Жизнь?
- Это всё, что ты можешь сказать? - Чонгук уже не знает, как убедить этого капитана в своей правде. Он постоянно переспрашивает, просит рассказать ещё раз и капается дальше, хотя глубже уже некуда.
- Это всё, - Чонгук не понимает, почему ему не верят. Он наплёл им про бункер, про запасы, про долгий сон и бродячие походы, но не слово не сказал о Тэхёне. Нет, в жизни не расскажет им о нём, хёну не нужны проблемы. И да, его история не совсем похожа на правду, но у неё есть место быть, такие случаи редкие, но они бывают. С этим ничего не поделать. Им остаётся посадить его к полиграфу.
- Тогда, на сегодня закончим, - Чонгук не верит в этот конец. Его отпускают, после нескольких часов в кабинете. Он действительно свободен!
- Спасибо. До свидания, - он встаёт, кланяется и выходит. Так странно теперь выходить на проходы станции после улиц. Так странно не видеть над собой купола неба. Так странно не слышать голоса Тэхёна. Гук отвык от пребывание под землёй, и сильно привык к Киму. Как-то даже очень сильно.
До дома он доходит в окружении солдат штаба, их немногочисленного состава. Они не задают вопросов, они просто выполняют приказ. Чонгук прекрасно понимает, но хочет поговорить хоть с кем-нибудь, кроме капитана и солдат. С тем, кто его поймёт, не станет переспрашивать и копаться в душе, не станет давить и дождётся, пока парень сам всё расскажет. А самое главное, кто поверит ему без убеждений.
Запирая комнату, он не включает свет. Просто стягивает вещи и падает на кровать, спокойно выдыхая и прикрывая глаза. Расслабляется впервые со времени их совместного купания. А пик нервов пришёлся, когда его чуть не убили. Яркий свет ослепил, а потом его ударили и скрутили, прижав лицом к полу, вдавили ногами и заставили кричать о том, кто он и зачем здесь оказался. Под руки подняли и поволокли за собой на станцию, подталкивая и подгоняя. Чонгук на минуту почувствовал себя собакой, которую можно просто кинуть на мясо другим иди убить. Его жизнь ничего не значила в тот момент. И... Чон сочувствует сопротивлению, потому что их также не уважают, пренебрегая чужими жизнями.
Ночь парень провёл в бессоннице. Ворочился с одного бока на другой, пытался заснул и даже засыпал на короткие часы, которых не хватало категорически. Он вскакивал, делал упражнения, кружил по комнате, снова ложился и прикрывал глаза. Но уснуть надолго у него не получалось. Поэтому рано утром Чонгук еле встал с кровати, был жутко рассеянным и валился с ног, чуть не сбивая соседей. Сун, обнаруживший его в таком состоянии перед зарядкой, отправил домой высыпаться. И Гук только кивнул, прикрыв глаза, ничего не отвечая и продолжая механически двигать щёткой во рту. Тяжело, очень тядело было проснуться. Слишком жарко. Спёртный воздух кружил голову хлеще, чем на поверхности от химических соединений, хотя раньше такого не замечал. Тело было слишком тяжёлым, не хотело слушаться хозяина и просто вело себя овощем. Чонгук свалился без сил обратно после водных процедур, которые обычно окончательно пробуждали его. А в этот раз клонили обратно в сон. И он, наконец, провалился в Царство Морфея, но опять же проспал недолго, проснувшись в поту. Слишком жарко, слишком. Глаза открывать не хотелось, но Чонгук чувствовал, как по голове его гладили нежные руки, и это заставило его посмотреть на неё. На его маму, сдерживающую слёзы и грустно улыбающуюся.
- Мамочка... - шепчет он, накрывая аккуратную ручку своей полностью, легко сжимая и говоря: «я здесь, со мной всё хорошо».
- Чонгук-и... мой милый... - она больше не сдерживается, прикрывая рот, - как же... как же так...
- Всё хорошо, - сил не было, но слёзы побуждали его сесть и заключить хрупкое тело женщины в крепкие объятия, прижать к себе и самому почувствовать тепло родного тела, стук родного сердца и звук родного голоса. На поверхности он больше всех скучал по матери, по их вечерам и разговорам, по объятиям, совместным слезам и радостям. Чонгук привык держать эмоции в себе и не давать повод к волнению. Но если его что-то волновало, и он уже не мог сдерживаться: приходил к маме. Они заваривали чай, выключали свет, садились рядом и говорили. Часы напролёт. Отец иногда находил их плачущими в объятиях и присоединялся, чтобы успокоить свою семью и окунуться в атмосферу тепла и уюта.
И сейчас Чонгук нуждался в матери. Она была тем человеком, способным без слов понять абсолютно всё, услышать стук сердца и успокоить душу. Она выслушивала, успокаивала и наставляла на верный путь, давала советы, гладила по голове и делилась опытом. Парень благодарен своей маме, он любит её, очень любит.
К вечеру ему стало лучше, хоть и шатало во все стороны и периодически парень выходил с прямой линии и чуть не врезался в стенки. Эмоции ушли, оставляя рассудок, ушли переживания и страхи. Ему хотелось встретиться с командой, поговорить, убедиться в их порядке. И встретился, получая объятия, разговоры, подзатыльники и наказания. Сун отличтал, но мягко, Джин долго рассказывал лекцию, а Хосок просто выдохнул, ероша волосы и хваля за смелость. Они провели весь вечер в кабинете, не пустив Чонгука на ночной обход, хотя парень очень просил взять с собой. Но старшие были непреклонны. Поэтому он попрощался и снова ушёл спать. Закрывая глаза, Гук ловил звёзды, вскакивал в поту и пытался уснуть. Кое-как заставил себя, недоумевая. Так странно это чувство, чуждое чувство.
День за днём прошла неделя, Чонгук стал быстрее засыпать и легче просыпаться, его вновь пустили к команде и дали возможность исполнять привычные обязанности. И Гук старательно делал вид, что всё хорошо, что ему нравится и что он скучал. Но душа его тянулась наверх, к Тэхёну. По нему парень скучал больше. По его болтовне перед сном, скрытой заботе, игривых наставлений, взбаломошенности, открытость. Он скучал по адреналину, по свободе, по воздуху, который въелся под кожу, и организ требовал его. Может, по этому люди станций считают его опасным? Но не об этом. Парень скучал по дому, по закатам, по охоте, по улицам, по обычным бытовым делам и компании. Они привязались друг к другу, и Чонгук не представляет, как жить дальше в одиночку, если уже нашёл в человеке свою родственную душу, наладил контакт, привык, а потом пришлось разлучиться. Возможно, Гук преувеличивает, но это чертовски неприятно, и даже больно. Ведь нет на станции такого человек, как Тэхён. Такого же родного, уверенного, эксцентричного, заводного и... живого. Тэхён живой, из него эмоции и энергия бьют ключом, и рядом с ним хочется жить. И отделаться от чувства, которое расползается по телу, Чон не может. Ким живой. А Гук будто мёртвый.
Вторая неделя помогла вклиниться в обычный режим, и Чон просто не понимал, как он мог так жить. Не понимал, как жил по одному и тому же расписанию, как ходил в одни и те же места, как делал одни и те же действия. Ровно две недели он провёл на поверхности, и там прожил их намного интересней, чем здесь всю остальную жизнь. Он ходил, как робот, бродил туда-сюда через силу, натягивал улыбку и пытался делать привычный вид. Но он скучал, скучал сильно и рвался сбежать окончательно. Ведь просто не мог вернуться. Не мог вклиниться в режим, делал через силу, уставал больше и выгорал. Товарищи по команде не раз спрашивали, переглядывались между собой. Куда делся их смышлённый и любопытный Чонгук? Где их ребёнок? Ребёнок остался у озера, остался, чтобы жить там. Чтобы дальше любоваться восходами и закатами, купаться в чистой воде и не отрывать глаз от звёзд. И душа не хочет возвращаться обратно, после исполнении мечт. Она хочется ставить новые цели, исследовать каждую улицу города, изучить каждого существа. Она хочет исполнять новые мечты, а не быть полезно-бесполезным. Чонгук считал себя бесполезным здесь, ведь ничем полезным они не занимались. Серьёзно, он в жизни не жаловался на их систему, расписание, волонтёрство, походы и осмотры. Но стоило ему показать, как можно жить иначе, места себе не находил. Просто не может никак вернуться.
Прошедший месяц не принёс ничего путного. Чонгук всё также выполнял обязанности, как робот, считал себя бесполезным, скучал по поверхности и отторгал прошлую жизнь. В голове всё не укладывалось, как он мог так жить. Этот вопрос вертелся в мыслях день и ночь. Сутками напролёт он думал об этом. Думал, думал, думал... и ответа не было. Ничего не приходило в голову, а работа с каждым днём сваливалась на голову тяжёлым обухом, набирая вес. Чонгук загорался, когда им поручали что-то вне расписания и потухал, когда это заканчивалось. Ему нужен был драйв, ему нужен был адреналин, ему нужен был движ. Любой, даже самый малый. Он хотел быть полезным, хотел действовать, изучать, уходить и исследовать. Хотел лазить, бегать, прыгать, стрелять. Просто хотел жить на поверхности... просто хотел. Но у него больше не было выбора, кроме как оставаться здесь и работать. Будни стали серыми и не приносили удовольствия. Лина не могла понять, что случилось с её сыном, пыталась узнать, но толку не было. Чонгук сам не знал, что происходит, чего он хочет и нужно ли ему это. А ещё, готов ли он рискнуть. Эта неспособность принять нормальное решение вкупе со всем остальным коктейлем наполняли его и превращали в амёбу. Чонгук хотел изменений. И чем скорее они произойдут, тем лучше. Иначе он сам выкинет что-нибудь, отчего могу быть проблема и о чём он может пожалеть. Гуку не хочется этого делать, но он в ничтожном шаге от действия...
~~~~~~~~~
Ваша Тень~