с другой стороны, не хочет вновь быть собранным. «Ты не привыкай, это только на один раз», - пояснил Ким, которому парень кивнул и уяснил. Конечно, вряд патроны растут на деревьях, а напастить на каждое такое "развлечение" невозможно. Как и узнать, что это за оружие. Серьёзно. Гук остаток вечера выпрашивал у Тэхёна подробности и рассказы, описание и щупанье, но старший был непоколебим и не сказал ни слова об этом. «Это не твоё дело, солдат. Твоё дело - стрельба из него, которую ты сегодня освоил».
Вот так Тэхён, вроде играюче, а вроде серьёзно учил младшего искусству выживания на улицах. И неплохо приуспел за две недели, которые они провели вместе. Парень много думал: а не отправить ли Чонгука обратно на станцию. Он даже искал способ и ходы, чтобы как-то безопасно, более или менее, переправить Чона домой. Но ничего не выходило, все лазейки закрыты. А те, что кажутся открытыми, опасны. У крота не будет шансов выжить. Поэтому Ким его не отпускает.
- Куда мы идём? - третий раз спрашивает Чонгук, шагая за хитрым хёном, ведущим его непонятно куда.
- Сейчас увидишь, - отвечает Тэхён, бодро шагая вниз по склону, придерживая сумку за лямку. На улице стоит невыносимая жара, оба парня без верхов, в одних штанах, прошли чуть ли не весь город.
- Почему всё всегда должно быть в секрете?
- Потому что так интересней, - оглядывается через плечо, ухмыляясь и маня за собой, - давай, Гук-а, почти пришли, - Чон хмыкает, ускоряя шаг и настигая старшего, останавливаясь около небольшой скважины, думая: а пролезут ли они? - давай за мной.
- А... - не успевает спросить, как Ким скрывается, приглашая идти за собой. Отчего-то Чонгук даже не сопротивляется этой мании и слепо шагает следом. Ощущает себя свободным? Возможно. Тёмный туннель сразу навевает мысли о станции, но парень гонит их прочь, смотря за полоской света, мелькнувшей из-за поворота. Чон спешит туда, не зная остановок. Для него теперь некомфортно находиться в тёмных помещениях. И хотя этот туннель намного меньше, чем у них дома, здесь он чувствует себя не в своей тарелке. Хочется сбежать обратно, но Гук упрямо шагает вперёд. Свет ударяет по глазам, быстро привыкшим к темноте, но после вид являет себя во всей красе, - не может быть... - дыхание спирает, Чон, кажется, разучился дышать в эту самую секунду. Перед ним огромное озеро, закрытое от остального мира ещё более огромным куполом. Здесь не так жарко, по берегам виднеются зелёные веточки растений, где-то качается трава, словно от движения, - что это?
- Оазис в пустыне, - произносит Тэхён, довольствуясь реакцией. Да, это именно оазис. Каждый в сопротивлении знает это место, в котором можно спрятаться, дождаться помощи и просто отдохнуть. Тэхён лично приходит сюда подумать, иногда пообщаться, если повезёт встретить кого-либо.
- Как... как это выжило здесь? - Чонгук неверяще вертит головой, осматриваясь и подходя к живому, без шуток, дереву с зелёными листьями.
- Чудо, - коротко отвечает Ким. Они считают это чудом. Хоть какое-то чудо творится на их веку, - не советую трогать, - парень тут же одергивает руку, прижимая к груди, - иди сюда, деревья не видел никогда?
- Нет, - отвечает Чонгук, шагая к хёну, севшему на траву ближе к воде.
- В смысле? - удивляется Тэхён, хмурясь. Он думал, что под землёй есть плантации, чтобы поддерживать кислород и готовить еду. Хотя бы для этого. Не говоря уже об исследованиях и прочих вещах, чем занимаются природоведы. Или как их там зовут?
- У нас нет деревьев, - пожимает плечами Чон, садясь рядом, - и никогда не было. Они не смогут выжить без солнца и почвы. А нас окружают железобетонные стены, толщиной в метр, если не больше. Они просто вымрут, даже не успев подняться.
- А как же кислород?
- Этим занимаются люди жизнеобеспечения станции. Мы к этому не причастны.
- Чем занимаешься ты? - теперь старшему интересно узнать больше.
- Обеспечением безопасности. Я из отряда разведки. У нас её называют так. Но по факту, мы просто солдаты, служащие штабу.
- Понятно. Откуда ты знаешь про закаты? Солнце? Да и о жизни растений.
- Моя мама мне рассказывала. Она работает в дошколке, обучает детей правилам, рассказывает о старой земле. Она жила в старых городах, и многое рассказывала. Объясняла что к чему, рисовала и показывала. Она не боялась запрета на эти рассказы и делилась с детьми, чтобы мы тоже понимали мир.
- А как зовут твою маму?
- Лина.
- Лина? - переспрашивает Тэхён довольно громко.
- Да. Вы знакомы? - Чон не исключает такого варианта. Возраст Кима сам за себя говорит.
- Вряд ли. Просто слышал несколько раз, - мотает головой, закусывая губы, - что у вас ещё внизу?
- Ничего необычного. Ты ничего не теряешь, оставаясь здесь.
- Разве что, безопасность.
- Внизу тоже не всё спокойно. Бывают нападения, бывают вылазки, на которых погибают ребята. Хосок-хён часто выходит, но возвращается. Он опытный солдат. Но рассказывать ничего не спешит. Мы скорее узнаем о гибели ребят от штаба, чем от него.
- Зачем вам сообщают?
- Мы отвозим и сжигаем тела. Жестоко и грустно, но иначе невозможно. Родственникам, если такие есть, дают два-три дня, чтобы попрощаться. А мы потом кремируем.
- Ты уже был на кремации?
- Стоял дальше, чем остальные, - кивает, произнося негромко, - не мог подойти ближе... и чувствовал себя виноватым, что не смог попрощаться.
- В этом нет твоей вины, - изрекает парень, - мы здесь тоже сжигаем тела, если от них остается хоть что-то. Я понимаю тебя, это тяжело. Поэтому здесь нет твоей вины.
- Скольких ты так хоронил? - Чон не смотрит на старшего, ведь знает, тот не посмотрит в ответ. Ким часто что-то рассказывает, не смотря на собеседника. И парню пока не удалось разгадать такое его поведение.
- Многих, - вздыхает Тэхён, поднимаясь и принимаясь расстёгивать штаны.
- Ты чего?
- Купаться пойду.
- Купаться? - удивляется Чонгук, переводя непонимающим взгляд с парня на воду и обратно, замечая, как Ким стягивает ещё и боксеры.
- Ну да. А ты? - усмехается парень, заходя в воду. Прозрачную воду. Просто чудо, не иначе.
- Я... я не умею... кажется, - чешет шею и пожимает плечами.
- Давай, я научу, - Чон резко поднимает голову, слыша брызги. Ждёт, что Тэхён всплывёт. Но его нет на поверхности десять секунд, пятнадцать. И Гук больше не медлит, быстро раздеваясь и шагая в воду, ища глазами парня. Куда он...
- Попался! - как водяной мостр выныривает Ким из воды, хватая парня сзади и наваливаясь.
- Ааа! - они оба падают в воду. Чонгук машет руками и ногами, не понимая происходящего. Вода неприятно обволакивает кожу, становится холодно. Непонятно, где вверх, а где низ. Но вот ноги чувствуют опору, а за руку тянут.
- Ну чего ты? - спрашивает Ким, пока Чон кашляет и пытается убрать воду с глаз. Она забивается всюду: в уши, в глаза, в нос и рот, - и правда не умеешь, - смеётся, хлопая по чужой спине.
- Холодно, - оставаясь по пояс в воде, Гук покрывается гусиной кожей, обнимая и потирая себя за плечи.
- Надо двигаться, - отвечает Ким и берёт за руку.
- Нет, я не пойду больше, - но кто его спрашивал? - холодно-холодно! - он убегает на всех парах от Тэхёна, который брызгается, плавает очень быстро и пытается затащить его обратно в воду, - Тэхён! - ему удаётся обхватить и снова скрывать под водой, но Гук уже знает, что ему искать и быстро оказывается на поверхности, снова кашляя и хватая ртом воздух, - ты меня утопить хочешь?!
- А ты знаешь, что значит "утопить"?
- Конечно! - наклоняет в бок и трясет головой, пытаясь убрать воду из ушей, - чокнутый!
- Давай, надо научиться плавать.
- Я утону!
- Брёвна не тонут, - смеётся Ким, возвращая младшего к себе за руку, - давай, - Чонгук больше не сопротивляется, закусив губы и сжав зубы, учится усердно. У него начинает получаться перебирать ногами и руками вместе, и это перестаёт выглядеть смешно. Долго держаться на воде у него, правда, не получается, но через упорных пару часов они вылезают из воды удовлетворённые. Чонгук плавает, Тэхён больше не беспокоится.
- Я устал... - тянет Чон, ложась на траву и обсыхая, чувствуя мурашки.
- Зато научился. Где тебе ещё такое увидеть? - Ким садится рядом, сгибая ноги и кладя на них руки.
- Точно не на станции, - парень смирился, принял и продолжил жить дальше. Он не сможет вернуться. Живым по крайней мере. Так что будет здесь, - хён?
- М?
- А как ты попал в сопротивление? - Тэхён хмыкает, прикрывая глаза.
- Намджун привёл. Мы все в той или иной степени состоим в нём. Кто-то более активный, кто-то - менее. Но все трудятся на благо.
- А к вам можно? - повисает пауза, которую Гук не спешит прерывать. Сказал, не подумав.
- Я подумаю, - наконец, произносит старший, - одеваемся, - Чонгук прикрывает глаза, устало просторав, - щас вернусь, - вслед ему ничего не говорит, а поднимается, тянясь за одеждой. В ней теплей, чему парень не может не радоваться. Куда запропостился Тэхён? Вот это волнует.
- Кто ты? - грозно звучит из-за спины. Совсем не знакомый голос приколачивает к полу, заставляя замереть, - кто ты, я спрашиваю, - Гук улавливает щелчок курка и медленно поднимает руки.
- Я безоружен, - издаёт он.
- Повернись, - исполняет, никуда не торопится. Как учили. Но вот сердце с бешеной скоростью стучит, - глаза в пол, - слушается, разглядывая массивные чёрные ботинки и темно-зелёные штаны со складками, заправленные в них, - кто ты?
- Намджун, - за спиной доносится голос Кима, следом шаги, - какими судьбами?
- Кто это с тобой? - серьёзно спрашивает в противовес улыбающемуся Тэхёну. Голос не дрогает, как и рука с пистолетом, направленным точно между глаз. Чонгук знает: ему не стоит дёргаться, и молит старшего разобраться с ситуацией быстрее.
- Чон Чонгук, он со станции, - брови Джуна взлетают вверх.
- Какого черта, Тэхён?! - повышает тон, переключая всё внимание, - ты под конец лет свихнулся?
- Он потерялся, его чуть не сожрали. Что мне оставалось делать?
- Бросить на произвол судьбы, - жёским голосом отрезает старший Ким, - разве ты не делал так всегда? Что поменялось в этот раз?
- Позвольте... - начинает Гук, но его тут же прерывают.
- Молчать, - парень прикрывает глаза, сжимая руки в кулак, - что ты с ним возишься, скажи мне?
- Потому что он бы не выжил. Намджун пойми, не мог я его оставить. Он не...
- Он солдат правительства. Вот кто он.
- Он солдат отряда станции, который оружие впервые держал, - теперь и Тэхён становится серьёзным, - он боялся, но пытался сражаться. Разве ты не говорил, что таким нужно помогать?
- Говорил. А ещё говорил о том, что солдаты правительства не принесут нам никакой пользы, только проблемы. Сколько раз я просил не возиться с ними? - они замолкают на несколько минут, смотря глаза в глаза.
- Опусти пистолет, он никуда не убежит, - глубоко вздохнув, Намджун опускает оружие, позволяя Чонгуку спокойно выдохнуть, - и что ты мне предлагаешь делать?
- Пусть он возвращается.
- Как? Путь закрыт.
- Мы оба знаем, где можно пройти.
- Что?! - Ким вскрикивает, - ты думаешь...
- Я не думаю. Раз он такой любимец судьбы, значит, у него получится. Если же удача отвернётся, значит, так тому и быть, - Чонгук поджимает губы, поднимая голову. Намджун был высоким, выше Тэхёна, с платиновым блондом на волосах, пухлыми губами, узким разрезом глаз и прямым носом. Спортивное телосложение и широкие плечи, кажется, их отличительная черта, - Тэхён, - зовёт того Джун, смягчая голос. Теперь он не выглядит страшным, теперь он спокойный, более ласковый, - пойми, мы не можем принять в свои ряды солдата правительства. Как бы я не хотел этого, Люк нам не позволит.
- Пропади он пропадом... - бубнит Ким, громко выдыхая.
- Не ругайся, это ради безопасности.
- Чонгук не крыса, он преданный парень и много что умеет. А если не умеет, то быстро схватывает. Он не будет нам угрожать.
- Я верю тебе, - кивает Джун, - но Люк не поверит. Убьет его, как только он переступит порог. Ты же знаешь сам.
- Но мы не можем отправить его на смерть, - поникает Тэхён, поворачивая голову к младшему, стоящему тихо и слушающему.
- Каждому своё место в этой системе. Для него оно внизу, для нас - наверху. И как бы мы не хотели, исправить это сейчас невозможно. И как бы мы не старались, всё должно вернуться на места, - Чонгук находит Намджуна мудрым и рассудительным, готовым защищать близких. Парень уверен, это тот самый старший, о котором рассказывал Ким. Так что не мудрено, если воспитание лучших качеств в Тэхёне, его заслуга.
- Я понял, - кивает, прикрывая глаза, - идём, тебе нужно переодеться.
- До свидания, - Чон кланяется Джуну.
- Пусть удача будет на твоей стороне, - как-то грустно звучит. Но она ему понадобится.
Домой они возвращались в тишине, перебирали ногами тяжело. Будто тяжесть расставания навалилась на плечи сразу. Тэхён не проронил ни слова, пока Чонгук надевал грязную форму солдат города. Гук придумывал отговорки и правдивую историю, на случай допроса. Тэ ругал себя, что снова попытался довериться человеку правительства. Намджун открыл ему глаза вновь: они из разных миров, они не могут сотрудничать, они друг другу никто. Всего лишь человек-сопротивление и человек-крот. Их судьба не может переплестись и остаться, придётся рано или поздно расстаться и вернуться на свои места. Джун прав: каждому своё место. И Ким, кажется, снова забыл, что его место на дне этой системы. А Чонгук имеет шанс построить нормальную жизнь и стать не просто солдатом. Но тогда им придётся сражаться, не на жизнь, насмерть. И эта мысль не последняя из самых тяжёлых, носившихся в голове.
Перед уходом Чонгук оборачивается на ставшую привычной комнату, грустно улыбаясь и запоминая каждый день. Он бережно сохранит эти воспоминания и спрячет далеко в коробку, чтобы в особо грустные моменты доставать и поднимать себя с колен. Тэхён показал: нет ничего, чему невозможно научиться. И Гук будет придерживаться этого правила.
- Так скоро приходится расставаться, - начинает Чонгук, желая потянуть время ещё немного.
- Приходится, - кивает Ким, - будь осторожен.
- Процент выживания минимален, - и от этого ноги подкашиваются, - так что мы больше не встретимся.
- Тогда я буду скучать по твоему сонному лепету по утрам, - усмехаются, улыбаясь, - когда дойдёшь до ворот, попробуй как-то обозначить, что ты свой.
- Вряд ли получится...
- А ты верь.
- Я попробую, - смолкают, растягивая прощание дальше. Но времени уже нет, - тебе пора возвращаться.
- Тебе тоже.
- Тогда, нужно прощаться?
- Был рад встретить тебя, Чонгук, - Ким протягивает руку, которую жмут в ответ, - береги себя.
- Спасибо за всё. Будь осторожен, - Чонгук кланяется, отпуская чужую руку, разворачивается и уходит, скрываясь в темноте. Перед самым спуском оборачивается, не видя Кима. Ушёл. И ему уже пора. Только не оборачиваться, иначе не сможет уйти.
Чонгук знал, куда и на что идёт, Тэхён предупреждал его о трудности пути. Поэтому не отчаивался и всё шёл вперёд. Перебирался через завалы, протискивался в узкие щели и перепрыгивал через дыры. Он старался не думать ни о чём другом, кроме пути, но мысли всё равно летали, перебрасываясь из одной точки в другую, унося далеко или разбивая о реальность.
Когда дорога стала чистая, а на земле прослеживались рельсы, стало понятно: станция близко. Какая из? Какие ворота? Он так долго шёл, чтобы поворачивать назад, но вот страх смерти настиг быстрее, чем Гук успел его прогнать. И когда липкие объятия захватили его к себе, он отдался им, сосредотачиваясь сильнее и не упуская ничего из виду. Он не прогнал эти эмоции, ощутил и провёл через себя. Чон старался в этой жизни, очень старался. И надеется на милость судьбы в любом из случаев.
Впереди замечена красная лампочка, отчего Гук останавливается и замирает. Он добрался. Это лампочка последней границы, с той стороны такая же. Один из микроконтроллеров. Его уже прогнали по нескольким камерам и излучениям, пока он стоял и не знал, как поступить.
- Чон Чонгук!! - крикнул он, слыша тихий писк и видя на себе красную точку, - сержант! 23 года! Группа семь!! - он кричал, стараясь разборчиво произносить, не двигался, хотя сердце билось в ушах слишком быстро. Он замолчал, слушая эхо собственного голоса, затаил дыхание и просто ждал. Ждал пули.
Но в ответ послышалось только шипение и громкий короткий сигнал, а дальше яркий свет ослепил глаза. Чонгук жмурится, напрагаясь всем телом и прощаясь.
«Мама, папа, командир Сун, Хосок-хён, Джин-хён, Тэхён-хён...»
~~~~~~~~~
Ваша Тень~