Мысли об императоре

Неизвестно, сколько времени прошло, но в какой-то момент разуму Толи, видимо, наскучило блуждать в темноте, и он решил, что пора возвращать курьера в реальность, какой бы хреновой она ни была.

А она была ужасной. Парень с трудом приоткрыл опухшие и слипшиеся веки и первым же делом подумал, что умирает. Перед ним виднелся темный пустой туннель с ярким источником света в самом конце. К сожалению, иллюзия себя не оправдала. Переборов тремор и протерев глаза, парень разглядел небольшой костерок перед собой, играющий языками пламени на фоне непроглядной ночной темноты.

По другую сторону от костра, как ни в чем не бывало, в позе йога сидел Эмиль, вновь обгладывая косточки какой-то едва ли съедобной живности. В голову Толи пришла мысль, что, возможно, весь поход к церкви и все, что было после – не более чем странный ночной кошмар, а они так и сидят во дворике старого мотеля, неподалеку от центра Иствика.

К несчастью, эти сомнения мужик быстро развеял, видимо, обратив внимание на слабые, полусонные стоны парня:

- С пробуждением, Толи, - не отвлекаясь от своего ужина, пробурчал Эмиль. - Здорово же тебя накрыло.

- Ммм... Водички... - едва разборчиво пробормотал курьер.

Эмиль, не произнося ни слова, аккуратно подтолкнул ногой потертую фляжку в его сторону. Резко рванувшись к ней, Толи принял сидячее положение и, схватив ее, стал жадно пить.

- Как знал, что пригодится, - лишь усмехнулся мужик, с интересом наблюдая, как парень поглощает драгоценное содержимое фляги за один подход.

Закончив, Толи выронил ставший бесполезным предмет и, громко икнув, начал восстанавливать дыхание и, наконец, понемногу приходить в себя. Чуть оклемавшись, он осознал, что Эмиль не просто так толкнул флягу именно под левую его руку, да еще и с заранее откупоренной крышкой. Взглянув на правую ладошку, парень болезненно поморщился.

- Да уж... - хитро прищурившись, протянул Эмиль, теперь глядя на то, как парень с недоумением разглядывает свою туго перемотанную тряпками культю.

- А че... Что случилось то? -момент, после которого его руке потребовалась перевязка, явно выпал из памяти Толи.

- Ну как что? Ты ужрался первородной хтонью, а потом внезапно решил ебнуть по каменной плите, - совершенно буднично ответил мужик. - Надо сказать, вышло у тебя на славу. Со всей силы ебнул. Вот только руку в кулак забыл сжать, ну и... - он легким жестом кивнул на искалеченную конечность. - В общем, не знаю, чего именно ты хотел этим доказать, но доказательство, очевидно, налицо.

Толи с отвращением зажмурился, представляя, как его ладонь влетает прямо в гравюру с Райкой, и пальцы расходятся в разные стороны под неестественными углами. Он вздрогнул, а затем резко раскрыл глаза и уставился на мужика. В его голову пришло внезапное осознание произошедшего.

- Так это ты! – он указал пальцем здоровой руки на деда перед ним. - Из-за тебя я накачался-то! Ты меня туда непонятно зачем притащил, а потом еще хтонью напоил! Откуда она вообще там взялась?

- Я, Толи? – мужик невинно развел руками, между делом отбросив обглоданные косточки за спину. - Ну, допустим, в церковь я тебя привел. Но я же хотел доказать, что не врал тебе все это время! А про хтонь... Ну кто вообще мог знать, что так случится?

- Ты! Ты мог знать! – не собирался успокаиваться парень. - И знал наверняка! Я ж еще на подходе заметил, что там облако какое-то!

- Откуда, Толи? Какое облако? – продолжал оправдываться хитрющий дед. - Да, в таких церквушках у алтарей протоки с хтонью стоят, чтобы трансовые состояния вызывать при молитвах. Вот я и думал, «поддать газку», чтобы пыль разогнать. Кто же знал, что он засорился так, что его от двух ударов прорвет? Ну а то, что ты решишь со стенкой побороться - так вообще никто догадаться не мог!

Парень явственно ощущал, что его пытаются надуть, но пока не понимал, каким именно образом. В голове все еще стоял туман. Хтониевое похмелье - всегда особенно сильно, но в этот раз было практически невыносимым. Спорить с изворотливым мужиком в таком состоянии было задачкой не из легких.

- Вот ты гад, конечно... - Толи протер глаза здоровой рукой, а затем снова вскричал: - Чего ты мне всем этим доказал-то? Для чего я заказ свой просрал? Чего ради все это было, скажи!

Внезапно Эмиль погрустнел:

- Так на гравюре же все написано было. Я ведь рассказывал тебе, - он взглянул на Толи, - И про первую императрицу, и про проклятье Райков. Про орден Сангвис и нооканнибализм. Ты что, не помнишь ничего?

В этот момент курьер почувствовал себя пристыженным. Он и правда ничего этого не помнил. Возможно, Эмиль действительно рассказывал ему об этом, но он в то время был занят совсем другим. Парень вспомнил гравюру с тоннами древнего текста и... Лицо Райки с ее глазами-безднами. Детали из пережитого кошмара начали постепенно всплывать в его памяти.

- Вспомнил что-то, Толи? – Эмиль постарался заглянуть в затуманенные глаза парня, уставившегося в землю.

- Вспомнил, - коротко кивнул парень. - Да только вообще не то.

Вспомнил Толи и Эмиля в образе шестирукого хтонического джина. И теперь он сидел напротив него у костерка где-то в богами забытой глуши. Обычный полуголый, лысый мужик. Хитрый до невозможности.

- Ты ведь мне так и не рассказал, кто ты и откуда ты такой взялся, - пробормотал Толи, путаясь в собственных мыслях.

- Так искин из коробки, - недовольно ответил тот. - Райка ради, Толи! Какая, нахуй, разница?

И правда. Какое это сейчас имело значение? Будь Эмиль обычным невзрачным мужиком, хтоническим джином, да хоть самим пропавшим императором Малгусом Райком IV - что это меняло для Толи?

- Все время меня в чем-то обвиняешь, подозреваешь. А я-то на твоей стороне, дурачина! – в этот раз в словах Эмиля сквозила едва ли не обида. Очень сложно было не проникнуться его пылающей искренностью. - Истину тебе раскрыть пытаюсь! А ты, словно глухой, как и все остальные! Все поголовно - умники, всезнайки! Уши в жопу запихали и сидят такие самые умные с грустными глазами. И чего перед вами распинаться? Эх! – мужик расстроенно махнул рукой.

«Как все»... Парень отчего-то вспомнил проклятых бездомных, оккупировавших проспект Бореалиса с их грязной хтонью. А после – величественную, богоподобную Райку, окруженную сотнями трупов и беспомощно смотрящую пустыми глазами в одну точку. Представил и себя - напротив костерка. Непонятого мыслителя и ценителя прекрасного, лютого мизантропа, серого кардинала нейтралитета, бесстрашного борца с конспирологией, вселенским бредом... И просто куска дерьма.

И что же между ними всеми было общего?..

Парень закусил нижнюю губу. Почему-то ему стало очень погано в этот момент.

- Ну ты чего, Толи, заснул? – попытался вернуть его в реальность Эмиль.

Курьер поднял на него глаза и тихо вздохнул:

- Чего ты хочешь от меня? Чтобы я тебя отпустил? Ну так иди на все четыре стороны. Заказ я уже все равно не успею выполнить в срок. Так что – свободен.

Мужик задумчиво усмехнулся, но тут же скривил кислую мину:

- Премного благодарен. Но как-то это вымученно, знаешь, - он неторопливо почесал бороду.

- Чего? – парень непонимающе мотнул головой.

- Ну, как-то без души, - медленно протянул тот, глядя в темноту. – Думаешь, я от тебя раньше сбежать не мог? Тут дело, понимаешь, вот в чем... Ты то меня отпустил, а вот я тебя не отпускал еще, - в голосе Эмиля вновь промелькнула слегка пугающая нотка, но в этот раз курьеру было просто все равно.

- Что тебе надо, дед, а?

- Может, хватит уже думать о том, что надо другим, и, наконец, подумать о том, что надо тебе, Толи? – мужик внезапно поднялся со своего места, подошел к курьеру вплотную и ткнул его пальцем прямо в лоб. - Рассказывай, что вспомнил. Я-то слушать все-таки умею.

Парню оставалось только развести руками. Он не имел никакого представления, в какие игрища его затягивает Эмиль. Однако поделиться своими видениями Толи все же хотелось. Не важно с кем - пусть даже с этим странным, едва знакомым мужиком. Это было всяко лучше, чем держать всю эту гадость в себе. И, мысленно плюнув на все, он начал:

- Знаешь, мне там, в церкви, привиделось кое-что...

***

И Толи рассказал Эмилю все. Начиная с собственных мутных воспоминаний о детстве. О том, как его родителей из коммунистической ячейки сдала властям его собственная, повернутая на императоре бабка, после чего он их больше никогда не видел. О том, как случайно выжил в неудачном покушении на императора, а потом бродил среди выгоревших трупов в поисках той самой бабки. О том, что затем его на долгий десяток лет отправили в один из многочисленных детских домов в новой Далманской республике, куда свозили всех сирот без разбору, пока империя медленно умирала, изливаясь хтонью у всех на глазах. О том, как он понял, чего стоят убеждения людей.

И заканчивая чудовищным, кровавым видением о Райке, пустые глаза которой стали своего рода апогеем всего того бессмысленного насилия, творившегося в проклятых, забытых всеми возможными богами землях Майя [11].

Эмиль и правда оказался на удивление внимательным слушателем и за все время рассказа не произнес ни слова. И даже когда Толи наконец замолчал и в ожидании уставился на него, тот еще несколько минут продолжал молчать, обдумывая услышанное. И вот наконец он решился развеять тишину и произнес:

- И чего, Толи, мораль-то какая?

Чем совершенно огорошил парня. Тот попытался выдавить из себя хоть что-то, но в итоге просто покачал головой:

- Не знаю. Нет здесь никакой морали.

Эмиль в ответ усмехнулся и уставился на тлеющие угольки в костре. А затем внезапно заговорил с абсолютной серьезностью в голосе:

- Толи, ты знаешь, хтониевые видения – это тебе не приходы с квазина [12] ловить. Все мы в этом мире связаны через хтонь, чем бы она ни была. Может статься и так, что Райка, которую ты видел, была настоящей.

- А ты? – неуверенно спросил парень. - Тебя я там тоже встречал.

- Может, и я тоже, - слабо улыбнулся мужик. - Но да не в этом суть. Как ты думаешь, Толи, почему Райка стала такой, какой ты ее увидел?

- Откуда мне знать, - курьер повел плечами. - Натворила много и насмотрелась. В конце концов, империи бескровно редко строятся.

- А вот ничего подобного, - отрезал мужик. - Империю она строила уже такой. А вот как стала человеком, который империю способен возвести?

- И как? - спросил парень, глядя на Эмиля, который все еще продолжал с отсутствующим видом пялиться на пепелище костра.

- А ровно так же, как и ты, - ответил мужик на Толин взгляд. - Прошла по пути, полному бессмысленной жестокости, боли и насилия. И пришла в итоге на перепутье. Стояла там и думала, куда дальше пойти, как разорвать порочный круг. А дорог-то всего две. Одна – смирение и прощение. Иными словами – позволить об себя ноги вытирать. Другая – ненависть и месть. Ну или, попросту, заменить собой тех, кто эти ноги вытирает. И вот дилемма... Стой себе, решай...

Эмиль замолчал. А до Толи наконец начало доходить, что общего у него с бездомными, Райкой и вообще со всеми браудинцами. Одна дорога на всех, да перепутье, что замыкает ее в петлю. А ровный, грустный строй из людоедов и их жертв так и продолжает по ней медленно тянуться, сменяя по пути декады и поколения.

- Райку-то уже не спасти, Толи, - тихо продолжил Эмиль. - Она свой выбор сделала и, как ты мог догадаться, едва ли осталась им довольна. Навернула кружок, а в итоге все равно вернулась на перепутье, да так там и застыла, поняв, что в конечном счете ничего не изменила. А вот тебе, в свою очередь, еще только предстоит свой выбор сделать.

- Не хочу я ничего выбирать, – пробормотал в ответ Толи. - Когда вопрос так стоит, то лучше и не решать ничего вовсе.

- Ну так все равно придется, - парировал мужик. - Вот ты заказ свой взял. А меня, говоришь, отпускаешь. А дальше что?

Парень внезапно для себя хмыкнул и уставился куда-то в окружающую ночную пустоту. И правда, что дальше? Его отказ принимать решение в конечном счете ведь вовсе не избавлял его от необходимости находиться в этой замкнутой петле. В его персональном маленьком аду, где каждая новая доставка была своего рода очередным кругом бессмысленных метаний, которые в итоге все равно приводили его к самому началу. На чертов выцветший склад, пропахший запахами крысиного дерьма, лукового дыхания деда-расиста и потом всех заходящих курьеров. Как Райку - к той жестокой, кровавой картине. Как бездомных - на их застолбленные места на проспекте.

Толи вновь ощутил то неизбежное и отвратительное чувство бессилия. Так сильно, что ему захотелось плакать. С силой сжав кулаки, он едва слышно пробормотал себе под нос:

- Суки...

Но кто суки? Ведь тут буквально некого было винить. Потому что адская хтоническая петля гордым клеймом лежала на каждом браудинце. Будь то – император или простой бомж - он шел тут же, рядышком, через соседнее плечо. И от этого понимания ужас сложившейся ситуации становился только сильнее.

По щеке Толи скатилась одинокая, тоскливая слеза. Он тут же шмыгнул носом и быстро утер следы своей слабости грязным рукавом.

- Нормально, - услышал он голос Эмиля, который, видимо, заметил это в темноте, - Со слезами, как и с потом, говорят, дурь выходит. Токсичная хтонь так покидает организм...

- Отстань, дед, - совершенно потерянным голосом огрызнулся курьер. - Не до того вообще...

- Дурак ты, - без злобы ответил тот. - Я ж тебе помочь пытаюсь. Эх, Толи, Толи... Доколе ты так жить собираешься, а?

- Так, а как жить?! – наконец не выдержав, взорвался парень. - Как Райка, переступая через других, в крови и насилии – плохо. Как терпила, которого раздавят и не заметят – плохо. А как иначе-то?! Что делать, если сама дорога – говно?

- А вот это ты очень верно подметил, - внезапно оживился Эмиль и даже подобрался поближе к курьеру.

Парень с выражением полного непонимания на лице даже не успел и слова сказать, как дед снова заговорил:

- Ты ведь прав. Дорога эта – полное говно. Но если она такова, то зачем по ней идти?

- Что... Чего?.. – парню начинало казаться, что у мужика начинается новая фаза его бредовых бормотаний.

- Ну, Толи! Головой-то своей думай! Ты ведь вроде не глупый совсем, - не унимался Эмиль.

Хотя... Сама мысль о том, что эта петля, как говорится, не выбита в камне, не казалась такой уж странной. Более того, Толи даже интуитивно осознавал, как она зарождалась. Но нейроны в его голове никак не хотели выстраивать эту бесхитростную концепцию. Ведь думать о подобном действительно сложно. Когда дорога одна – все в ней понятно, какой бы ужасной она ни была. Но стоит добавить картинке еще одно измерение - и простора станет не просто в разы, а на порядки больше.

Толи вновь ощутил себя частью этой унылой толпы, что, не поднимая голов, медленно брела в огороженном направлении. Приложив немалые усилия, он наконец осознал, что видит внизу, куда был направлен его взгляд. Там, где вместе с ним бездумно маршировали сотни тысяч ног, вышагивающих рядом. И, глядя на эту сухую, вытоптанную землю, парень внезапно усмехнулся сам себе.

Ведь как рождается новая дорога? Будь то проторенная колея петли или едва заметная, заросшая тропинка? Под ногами идущих. Под его ногами. Она складывается из миллионов самых разных, но постоянно повторяющихся следов. И что смешнее всего - всякая дорога начинается с единственного, одиноко оставленного следа. Но где? Она ведь не существует в пустоте, сама по себе.

С трудом преодолев страх, Толи все-таки поднял голову и взглянул в сторону. А там... Обочина дороги. И за ней – чистое, бескрайнее поле. Совсем незнакомое, но до боли родное. Как то безмятежное поле из детства, в котором было так хорошо бегать и играть. И никому оно не принадлежало.

Шаг за шагом парень медленно продрался сквозь людской поток и замер на краю. Дыхание сперло в груди. Оставался лишь один робкий шаг. Но уже не по чужим следам, а по мягкой, нехоженой траве. Посмеет ли он?.. Ответ уже был ему известен.

Толи глубоко вдохнул и, не оглядываясь, шагнул вперед...

В тот же миг у ночного костерка очнулся уже совсем другой человек.

- О... - довольно проурчал Эмиль. - Катарсис, а?

- А за дорогой-то... - только и смог выговорить пораженный до глубины души Толи.

- Ага, - кивнул Эмиль, на лицо которого вновь вернулась знакомая хитрющая улыбка. - Чудеса, правда? Пускай они там со своим говном копаются дальше. А тебе, Толи, теперь, может, и не по пути с ними.

Парень, не в силах закрыть рот, круглыми глазами глядел на знакомого мужика и никак не мог понять, почему теперь и его видит совсем иначе. Как так оказалось, что полоумный дед из коробки внезапно превратился в его духовного наставника? Этому могло быть только одно объяснение. Едва ворочая языком, Толи спросил:

- Ты кто такой? Не пропавший ли император, часом?

Эмиль лишь усмехнулся:

- А чего ж не император? И императором был, - в глазах чудного деда скакали безумные огоньки отражавшихся головешек. - Я вообще много кем успел побывать. И императорами, и королями. И даже тобой, Толи, - после чего, подумав секунду, он перевел взгляд. - И тобой побуду, - медленно добавил он, глядя прямо в твои глаза, бегающие в этот момент по строчкам. - Едва ли есть разница между твоим миром и этим, когда границы так иллюзорны, правда?

Последние его слова не выражали абсолютно никаких эмоций, и оставалось только догадываться, что же в них было заложено... В любом случае, секунду спустя он вновь вернулся к курьеру:

- Разницы никакой. Знаешь, Толи, это ведь как в румийских банях – все равны.

- В каких банях?.. – озадаченно переспросил парень.

Эмилю оставалось лишь вздохнуть.

- Не важно, - он приятельски хлопнул парня по плечу. - У тебя, может, сейчас жизнь новая начинается, какие уж тут бани. Ты мне лучше скажи, чего делать-то собираешься?

Курьер на мгновение задумался. Но долго думать не пришлось - мысль сама прилетела ему в голову. Толи усмехнулся, после чего его губы расплылись в хитрой, трикстерской улыбке.

- «Заказ» доставлю. И пошлю этих ебучих людоедов нахуй.

***

Когда нога Толи немного поджила, они с Эмилем наконец-то отправились в свой последний рывок до точки назначения в Северном Иствике. Дорога проходила достаточно скучно и практически без эксцессов, не считая, конечно, перехода Бикслийской границы.

Местные пограничники сильно отличались от тех, что стояли с далманской стороны. Их новенькая и чистая, как с иголочки, форма, которую, вероятно, обеспечил Орландский сюзерен, буквально сияла. Однако, несмотря на весь свой внешний лоск и создаваемое ощущение, что свирепые пограничники готовы хоть прямо сейчас вступить в открытое столкновение с любым противником, высокой моралью они совсем не отличались. Поэтому в тот момент, когда Толи с коробкой за плечами и полуголым Эмилем рядом стояли на пропускном пункте в ожидании вопросов от пограничника, парень уже был с заранее подготовленным универсальным ответом.

Погранец, чуть ли не с презрением разглядывая потрепанную бумажку, наконец обратил внимание на хитро улыбающегося парня и недоверчиво задал единственный действительно интересующий его вопрос:

- Бикслиец или далман?

- Далман, - спокойно ответил Толи, продолжая улыбаться и в то же время протягивая пограничнику недурную пачку Хтали.

Лишь только заметив купюры, пограничник сразу подобрел и мерзко ухмыльнулся:

- Ну хоть не коммунист. Вопросов не имею, проходите.

Таким образом Толи без проблем преодолел КПП. Более того, даже Эмиль, вообще не имеющий никаких документов, спокойно прошел следом, лишь задорно подмигнув погранцу на прощание. Но тому едва ли было до этого дело, ведь он был всецело увлечен пересчетом банкнот. К счастью, многие вопросы, которые могли бы возникнуть у более ответственных людей на границе, отпали сами собой, и необычная компания продолжила свой путь по северной части Иствика.

Местные пустующие, по большей части заброшенные еще довоенные здания не вызывали никакого интереса, и вокруг не было ни души. Биксли была все-таки побольше Далмании, да и побогаче, и у людей с этой стороны было гораздо больше вариантов получше, чем продолжать торчать в никому не нужных развалинах. Однако кого-то, в силу своей «профессии», такие места вполне устраивали.

Толи с Эмилем наконец добрались до указанного адреса, по которому располагалось старенькое, но все еще прилично выглядящее поместье в имперском стиле. Краска давно выцвела, как и на неухоженных зданиях в южной части города, а дорожка, ведущая ко входу, как и сад, через который она проходила, давно заросли сорняками. Последнее, впрочем, было очень даже на руку компашке.

Они заранее обговорили коварную затею Толи - как проучить чертовых людоедов и не получить при этом по башке. Курьер прекрасно осознавал, что в придуманном ими плане было множество дыр, но теперь его это не волновало вовсе. Пережив некоторого рода ментальное преображение, он стал проще относиться к вещам. Возможно, даже проще, чем следовало бы. Именно поэтому он без какой-либо подготовки приперся к наверняка вооруженным бандитам с коробкой, содержимое которой должно было вызвать особый трепет у заказчиков. Эмиль же должен был сидеть в засаде, в ближайших кустах, на случай если что-то пойдет совсем не так.

Последний раз переглянувшись с мужиком, парень с довольным видом щелкнул по старой, но все еще рабочей кнопке звонка рядом с ветхими парадными дверями. Внутри раздалось нечто вроде жужжания, а затем и какой-то шум. Удивительно, что на месте вообще оказался хоть кто-то. Доставку Толи успел просрочить более чем на неделю, а местные бандюганы вполне могли сменить дислокацию. Но, видимо, они все еще были здесь. На улице стоял приятный вечерок, а местных упырей ждал такой же приятный сюрприз.

Раздался скрип открываемой двери, и из проема появилась рожа какого-то лысого бугая, явно обделенного интеллектом. С тупым видом он огляделся по сторонам, а после наконец обратил внимание на Толи, стоящего рядом с громадным потрепанным коробом. Хриплым прокуренным басом он спросил:

- Ты кто такой? Че надо?

Толи лишь ухмыльнулся и буднично ответил:

- Из Urban Dash я. Заказ ваш привез.

- Че? Какой заказ? – непонимающе переспросила морда.

Курьер наигранно закатил глаза:

- Ну, опоздал слегка. Заказ на ваш адрес был. Вот путевой листок.

Бугай своими глупыми глазками взглянул на листок, однако даже не потянулся к нему. Возможно, понятие письма и чтения было недоступно для этого индивида. Вместо того чтобы рассмотреть официальную бумажку, он обернулся в проем и позвал кого-то из своих поумнее.

- Слышь, Дёма, тут курьер какой-то приперся, говорит, привез что-то нам. Ниче не понимаю. Вроде не заказывали ничего.

После его слов, спустя недолгое время в проход завалился еще один бандит, но уже выглядящий чуть поэлегантнее и поумнее, в своем коричневом пальто.

- Ну чего тебе, Сухарь, епта? Чего ты сам не можешь разобраться?

- Так ну а... - пожала плечами морда, оказавшаяся Сухарем.

Толи был не в восторге от того, что весь процесс затянулся, и в него вмешивалось все больше бандитов. Чуть поодаль, в глубине здания, нарисовался еще и третий. Парень начинал слегка нервничать и бросил короткий взгляд на кусты, где должен был скрываться Эмиль. К сожалению, в сумраке уже было нелегко что-то разглядеть.

- Так чего за доставка-то, спрашиваю? Эй, слышь?

Бандит в пальто щелкнул пальцами перед лицом курьера, возвращая его внимание.

- Почем мне знать? - пытаясь сохранять спокойствие, ответил Толи. - Вот путевой листок. Забирать будете?

Дёма в ответ на такую наглость состроил мину удивления на своем лице, кажется, даже слегка зауважав парня. Он выхватил листок из рук Толи, пробежался по нему глазами и хмыкнул, после чего жестом пригласил третьего, чтобы тот помог ему затащить коробку внутрь.

Пока они занимались этим, Толи нервно стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, наконец-то задумавшись о том, что, возможно, план стоило продумать и получше. А хотя...

Он утомленным взглядом посмотрел на Сухаря, который, скрестив руки, продолжал стоять в проеме. Тот даже ответил ему своей тупой улыбкой и пробасил:

- Ниче, ща разберемся, и пойдешь.

«А... К черту», - наконец подумал Толи. «Сгорел сарай - гори и хата».

Только он собирался позвать Эмиля, а затем послать бандюганов куда подальше, как из проема донесся крайне эмоциональный возглас. Толи улыбнулся. Упыри наконец-то вскрыли коробку.

- Фу, блядь! Это что за хуйня такая?! Это что... Говно, что ли?!

Морда в ту же секунду обернулась на крики:

- Чего?..

- Кал, говорю, тут! Насрано в коробке!

- Так вам, суки... - довольно пробормотал Толи, ощущая задорный прилив эндорфинов, а после громко вскричал: - Эмиль! Выручай давай!

Бугай в это время уже молча повернулся к курьеру и смотрел на него совершенно ошалевшими глазами. Его можно было понять. Он, кажется, собирался задать какой-то вопрос, но, видимо, его мозг притормаживал, не поспевая за ситуацией. Тогда Толи решил взять слово, не дожидаясь этого дуболома.

- Че вылупился? – наигранно бросил Толи, после чего замахнулся на него кулаком здоровой руки и с криком поспешил нанести удар: - Нахуй идите, людоеды ебаные!

Конечно же, его нехитрый прием раскусили, и Сухарь поймал кулак своей ручищей еще на подлете. Он смотрел на Толи все тем же шокированным взглядом и даже с легкой обидой в голосе пробормотал:

- Ты че?..

На выручку парню так никто и не пришел - Эмиль как сквозь землю провалился. Впрочем, Толи это нисколько не расстроило. В глубине души он прекрасно понимал, что иначе и быть не могло. Но все же парень был доволен собой. Путь по полю был нелегким. Но он того стоил.

Последний раз улыбнувшись бугаю, Толи получил мощный удар головой в переносицу - и отрубился.

***

Парень сидел в одиночестве на старом деревянном пирсе, с разукрашенным синяками лицом, и периодически сплевывал кровь в морскую воду, наблюдая, как волны быстро размывают красные пятна. В рассветных лучах залив выглядел просто чудесно, и Толи с удовольствием разглядывал отражения в воде своим единственным открывающимся глазом. Он никогда раньше не бывал в прибрежной части Северного Иствика. И очень зря. Местные пейзажи были куда живописнее, чем кладбища кораблей, застилавшие горизонт на юге и в центре. Казалось, это место осталось совсем нетронутым невзгодами, выпавшими на долю остальных частей города. Кто бы знал. Возможно, если бы он раньше наткнулся на этот тихий причал, то перестал бы видеть красоту в разрушенных лунных пейзажах. А может, наоборот, научился видеть ее по-настоящему только недавно. Иронично, что для этого ему хватало и одного здорового глаза.

В стычке с бандитами Эмиль предпочел не участвовать, поэтому все внимание бугаев досталось курьеру, и они знатно о нем «позаботились», явно не оценив его дурного вкуса к подаркам. К их ужасу, парень, притащивший все полагающееся им дерьмо в ящике, еще и безумно хохотал над собственной шуткой, пока те его избивали. И, похоже, приняв его за сумасшедшего, просто оттащили и выбросили подальше от поместья. Что ж, не самый плохой расклад. А Эмиль...

Парень усмехнулся и выплюнул в чудесную морскую водичку еще одну порцию крови - в этот раз вместе с зубом. А был ли вообще Эмиль? Только окончательно выбравшись в места, достаточно чистые от хтони, до Толи дошло, как сильно он мог перетравиться в процессе этого путешествия. Наглотавшись чудодейственной субстанции, и не такое может привидеться. Да и вообще, мог ли существовать такой мужик как Эмиль? Уж больно странным он был. Постоянно увиливал от ответов, противоречил сам себе и нес полнейший бред с небылицами, в которые сложно было поверить. Как будто все сомнения и мысли самого Толи материализовались в форме этого невозможного деда.

Все его конспирологические истории про императоров, богов и каннибалов – являлись буквально концентратом всей той чуши, которую каждый день не по своей воле поглощал парень. Были они выдуманными, реальными или же плодом больного воображения самого Толи – не имело никакого значения. Важно было лишь то, как это влияло на него. И каким-то чудом Эмиль умудрился это показать.

Вполне вероятно, что Толи выдумал его в момент своего отчаянного положения. А если и нет, то, как и говорил мужик: «Какая нахуй разница». В конечном счете был он или нет, но он помог. В своей привычной манере, конечно, но все же - парень был ему благодарен. Трикстер – он на то и трикстер. Едва ли можно было ожидать от него чего-то другого.

Курьер продолжал молча сидеть и поглядывать на накатывающие слабые волны. «Жизнь – такая чудная штука», - подумал он. «Вот ты идешь на работу по Южному Иствику. Вроде живой и здоровый, а как будто и мертвый давно. Генерируешь хтонь. А вот ты сидишь избитый, со сломанным носом и еще кучей болячек на бережке, не зная не только, что тебя ждет в будущем, но даже протянешь ли ты этот день вообще. И такой счастливый». Толи вновь слабо усмехнулся. Да. Хтониевую батарею он бы сегодня точно не зарядил. Потому что хтони – ноль. Чудеса, да и только.

Толи знал, что в Южный Иствик он больше не вернется. И что курьером он больше работать не будет. И, кроме этого, он больше не знал ничего. Едва ли этот момент счастья будет долгим, а выбранный путь окажется правильным. Но именно сейчас ему было хорошо. И даже какие-нибудь... «Мысли об императоре» не могли этого изменить.