Мысли об императоре

В себя Толи пришел от того, что его приятно потряхивало на ходу, словно он снова, как в далеком детстве, задремал в уютном вагончике имперского монорельса [6] по пути из Иствика в Кристад. Только решив сладко потянуться, парень осознал свое истинное положение.

Внезапно упершись руками и ногами в шероховатую деревянную поверхность, Толи резко раскрыл глаза и едва не вскрикнул от испуга. К счастью, был он не в гробу, как ему поначалу показалось, а всего лишь внутри собственного курьерского короба, в чем парень убедился, с трудом вытолкнув себя из полусидячего скрюченного положения на свежий воздух. Благо, крышка коробки была уже выбита предыдущим ее обитателем, который, к слову, прямо сейчас тащил коробку на себе, чем и вызывал тряску. Очевидно, заметив движение за спиной, Эмиль в полголовы обернулся к взъерошенному и ошарашенному Толи:

- О! Проснулся, наконец.

Толи ответил единственной подходящей к этому моменту фразой:

- Какого хуя?!

- А... И тебе доброго утречка, - без удовольствия прогнусавил Эмиль, слегка дернув за лямки, отчего курьер едва не провалился обратно внутрь ящика, - Только проснулся, а уже матерится... И кто тебя манерам учил, Толи?

- Ты что творишь, я спрашиваю?! – ни разу не убавив пыла, вскрикнул парень.

- Ну как что? – словно забавляясь, ответил Эмиль, - Не видишь, что ли, в коробке тебя несу.

Вновь выпав в осадок от абсолютно идиотского ответа, Толи залепетал губами, давя из себя звуки, похожие на те, что издают рыбы, пуская пузыри под водой. И в итоге смог выдавить лишь не менее глупое:

- По... Почему?

Эмиль лишь протяжно вздохнул и задумчиво произнес:

- Да потому, что я – это ты, Толи, а ты всегда был лишь грузом на моей спине.

Осознав, что большего от мужика он не добьется, Толи наконец осмотрелся по сторонам.

Солнце, судя по всему, встало уже несколько часов назад, и, похоже, Эмиль успел утащить его достаточно далеко от старого мотеля, где они устроились на ночлег. Они все еще находились в демилитаризованной зоне, однако к своему ужасу парень осознал, что совсем не узнает этих мест. Где-то вдалеке за спиной еще виднелись иглы высоток центрального Иствика, но вокруг не было ни одного знакомого ориентира. Более того, окружающее пространство представляло собой чистое выжженное поле: ни развалин зданий, ни каких-либо признаков цивилизации. Лишь тонкая прослойка густого хтонического тумана, стелящегося по земле. Однако, присмотревшись получше, Толи все-таки разглядел мелкую, растертую в песок бетонную крошку, по которой, не сбавляя шагу продолжал шаркать Эмиль. В этот момент зрачки Толи расширились. Он наконец осознал, где оказался.

- Ты куда меня затащил, козлина?! Это же мертвые земли! Здесь вообще никто не ходит! – во все горло прокричал парень, истерически пытаясь дотянуться до лысины мужика своим кулаком.

- Да понял, понял! Привал, так привал! – пыхтя, пробубнил Эмиль, умело уворачиваясь от неловких оплеух Толи.

Когда ящик наконец опустился на землю, Толи, не выжидая ни секунды, поспешил выпрямиться в полный рост, чтобы покинуть логово, насквозь пропахшее его компаньоном и продуктами его жизнедеятельности. Однако не тут-то было. Едва опершись на вторую ногу, Толи с громким протяжным стоном вновь провалился внутрь.

- Что, Толи, ножка болит? – усмехнулся демонический дед, - А я говорил...

Ножка и правда разболелась не на шутку. В темноте контейнера было сложно оценить ее состояние, но даже так Толи прекрасно осознавал, что едва ли сможет передвигаться самостоятельно без костыля. Злобно скрипнув зубами от безысходности, он грозно вскрикнул:

- Что, гад, решил воспользоваться моей беспомощностью? Ну так подходи поближе, руки у меня здоровые!

- Предпочту все же побыть на расстоянии, - с наигранной интеллигентностью улыбнулся Эмиль, а затем, шмыгнув носом, продолжил уже серьезнее, - А вообще, Толи, не знаю, чего ты так взъелся. От коробки я не отходил, как и обещал. Еще и тебе помог: полночи тащил на себе!

- Так направление-то не то, старый ты дурак! – в сердцах взмахнул рукой парень, показавшись из короба по шею. Ситуация, в которой он оказался, представляла собой полнейший фарс. Попросту не зная, как правильно реагировать на происходящие, Толи повис подбородком на ободке ящика и тоскливо вздохнул, глядя в землю. Помимо насущных проблем с больной ногой, еще и дико раскалывалась голова. Парень ощущал буквально физические страдания от осознания того, как далеко от него сейчас аптечка с желанным эфирным ингалятором [7], который моментально решил бы, как минимум часть его проблем.

- Очень даже то, - невозмутимо отреагировал Эмиль на едкое замечание Толи, - Просто небольшой крюк сделаем и...

- Так ты все-таки решил нас обоих в могилу свести, да? – не дал договорить мужику парень, - Мертвыми эти места не просто так называют!

Толи знал, о чем говорил. Название «мертвые земли» для этих мест придумали курьеры, такие же, как и он сам. Раньше здесь был второй портовый район между северной и центральной частью Иствика, но, по поверьям, под конец гражданской войны по нему ударили каким-то новым оружием невиданной силы, отчего всю местную инфраструктуру буквально вывернуло наизнанку. В итоге осталась лишь громадная воронка, наполненная перемолотой в крошку пылью, которая, хоть и выглядела ровной поверхностью, на самом деле представляла собой смертельную ловушку с повсеместными зыбучими песками и хтониевыми гейзерами. Ходить между ними было опаснее, чем по минному полю. Одно неверное движение - и тебя утянет под землю в один из воздушных карманов, наполненных токсичной хтонью, или же попросту отравит прямо на поверхности из-за случайных выбросов в этом котле. По сравнению с этим местом центральная часть Иствика казалась отличным вариантом для легкой вечерней прогулки.

Помимо очевидных любому здоровому человеку недостатков, стоило отметить и атмосферу этого выжженного пространства, угнетающую даже Толи с его специфическими вкусами. Возможно, потому, что сама эта пустошь олицетворяла апофеоз войны – полное отсутствие чего-либо вообще. Концентрированная ненависть, пролившаяся на это место, сделала его практически стерильным, избавив от всего, за что могла бы цепляться жизнь. Такое лицо ужаса, произведенное человеком, пугало парня, естественным образом пробуждая дрожь в самом его нутре, в отличие от изуродованных улочек в центре, в которых Толи умудрялся находить какую-то эстетику.

И тем безумнее казался тот факт, что Эмиль изловчился и утащил спящего парня так далеко в эту глушь, не нарвшись ни на одну из описанных ловушек. Толи поднял хмурый взгляд на мужика, который сейчас оглядывал окрестности, попутно, как ни в чем не бывало, копошась грязным мизинцем в ухе. Толи изумленно покачал головой:

- И как мы не подохли по пути вообще...

- Чегой? – отвлекся мужик от своих дел, - А, так ты успокоился, значит... - он усмехнулся, - Ну как, как... Нога у меня легкая, Толи, понимаешь?

Парень в ответ просто хлопнул себя по лбу.

- Да ты не боись, - поспешил утешить его Эмиль, - Мы уже прошли самые опасные места. Еще недолго, а там, глядишь, и к заливу выйдем.

- И на кой черт нам к заливу? – все так же без энтузиазма спросил курьер.

- Так доказать тебе, что я не выдумывал ничего вчера, - спокойно ответил тот, но затем как-то зловеще добавил, - Я свое слово держу. Ты у меня во все поверишь.

Толи вновь передернуло от слов мужика, но он решил не подавать вида, чтобы тот не радовался слишком сильно. Поэтому продолжил, пытаясь казаться расслабленным:

- И чего ты мне там на заливе доказывать будешь? Среди ракушек сангвиситов твоих искать будем?

- Увидишь, Толи, увидишь, - тихо ответил Эмиль.

Парень лишь скривил губы. Аккуратно потрогав неестественно раздувшуюся голень и мимоходом взглянув в эфирон, Толи что-то недовольно промычал себе под нос, а после замолчал, тоскливо уставившись вдаль. Очевидно, никаких перспектив, кроме как сидеть в провонявшей коробке и ждать чудесных откровений от этого ненормального, у него больше не было. Заказ вовремя он уже едва ли доставит, а выбраться отсюда в одиночку в его состоянии казалось практически невозможным.

Эмиль же, взглянув на курьера, видимо, принял его скучающий взгляд за акт смирения. Довольно закинув лямки короба себе на плечи, он с кряхтением взвалил ношу себе на спину и пробормотал:

- Ну что ж, тогда в путь.

А затем, не пройдя и двух шагов, вновь заговорил, не оставляя ни толики надежды на тишину и покой:

- А ты как, Толи, это... В Бога веришь?

- Ей-Богу, лучше бы ты так и сидел в коробке молча... - только и смог ответить парень.

***

К сожалению, Эмиль больше не замолкал ни на секунду и воодушевленно излагал очередные сомнительные байки по не менее животрепещущей теме на протяжении всей дороги до залива.

Толи было невдомек, да и более того, его совершенно не интересовало, по какой такой причине мужик в этот раз решил поведать ему все-все о пантеоне Райка [8]. Парень, кажется, уже просто принял для себя, что искать логику в том, как и почему Эмиль перескакивает с темы на тему, – просто не имеет никакого смысла. Наверное, подобной резистентности к разного рода идиотским измышлениям его уже приучила жизнь. Ведь Эмиль был далеко не первым мыслителем, встреченным курьером на своем пути. В нынешние тяжелые времена каждый третий занимался совершенно оторванными от реальности философствованиями и поисками смыслов там, где искать их не было никакого толка. Толи считал, что это такой хитрый способ «не сойти с ума» в мире, где каждый день происходят вещи настолько ужасные, что при отсутствии хоть какой-то причины для них любой здоровый человек, достаточно погруженный в это, и правда может свихнуться.

Впрочем, участь Толи и его едва начавшей проходить тяжелой головушки это нисколько не облегчало. Так и сейчас Эмиль производил поток утомительной возвышенной чуши, в которой, однако, парень вполне отчетливо замечал нотки... Критики?

Да. В этот раз все было слегка иначе. Толи был достаточно осведомлен о небезызвестном культе Святейшего Райка, который в более фундаменталистские времена именовали «Пантеоном Райка-Светоносца». Эта религия являлась общепринятой на всей территории Браудинской империи на протяжении тысячелетий, с самых древних времен. В ее основе лежала легенда о том, как самый первый император Райк в компании своей свиты пришел на территории дремучих племенных браудинцев и объединил тех под своим управлением в одну огромную империю, которая с тех пор носила его имя.

После смерти императора и всех шестерых его компаньонов возвели в ранг богов. Якобы обычным людям было бы просто не под силу провести такую глобальную экспансию успешно в течение короткой человеческой жизни. И с тех давних времен потомки императора, продолжающие его славный род, правят великой тысячелетней империей, неся в себе его кровь и мудрость, принося свет и процветание нерушимому государству... Точнее, так было. Ведь после исчезновения последнего императора Малгуса Райка IV оказалось, что империя была не такой уж и нерушимой. Да и прочие сомнительные моменты этих верований сразу же вылезли наружу.

И, как ни странно, в отличие от многих роялистов, которых было полным-полно на территории Далмании, Эмиль в своих речах вовсе не пытался восстановить величие угасшего культа, а скорее иронизировал над ним, с присущей ему хамоватой харизмой поплевывая на его останки. И в конце концов Толи внезапно обнаружил себя в положении заинтересованного слушателя, совершенно того от себя не ожидая. Неужто этот странный мужик из коробки и правда был таким хорошим рассказчиком? Или же за этим скрывалось что-то другое?..

Толи с неудовольствием тряхнул головой, пытаясь выбраться из своих заплутавших мыслей. И, как оказалось, очень даже вовремя.

- Так что, Толи, - кряхтя переваливаясь по бетонной крошке и попутно натирая ремнями голое тело, спросил Эмиль, - Ты мне так и не ответил. Веришь в вашего Святейшего Райка то? – мужик довольно усмехнулся, - Веришь, что от его божественного хлебала пошли все знатные роды современной Брауды?

Толи снова оперся подбородком о край ящика, уставившись на уже виднеющийся вдали залив.

- Да ни во что я не верю, мужик.

Эмиль хитро засмеялся и подтянул ремни:

- Правильно, Толи. Потому что никакой он не бог. А Бог, если и есть, то это – женщина.

Удивившись такой отсебятине, курьер даже бросил заинтригованный взгляд на блестящий от пота затылок своего «извозчика».

- Ну правда, - не оборачиваясь, протянул Эмиль, - Мужик и чего-то да породил? Серьезно, что ли?

- Опять твои шуточки, - пробубнил Толи, отводя взгляд и вновь теряя интерес к разговору.

- А вовсе это и не шуточки, Толи, - отрезал мужик, - Бог – это женщина. Самая лучшая и прекрасная. Но и самая неумолимая и беспощадная. Ведь ее решениями никогда не управлял хер. А все кары за прегрешения – от чистого сердца.

Толи уже было собирался включить циника, но Эмиль не дал ему ни шанса и, без тени юмора, продолжил:

- И никакого императора Райка вашего и в помине не было. Только она одна... - парню внезапно показалось, что он впервые заметил нотки печали в голосе вечно бодрого мужика. Но в тот же момент они пропали, уступив место знакомой воодушевленной ереси, - А все наследнички постарались. Конечно, бабе-то поклоняться не повадно. То ли дело – маскулинный, высоко-тестостероновый идеал! Тупой как пробка, зато понятный.

- А ты чего это, в феминисты, что ли, записан? – скривив губы в улыбке, спросил курьер.

Эмиль крутанул головой и задорно зыркнул на Толи в полглаза:

- А чего... Может, я и феминист! Баб, Толи, есть за что бояться и уважать. «Не зли женщину» не зря говорят. А уж Богинь - тем более. И наша не исключение. Всему императорскому роду так отомстила за всю их хуйню, что те до сих пор жрут друг друга.

- О! - Толи даже выпрямился в своей коробке, подняв вверх указательный палец, - Так вот оно что. Выходит, это из-за Богини твоей все эти сангвиситы жрут друг друга?

- Конечно! – восторженно воскликнул сумасшедший мужик, явно довольный тем, что две его безумные байки наконец срослись в одну, - А чего, думаешь, я тебе все это просто так рассказываю?

- Ну, естественно, нет. Теперь-то все наконец сходится, - не скрывая сарказма, закивал головой Толи, - И тебя, небось, тоже хотят сожрать за то, что ты все их грязные тайны раскопал, не так ли?

- Ну... Не совсем, но... - начал было оправдываться Эмиль, но теперь уже Толи не дал ему закончить, не способный остановиться.

- Да уж... - наигранно протянул парень, - Слушай, я-то тебе верю. Как пить дать! Но все-таки дам совет, по дружбе, - Толи с улыбкой подтянулся поближе к уху Эмиля, - Ты смотри, в местных кабаках только такое не рассказывай. А то там тебе мигом по губам нахлестают тем, чего у твоей Богини нет, за такие истории.

Парень уже был готов к следующему выпаду старика, однако тот внезапно отреагировал лишь многозначительным смешком, от которого Толи снова сделалось не по себе. «Как бы обиду не затаил», - подумал он.

- Грубый ты, Толи, - монотонно протянул мужик, даже не сбавляя темпа ходьбы. После чего медленно, едва заметно облизнув губы, продолжил, - И этим ртом ты маму целуешь?

Тут не до смеха стало уже самому курьеру. Резко нахмурившись, он погрузился глубже в контейнер, лишь едва слышно пробубнив:

- Никого я не целую...

- Ну, папу? Может, бабушку? – с совершенно неясными интонациями не унимался мужик.

- Ты специально, что ли, подбираешь? Чего пристал? – огрызнулся парень. Подобранные слова довольно больно кольнули его.

- Да ладно тебе, - как будто довольный полученным эффектом, Эмиль попытался разрядить обстановку, - У меня тоже давно никого нет. Дочка была... Или сын?.. Сейчас уж и сам не вспомню, - мужик тихо вздохнул, - Из-за этих гадов лишился я всего, а ты на меня так нападаешь...

Толи недовольно выдохнул, смущенный замечанием старика. Может, он и вправду был с ним слишком груб?

Внезапно парень заметил, что качка прекратилась, и медленно вытянул голову из ящика, чтобы оглядеться. Эмиль и правда остановился на месте и сейчас завороженно глядел на раскинувшийся перед ними вид. Они стояли почти на самом краю обрыва, внизу которого лежали уцелевшие останки порта. Далекие бетонные развалины, полуразрушенные металлические помосты и громадины затонувших в грязном буром заливе кораблей с высоты казались словно разбросанными по берегу забытыми игрушками. Спуститься по отвесному склону не представлялось возможным. Скорее всего, раньше здесь была мудреная система дорожных связок, соединявших верхнюю и нижнюю части порта. Однако после большого взрыва, стершего верхнюю часть порта подчистую и превратившего ее в мертвые земли, от этих связок не осталось и следа. Тем не менее наличие подобной скалистой гряды в этом месте спасло небольшие остатки инфраструктуры внизу от полного уничтожения. Правда, в итоге никому они оказались не нужны - как и все, находящееся в центральной части Иствика.

- Ну все, отсюда полчаса ходу - и доберемся до нужного места, - подытожил Эмиль, закончив любоваться сомнительным видом.

Вновь подтянув ремни, он решительно повернул направо и продолжил путь. В этот раз он даже не пытался продолжить разговор, и Толи, уже привыкший слушать его непрекращающиеся байки, внезапно почувствовал себя неуютно в тишине. Чувствуя некую вину за последнюю перепалку, парень все же решился и задал неуклюжий вопрос:

- А из-за каких гадов-то?

- Чегой? – переспросил мужик, то ли сделав вид, что не услышал, то ли действительно не расслышав Толи на фоне завываний прибрежного ветра.

- Ты сказал, что лишился всего, - неуверенно повторил Толи, - Из-за кого?

- А... - нехотя протянул мужик, а затем, грустно усмехнувшись, все-таки ответил, - Какая разница, Толи? Людоеды – они и есть людоеды.

Эмиль снова замолчал, а парень не нашелся, что на это ответить. Так в тишине и прошел остаток их пути до места назначения.

***

Уже спустя несколько минут движения вдоль края пропасти Толи удалось-таки разглядеть на горизонте едва различимый, полу-призрачный силуэт на холме. Контуры здания были погружены в белесую, переливающуюся дымку, отчего оно казалось ускользающим видением, находящимся на каком-то эфирном плане бытия, так и не решившим, где ему быть: в реальном мире или в астральном.

Толи был практически уверен, что подобное облако тумана, обволакивающее именно этот участок земли, связано с недавним извержением очередного хтониевого гейзера, которых в округе было немало. Однако гейзеры извергали из себя грязную, темную хтонь с кучей примесей, а это облако было чистым, сродни родниковой воде.

- Это туда мы идем? – наконец решился нарушить тишину Толи, - А чего дом как будто прозрачный какой? Словно в дыму или в тумане все.

- Не знаю, Толи, - без энтузиазма пропыхтел Эмиль, - Мне со своего места, даже сквозь пот в глазах, все отлично видно, - очевидно, затаскивать Толину тушу на холм было занятием не простым, и Эмиль всецело отдался именно этому делу, - И вообще, это же ты у нас хтони вчера наглотался, верно? Может, галюны какие ловишь, в отражениях света? – мужик с трудом усмехнулся, - Того и гляди, и я у тебя прозрачным стану, да?

Толи недовольно тряхнул головой и попытался протереть глаза. Действительно, с приближением к зданию его контуры становились все отчетливее. А дымка, которая должна была бы застилать обзор, никоим образом не мешала разглядывать Толи далекое кладбище затонувших кораблей в заливе. Может, и правда привиделось?

Ведь парень действительно накануне хапнул приличную дозу хтони из гейзера. Оттого его, вероятно, все утро и мучила головная боль, как от тяжелого похмелья. Удивительно, что обошлось лишь этим. Обычно последствия бывают значительно тяжелее...

- Ну все! Пришли, - Эмиль с грохотом скинул контейнер вместе с Толи со своих плеч прямо на землю.

Парень едва не провалился с головой в коробку, но с трудом все же удержался, зацепившись руками за край. Уже собираясь накинуться на мужика за столь грубое обращение, Толи внезапно передумал, заметив, как Эмиль тяжело дышит, лежа прямо на голой земле и раскинув руки в стороны. На плечах и груди у него были заметны отчетливые красные следы от ремней, которые стерли его кожу чуть ли не до мяса, однако парень за всю дорогу не услышал от него ни одной жалобы. Задумчиво хмыкнув, Толи решил не трогать своего извозчика, просто позволив ему выдохнуть. Кому, как не ему самому, понимать подобные ощущения. Хотя Эмиля, по большому счету, никто об этом и не просил.

Не став дожидаться приглашения, Толи сам поспешил покинуть мерзостную коробку, с которой он почти уже успел породниться. Перекинувшись через борт, парень неуклюже рухнул на землю рядом, как какой-нибудь мешок картошки. Было не очень приятно, зато он не задел больную ногу, которую теперь мог вдоволь разглядывать. Зрелище перед ним предстало прискорбное. Голень раздуло, как прекрасный, наливающийся соком цветочный бутон по весне, так и готовый раскрыться, но в данном случае лишь новым оттенком страдания.

- Ходилка не в порядке, да? – подал голос уже пришедший в себя Эмиль. Он так и не поднялся с земли, а лишь повернул голову на бок и теперь с интересом наблюдал за тем, как Толи с неудовольствием разглядывает больное место, - Ну ничего. Здесь говорят, и не такие инвалиды исцелялись. Авось и на тебя чудо сойдет.

Не успел курьер в полной мере проникнуться сочувствием к мужику, как тот опять начал раздражать с новой силой. Бросив на Эмиля короткий, утомленный взгляд, Толи перевел свое внимание на здание, силясь понять, какое такое чудо на него должно сойти. Хватило и секунды. Глаза быстро зацепились за знакомый, хоть и сильно покореженный символ.

- Церковь? – разочарованию парня не было предела, - Мы что, правда в церковь полдня перлись?

- Да не простую, Толи, - Эмиль прищурился на один глаз и прямо из лежачего положения попытался запустить мелкий камушкек, в многоконечную Райковскую звезду на фасаде, которую Толи и заметил. Камень не попал и близко. Фыркнув, Эмиль резво вскочил на ноги, как будто уже успел полностью отдохнуть. Быстро оказавшись рядом с остатками покосившегося деревянного заборчика, который ранее огораживал каменную дорожку, ведущую ко входу, Эмиль бесцеремонно раскачал одну из досок и, вырвав ее из земли, довольный подошел к Толи, предлагая ему свежедобытое сокровище.

Парень лишь недоуменно развел руками.

- Костыль, Толи! – нетерпеливо пояснил мужик, - Давай, поднимайся. Я тебя устал уже на себе таскать, - и, всучив доску парню, не дожидаясь его, направился к церкви, лишь бросив напоследок, - С гвоздями только осторожнее, а то еще заразу какую подхватишь.

С опаской Толи оперся на трухлявую деревяшку и наконец поднялся на ноги. Пока Эмиль чуть ли не вприпрыжку скакал прямо к вожделенной церквушке, курьер еще раз обвел ее взглядом.

Здание, поначалу показавшееся ему цельным, на самом деле представляло из себя лишь развалины. От левой стены практически ничего не осталось, как и от большей части крыши, а внутри все наверняка было завалено кирпичными обломками. Но вот фасад и правая стена, на удивление, остались целыми. Приглядевшись чуть получше, Толи смог догадаться, в чем тут секрет. Очевидно, остов здания, как и все его уцелевшие части, были сложены из цельного мраморного камня. У такого было гораздо больше шансов пережить мощную взрывную волну, в отличие от развалившейся кирпичной кладки.

Похоже, церковь была действительно древней. Из мрамора в империи перестали строить уже очень давно, и Толи даже не догадывался, что в Иствике могут быть подобные здания. Вся краска на фасаде и прочие украшения давно истлели или выгорели, и теперь остались лишь шероховатые стены из светлого камня, от которых веяло некой античностью.

- Да, Толи. Очень старая церквушка, - как будто прочитав мысли парня, прокричал Эмиль от входа, - Одна из первых, наверно. Ее и грабили, и разрушали, и взрывали. И ничего, стоит.

Толи успел доковылять поближе к мужику, который теперь ходил вдоль входа, ласково проводя рукой по камням.

- Шрамы, конечно, остались, - грустно усмехнулся он и указал пальцем на выцарапанную в камне картинку, - Вот коммунистическая перевернутая пентаграмма. Дураки сначала пытались разрушить здание, а потом в нем же укрывались от бомбежек, - Эмиль прошел чуть дальше и уткнулся в выцветшее полотнище, написанное на едва разборчивом браудинском, - Потом, когда Хасвик помер, их место заняли норхольские анархисты. Хрен знает, чего они хотели... Тут никто не понимал их диалект. Несмотря на это, стен исписать успели, мама не горюй. Но дальше всех, конечно, пошли ноократы, - Эмиль вышел за пределы фасада и уставился в зияющую дыру на месте левой стены, - Эти решили не мелочиться. И просто ебнули так, что вообще ничего не должно было остаться. Ну, самые умные же, правда? – Эмиль обернулся на Толи и тут же задорно хохотнул, тем самым разрушив всю нагнетаемую им же самим атмосферу. А после вновь бодрым шагом направился к входным дверям, остановившись перед ними вплотную и добавив:

- А знаешь, что самое забавное, Толи? – мужик глянул парню прямо в глаза.

Курьер лишь нервно дернул губой, совершенно не зная, как реагировать на происходящее.

- А я тебе скажу, - с хитрым лицом продолжил тот, - Ни один из чужих народов не пытался оприходовать эту церквушку. Только браудинцы. Только СВОИ!

Выкрикнув последнее слово, он со всей силы вдарил ногой по покосившейся металлической двери. Трухлявые петли не выдержали такого удара, и массивная створка с ужасающим грохотом провалилась прямо внутрь церкви, подняв в воздух тучи пыли и кирпичной крошки.

Когда клубы осели, Эмиль зазывающе махнул рукой Толи и ловко юркнул внутрь здания. Парню ничего не оставалось, как аккуратно последовать за ним.

Опираясь на свой импровизированный костыль, Толи с трудом перелез через упавшую дверь и наконец оказался внутри. Помещение встретило его прохладой и неприятным ощущением песка в носу. Громко чихнув, Толи услышал гулкое, но быстро рассеявшееся эхо, место которого мгновенно заняли звуки завывания ветра и шагов Эмиля, который не стал задерживаться у входа и уже углубился внутрь.

- Так, чего, может, теперь объяснишь, на кой черт мы сюда приперлись? – между делом оглядываясь по сторонам, спросил Толи.

Помещение, как и ожидалось, выглядело полностью заброшенным. Осыпавшиеся стены, расписанные уродливыми граффити, разграбленные алтари, паутина по углам и кучи кирпичного крошева вдоль всей левой стены. Однако, в отличие от алтарей для шести соратников Райка, часть которых, вероятно, покоилась под грудами мусора, а часть была исписана нецензурными словами, основное место поклонения для «главного светила» в дальнем конце зала казалось почти нетронутым. Однако туда не добирались лучи света, проникающие через массивную прореху в левой стене, и поэтому сказать наверняка было сложно. Ровно до того момента, пока Эмиль с треском не завел старый эфирный фонарь, который он откопал где-то в развалинах. Поставив его на пол ровно перед алтарем Святейшего Райка, Эмиль наконец ответил на вопрос Толи:

- Как я и говорил, Толи, церковь много раз разграбляли. Но кое с чем, как ты можешь видеть, так и не закончили...

Луч фонаря осветил огромную каменную статую Райка, стоявшую в конце зала между двумя массивными колоннами. Казалось бы, ничего необычного. Толи много раз видел подобный образ на картинках в старых книжках. Довольно самовлюбленная, облаченная в шикарные одеяния фигура, держащая меч в одной руке и скипетр в другой. Да, эта была исписана всякой нецензурщиной, однако в целом... Ах да.

- Не закончили, значит, - хмыкнул Толи.

У статуи не было головы. Как и третьего главного символа Райков – той самой многоконечной звезды, которая обычно в виде нимба или венца окружала бесконечно мудрую голову светила. Ни головы, ни символа поблизости видно не было.

- Я, конечно, не питаю особой любви к Райковскому пантеону, но и участвовать в осквернении религиозной святыни тоже не горю желанием, - пробормотал Толи, обращаясь к Эмилю, который сейчас по непонятной причине копошился в куче мусора неподалеку. - Тем более, по мне, ему и так уже досталось.

- А что не так? Вроде все на месте, - не отрываясь от своего странного занятия, пробормотал Эмиль с явной иронией. - Кроме того, это не осквернение, а восстановление справедливости!

- И в чем заключается твоя справедливость? – без особого интереса спросил Толи. - В том, чтобы статую доломать?

- Так это же не простая статуя, Толи, - Эмиль наконец вынырнул из мусора. В руке он держал здоровенный кусок арматуры. - Это же известная чудо-статуя. Чудо-Райк!

- Чего?.. – только и протянул Толи, наблюдая, как мужик с энтузиазмом идет в направлении идола.

- Ну как? Неужто не слышал о чудо-статуе из Иствика? – Эмиль с совершенно спокойным видом с усилием загнал найденную арматурину между статуей и стеной. – Поговаривают, в спокойные времена она постоянно разваливалась. То меч из рук выпадет, то нога отвалится. Вот... - мужик начал долбить по арматуре ногой, едва ли не заглушая свои слова. - А ее все чинили, восстанавливали. Своеобразная традиция появилась. Говорили, как нынешний император поддерживает в порядке страну, так и служители церквушки в благодарность поддерживают первого императора. А как последний император со свету пропал, так у этого голова отвалилась!

После очередного удара послышался громкий хруст и треск. Статуя слегка накренилась вперед. Эмиль же решил перевести дух, жестом предлагая парню занять его место. Толи лишь утомленно вздохнул и покачал головой, не сделав ни шага в его сторону. Тогда Эмиль продолжил:

- Ну так вот. Голова-то отвалилась, и как ее на место ни ставили, никак не хотела держаться. Ну а потом и самой империи пришел каюк. Но вот что интересно, - мужик поднял указательный палец, - голова не держалась, а вот все остальное, напротив, чудесным образом оказывалось на месте. Коммунисты с анархистами и сбивали статую, и взрывали, и на камушки разбирали. А ей хоть бы хны! На следующий день снова стоит на своем месте – красивая, безголовая. Чудеса, да и только! Вот такой вот вечный безголовый император!

- Да ты пиздишь опять, - отмахнулся Толи. - Не бывает так. Скорее всего, просто в назидание в таком виде решили оставить.

- А вот и посмотрим! – мужик вновь вернулся к своим попыткам уронить статую. - Хотя признаю, есть в безголовой статуе некая ирония, учитывая, как, по поверьям, этот император умер.

- И как он умер? – повернулся было Толи, чтобы дослушать ответ.

- Голову, говорят, потерял! – Эмиль залился громким истеричным смехом, но его моментально перекрыл оглушительный грохот, прокатившийся эхом по всей церкви.

Мужик, очевидно, добился своего - статуя, накренившись вперед, начала разваливаться и падать под своим весом. Бросив поддерживающий костыль, Толи с трудом удалось увернуться и отскочить в самый последний момент, прежде чем статуя рухнула на пол и рассыпалась на несколько массивных кусков.

С кашлем выползая из поднятого пыльного облака, размахивая перед собой рукой, пытаясь хоть как-то разогнать пылищу, парень сквозь кряхтение материл проклятого мужика, который в очередной раз чуть не свел его со свету. Эмиль же, в свою очередь, уже стоял прямо напротив освободившегося места рядом с постаментом, и казалось, сам не верил своему успеху:

- Удивительно... Получилось, Толи, получилось! Иди сюда скорее, смотри!

- Какой «иди», старый дурак?! Ты что творишь то вообще?! – пробормотал курьер, все еще ползая в пыли. Как вдруг его подхватил Эмиль и буквально за шкирку подтащил к месту, на которое сам глазел

- Смотри, говорю! Теперь-то мне веришь?!

- Все равно не вижу ничего! – пытаясь откашляться и протереть забитые пылью глаза, прокряхтел Толи.

- Ах, глазки никак не протереть, - безумным шепотом пробормотал Эмиль. - Ничего, сейчас прозреешь!

Парень услышал только два глухих удара, словно металла о металл, после чего его резко сбило мощным потоком непонятной субстанции, ударившей прямо в лицо.

Продолжая отплевываться и откашливаться уже совершенно по иной причине, сидя на холодном каменном полу, парню внезапно удалось продрать красные глаза, в которых, по ощущению, полопались все сосуды. Однако в этот раз, открыв глаза, Толи внезапно осознал, что именно сейчас видит так четко и ясно, как никогда.

- Ох, Толи, прости, кажется, проток немного забился. Но зато сейчас-то видишь? – услышал он голос откуда-то сбоку.

Повернув голову, Толи в испуге отшатнулся. Сбоку от него стоял Эмиль. Но только не тот, которого парень видел полминуты назад. Вся его иссиня-темная кожа была покрыта голубоватыми светящимися узорами. А глаза и пышная борода пылали холодным синим пламенем. Рук было как минимум три пары, а ног у Эмиля не было вовсе - лишь темный туман на их месте. Мужик, если его еще можно было так назвать, буквально левитировал в воздухе.

Толи в ужасе закричал и выставил перед собой руки, но от этого ужаснулся еще больше. Сквозь его руки, прямо под кожей, проходили сложные ветвящиеся пути, светящиеся тем же мягким голубоватым светом. Туда-сюда по ним пробегали странные импульсы самых разных цветов и оттенков. Парня всего затрясло, он едва ли не стонал. Видеть собственную нервную систему насквозь оказалось слишком противоестественным для него.

Он с ужасом забегал своими искажёнными, почерневшими глазами с сияющей синей роговицей по окружающему пространству. Никакой церкви не было и в помине. Только бесконечная космическая пустота, по которой точно так же хаотично сновали бестелесные световые импульсы. Курьер схватился руками за голову и судорожно громко задышал.

- Ну-ну, спокойнее, Толи, - услышал он у себя над ухом басовитый инородный голос Эмиля. - Ну хлебнул чистой первородной хтони. С кем не бывает.

- Что происходит? – таким же чуждым голосом пробормотал парень.

- Да ничего не происходит, - отмахнулся потусторонний Эмиль. – Гляди-ка вон лучше. - Мужик указал всеми тремя своими правыми руками на странный объект, который висел прямо напротив них.

Толи перевел на него напуганный взгляд и... Не смог оторваться. Все окружающее пространство внезапно затихло и перестало иметь какое-либо значение. Толи слышал лишь свое собственное, приходящее в норму дыхание. Он поднялся на ноги, совсем забыв о поврежденной конечности, и попытался приблизиться к объекту.

Прямо напротив него висела древняя каменная гравюра. Она покрылась трещинами от времени, но даже они, казалось, лишь подчеркивали особую красоту изображения на нем. Плита излучала холодный свет, сочившийся из каждой трещинки. На ее поверхности была выбита уйма нечитаемых символов на древнем браудинском языке, но привлекало не это. В самом центре был изображен благородный женский полупрофиль. Черты лица сочетали в себе одновременно и нежность, и бесконечную суровость. В каменных, недвижимых глазах заключалось столько нескончаемой мудрости и глубины, что от одного взгляда на них у Толи подкашивались ноги.

И при всем этом образ казался таким... Одиноким? Светлый лик, воплощающий в себе всю суть божественного естества, был совсем один, заточен среди бесчисленных строк бессмысленного текста, потерявшего всякое значение уже сотни лет назад.

«И такова участь Богини?» - подумал Толи. «Быть недостижимой и никем так до конца не понятой? А после и вовсе стать лишь забытым идеалом?» Внезапно парень осознал, что его глаза слезятся. Один только взгляд на ее величественный образ – это больше, чем позволено обычному смертному. А такому ничтожному червяку, как он, даже мельком подобное не может быть доступно. И какой прок быть такой прекрасной, если в твою сторону и взглянуть никто не смеет? Парень просто не выдержал и, рухнув на колени перед каменным полотном, разрыдался в полный голос.

Он одновременно чувствовал высшую степень благоговения и трепета перед этим божественным ликом... Но и горечь. Злобу. Ненависть. К тем, кто оставил ее здесь совсем одну, закрыв уродливой статуей Райка, будто наказывая за что-то. А скорее - просто из зависти к ее непостижимости. Да даже не пытаясь ее постичь! Толи до скрипа сжал зубы и застонал, ударив себя кулаком по ноге.

- А... Проникся, значит, - услышал он голос Эмиля у себя над ухом. - Поверил мне, наконец?

- Кто... Кто она? - сквозь сопли и слюни с трудом выдавил Толи.

- Ее величество, первая императрица Райка. Она была...

Но Толи уже не слушал. Императрица? И это все? Он просто не верил, что в глубине ее глаз не скрыто ничего большего. Не верил, что столь величественный образ настолько же пуст и бестолков, как какой-нибудь император. За ним явно скрывалось больше. И Толи был обязан это выяснить. Пускай он будет испепелен в следующий же миг за свою дерзость. Пускай хоть вся вселенная схлопнется после этого. Но он познает, что же скрыто в ее загадочных, мудрых глазах.

Не поднимая головы, курьер поднялся с колен и, не вытирая слез, уставился прямо на гравюру.

- Хм... Толи, ты чего это удумал?.. – послышался удивленный голос Эмиля.

Не давая и шанса себя остановить, одним быстрым движением парень вскинул руку в сторону святого лика, в отчаянной надежде прикоснуться к нему. Однако в последний момент каменное лицо на гравюре внезапно ожило. С громким скрежетом оно резко повернулось, устремив на него свой безжалостный взгляд. Как много боли и ярости таилось в этих бездонных глазах! В них буквально была заточена вся ненависть этого мира.

Но Толи даже не успел ужаснуться. В ту же секунду его пронзил короткий электрический разряд. Само его естество было испепелено взглядом разгневанной Богини.