Reversion

После той встречи они больше не пересекались. Либо Май его избегал, что вряд ли, слишком уверенно тот чувствовал себя рядом с Гамильтоном, либо действительно воля случая. Он был зол. Не на Мая, посмевшего поднять на него руку. На себя, что так отреагировал. Что хочет его сильнее, чем три года назад, до судорог в мышцах, до ноющей боли в паху. И дело не в физиологии, а в осознании и принятии казалось бы давно погребённого на задворках разума светлого чувства.

После прыжка в гипер дредноуту предстояло ещё два дня торможения для выхода в заданный сектор Галы. Этот астероид по размерам не уступал карликовым планетам, таким, как Нефа, например. По полученным с помощью ИскИна данным Гамильтон видел, что и предстоящая операция выглядит слишком просто. Но чем меньше времени оставалось до дня Д, тем сильнее он нервничал, понимая, какому риску подвергается Май.

Последние ночи спал плохо, крутился, думал, что вообще глаз сомкнуть не сможет. Не только переживания покоя не давали, Гамильтон понял, что должен любым способом вернуть Мая в свою жизнь. Готов был на всё: вновь завоёвывать, вымаливать прощение, даже жениться, используя юридическую терминологию — оформить акт гражданского союза. Только пусть рядом будет...

...белый туман окутывает плотным вязким киселём, упрямо стараясь пробраться под скафандр. Каждое движение даётся тяжело, будто попал в яму с зыбучим песком. Знаю, что останавливаться нельзя, нужно идти. Но из-за плотной белой завесы определить направление не могу. Падаю на колени... Туман превращается в огромный рой мелких насекомых, которые бьются о стекло на шлеме скафандра, оставляя после себя кляксы мутной слизи...

Проснулся в липком поту и с тупой головной болью, понимая, что время вылета транспортника Мая на Галу он безбожно проспал. Но, с другой стороны, это и к лучшему. От публичных проводов неудобно стало бы в первую очередь Маю, а прятаться по углам, оставаясь незамеченным, Гамильтону статус бы не позволил. Да и есть ли у него это право — выказывать свои чувства так открыто?

Он умылся и отправился к Войчику — нужно было получить последние распоряжения по завтрашнему вылету.

— Что значит «вылет отменён»?

Гамильтон поначалу решил, что полковник так шутит. Но Войчик был сама серьёзность:

— «Эл Джей» дрейфует меньше, чем в тысяче километров от астероида. Данные разведки подтвердили, что Лига на нём ещё не была. Там находится только наша геолокационная станция. Ну и ответь мне, майор Гамильтон, зачем в этой операции истребитель? Лишний раз внимание привлекать?

— А то, что дредноут висит на орбите, — вообще никто не заметит?..

Саркастический тон Гамильтона не остался незамеченным. Войчик сузил глаза и спросил:

— Кто укусил тебя сегодня, Тео? — Ответом ему было молчание и частое сопение подчинённого. — Я ведь спрашивал ранее — что у вас с Брайтом?

— Ничего, — смог выдавить Гамильтон сквозь зубы, — у него со мной — ничего.

— А у тебя с ним?

— Вам бы в психологи штатные податься, сэр.

— Я смотрю, кто-то давно не прочищал сопла истребителя вручную, — отбил Войчик. — Свободен!

Из старой схемы операции Гамильтон помнил, что Маю придётся пробыть на астероиде сутки. Но, когда к назначенному времени прибытия «Мухи» шлюз был пуст, его охватила паника. ИскИн на запросы молчал, так как операция проходила под грифом «секретно». Снова идти к Войчику Гамильтон не рискнул — уж слишком хорошо полковник его изучил за годы совместной работы, точно захочет влезть в душу.

Был у него среди знакомых один связист, Бруно Бернини, с которым Гамильтон общался пару месяцев на почве взаимного удовлетворения. Обращаться к нему с просьбой хотелось меньше всего, уж слишком навязчив оказался. Но ради Мая он решил переступить через себя и наведался к экс-любовнику прямо во время смены.

— Тео, красавчик, какими судьбами? — Бруно вертелся на кресле из стороны в сторону и призывно строил глазки.

— Привет, Бруно. Помоги узнать, лейтенант Брайт из экипажа «Мухи» когда возвращается?

— Следишь за новым любовничком? — Лицо связиста скривилось, будто он тщательно пережёвывал кислую шиму*.

— Он мне денег должен. — Гамильтон старался говорить убедительно. — Пятьсот кредитов на дороге не валяются.

— Застрял на Гале твой должник, — Бруно сделал вид, что поверил, но кривиться не перестал, — аммиачные гейзеры решили активизироваться. Вылет пока невозможен.

— А с кем он полетел? Бевз же до сих пор в лазарете...

— Один. Ты разве не в курсе, что у лейтенанта третий уровень доступа к полётам? — Теперь Бруно точно поверил, что Гамильтон и Брайт не любовники, уж такие подробности близкие люди знать должны.

Гамильтон стоял около огромного иллюминатора дредноута, через который была видна казавшаяся красной от ярких лучей ближайшей звезды поверхность астероида. Май там, на маленькой станции геолокации, в плену удушливых паров аммиачных выбросов. А он здесь, на высоте в тысячу километров от него, в тепле и уюте, созданном искусственным климатом огромного корабля...

Прошло ещё два дня, но Май так и не вернулся. Нервозность Гамильтона заметил даже Салливан:

— Кэп, проблемы?

Они сидели напротив друг друга в столовой. Гамильтон нехотя ковырялся в своей порции «сытного и полезного», и после минутного размышления боязнь показаться смешным проиграла потребности высказаться.

— Брайт не может улететь с Галы.

— И?

— Этого мало?

— Для твоего состояния и поведения в данный момент — это не объяснение.

Гамильтон пристально посмотрел на Салливана. Сначала Войчик, теперь этот. Он что, настолько очевиден в своих эмоциях?

— Мы полгода встречались с Маем, практически жили вместе. Я бросил его три года назад ради места на «Эл Джее».

Салливан присвистнул и откинулся на спинку стула. Молчал долго, и под его пристальным взглядом Гамильтону становилось всё неуютнее.

— Как-то не вяжется это у меня с твоим образом... — Айзек наконец подал голос. — Постоянный партнёр, привязанность... А бесишься, потому что малец не смотрит на тебя после такого финта?

— Пусть не смотрит, — буркнул Гамильтон, хотя откровенно кривил душой, — но выберется с Галы живым.

— Второй разрыв шаблона за последние пять минут, — Салливан звучно хлопнул себя ладонью по колену, — мне посчастливилось увидеть влюблённого майора Гамильтона.

— Да пошёл ты, Сэл!

Гамильтон с психом поднялся на ноги, едва не опрокинув стул, и понёс почти не тронутый обед на утилизацию. Блядь, нашёл с кем откровенничать!

Огромный иллюминатор дредноута с видом на Галу стал его Меккой. Гамильтон возвращался к нему вновь и вновь, всматривался в шар, который теперь от окутывающего его плотного облака аммиака стал молочно-белым. Оставалось только гадать, где находится эта чёртова станция, которая стала для Мая тюрьмой. Пытался успокаивать себя, что тот на астероиде не один, пусть и заперт в замкнутом пространстве, но это лучше, чем рисковать собой и пытаться прорваться сквозь ядовитый туман.

На следующий день после разговора с Салливаном Войчик вызвал Гамильтона к себе.

— Не пропало желание спасти Брайта?

— Не смешно, кэп. — Он был так подавлен, что даже огрызаться не мог.

— Расклад такой. В секторе заметно активизировалась Лига, дредноут не может и дальше здесь висеть. Максимум — сутки, не более. Гейзеры эти спутали нам все планы. Мало того что плотный туман глушит связь, так вчера, оказывается, один из гейзеров умудрился активизироваться аккурат под транспортником. Жахнул знатно, даже обшивку станции покорёжило. Полетишь за мальчиком? — Не в бровь, а в глаз, как говорится. У полковника все новобранцы были «мальчиками», но сейчас, сам того не желая, он задел Гамильтона за живое. Войчик, не обращая внимания на потемневшее лицо подчинённого, передал ему планшет с данными. — Геологи нашли пару мест, где гейзеров быть не должно. Но они все расположены очень далеко от станции.

На экране планшета одновременно появились фотографии астероида из космоса, топографические карты и расчёты.

— Зато вот тут, недалеко от станции, они менее активны, и есть регулярные перерывы в выбросах.

— Сорок пять минут?! — Гамильтон ошарашенно уставился на полковника.

— Именно, ни минутой больше.

Гамильтон лихорадочно прикидывал, как провернуть эту спасательную операцию в такой короткий срок. Получалось, что Маю и другим сотрудникам станции, если их тоже нужно забирать, придётся самим добираться наземным транспортом до квадрата, в котором сможет приземлиться «Гауди».

— На чём лететь надо будет? — поинтересовался Гамильтон.

— А чем тебе твоя машина не нравится? — Войчик уже сидел за своим столом и просматривал данные на голографической панели.

— «Гауди» может принять на борт максимум ещё двоих. Сколько там вообще людей?

— Человек один — лейтенант Брайт. Остальные — биороботы. Но их забирать не нужно.

Если бы можно было выйти из каюты Войчика, с силой хлопнув дверью, Гамильтон именно так и сделал бы, но створка двигалась бесшумно. Пиздец, Май сидит там четыре дня с роботами. «Надеюсь, на станции есть съестные запасы или хотя бы энергетические батончики».

*шима - плод дерева с Радды, одной из планет галактики.