Ангел
Класс выглядел опрятно. Вместо лампочек, его освещало теплое солнце. Украшения, в честь начала нового учебного года, были сняты. Во дворе играли дети, бросая друг другу мячи, найденные в кладовке спортивного зала. На зелёной стене висело расписание уроков, гласившее, что первым будет классный час. Удивлённые взгляды и перешептывания, преследовали новенькую ещё на пороге. Соседка по парте мечтательно рисовала на полях своей тетради. Никто не пытался с ней заговорить, а она и не испытывала такого желания. Необычность одноклассницы всегда притягивала внимание. Немного пугающий, отстранённый от реальности, образ, замораживал. А ведь этот яркий человек тоже был заинтересован в Кире. Предоставлялся хороший шанс стать подругами, и первой узнать её ближе.
Рюкзак, в который вмещалось лишь пару книг, послушно опустился под парту.
— Привет.
Ранее, совершенно безразличная ко всему происходящему, девушка, начала нервно переставлять все предметы, лежащие под боком. Неестественно длинные пальцы, заправили чёрную прядь волос за ухо.
— Ой, привет. Прости, я не заметила, как ты подошла. Вчера не видела тебя на занятиях. Что-то случилось?
— Решила устроить себе дополнительный выходной. А, что касается той ситуации, когда нам поменяли классную руководительницу...Как чувствует себя мальчик? Что с ним? Кто теперь замещает?
— Ох, Матвей...У него сильнейшее сотрясение мозга. Кто-то очень вовремя вызвал скорую. Врачи говорили, что ему оставалось жить, от силы, пять минут. Многие подумали на тебя. А учителя не уволили. Мы все выходные думали, какую реакцию ждать. Следовало предупредить тебя, но никто не знал твоего номера и адреса.
— Что? Но как?! Чёрт!
Кира вскочила с неудобного деревянного стула, но тут же опустилась вниз, ведь к доске подошёл мускулинный мужчина, на лице которого отображалась ярость. Преподаватель вальяжно прошел к своему месту, и зажал между пальцами ручку, словно та была сигаретой. Строгий взгляд, направленный на список учеников, переместился в задний уголок кабинета, где таилась гробовая тишина.
— Рыжая, вот ты то мне сейчас и расскажешь заданный параграф. Не забудь захватить справку о болезни, чтобы лишний раз не бегать.
-Тяжёлый дневник, страницы которого пустели, послушно лег на учительский стол. Героиня хотела отправиться обратно, где её ждали напуганные одноклассники, забывшие о всех разногласиях, и сплотившиеся вместе, против монстра, но громкий голос заставил остановиться.
— Прекрасно, Златова. Ни одной оценки за целый месяц. Бесконечные прогулы, и ни единой справки, подтверждающих твои болезни. Хотя, даже они бессильны в такой ситуации. Ты останешься на второй год, если эта четверть окончится для тебя с подобными результатами. На тебя то всё равно, точно найдёшь, чем заработать деньги. Вот только меня, как ответственного за вас, лишат половины зарплаты. Простыми угрозами от тебя ничего не добиться, это уже давно всем очевидно.
-Мужчина напряг крепкие вены, и оттолкнулся от деревянной поверхности. Школьница гордо задрала подбородок, пытаясь показать, что совершенно не боится обидчика.
— Если Вы посмеете снова поднять свою руку, я вызову полицию.
— Неужели, мой ангел? К кому ты там обратишься, если я сам офицер?
-Внезапно вылезшая улыбка, вызванная собственной безнаказанностью, отбросила все сомнения и страхи. Рука сжалась в кулак, а торчащие кости пальцев со всей силой вонзились в напряжённый живот учителя. Боль от удара сменилась новой, гораздо более ощутимой. Спортсмен ответил тем же, и Кира вынуждена была согнуться пополам. Тяжёлая металлическая линейка, висевшая на специальной дощечке, послужила орудием для истезания. Синяки, один за другим, появлялись на, ещё детском, теле, переходя от спины до колен. В попытках отбиться, девушка поцарапала кожу на запястье учителя. Кровь добавляла ещё больший азарт, руки, с магической силой, потянули и без того расстрёпанные волосы, клочья которых были разбросаны по всему полу. Никто не осмеливался заступиться, даже посмотреть на происходящее, раскрыв зажмуренные глаза.
Громкий звонок, раздававшийся по всей школе, заставил руководителя покинуть кабинет. Алиса тут же подбежала к избитой, и упала перед ней на колени.
— Как себя чувствуешь? Сможешь встать, если я помогу?
— Да, наверное...
Дрожащие руки нащупали дощечки на полу, пытаясь найти в них опору. Нижняя половина тела, совершенно не ощущалась, словно её вовсе оторвали от остального. Так что, ни одна из попыток не окупилась. Брюнетка, будучи болезненно тощей, нашла в себе силы, поставить подругу на ноги. Белый платок, хранившийся в единственном кармане пышного платья, после прикосновения с носом, полностью пропитался красным.
— Нам нужно уходить, эта перемена всего на пять минут. Ты не сможешь отсидеть ещё шесть уроков. У тебя дома есть аптечка? Я попробую оказать первую медицинскую помощь, если ты не хочешь ехать в больницу.
— Огромное спасибо, но не стоит...Мои родители не любят гостей, но живут в пяти минутах ходьбы, я справлюсь. Могу позвонить тебе, когда доберусь, чтобы ты не беспокоилась.
-С недоверием, но тем не менее, Киру отправили на произвол судьбы, слепо надеясь, что она не натворит никаких бед. Невыносимо тяжёлая дверь, выпускающая из душного, всеми ненавистного, помещения, захлопнулась. Прогулки в кофте сопровождались холодом, а прохожие уже во всю изнашивали лёгкие куртки. Разноцветные листья полностью закрывали асфальт, и приятно шуршали пол ногами. Через два месяца, здесь всё засыпет толстым слоем снега. Небольшая лестница, сопровождающаяся различными афишами, казалась бесконечной. Сладких запах духов пропитывал всю раздевалку. На одной из лавочек, в полной тишине, блеском красила губы Моника. Слабый карандаш ответственно прорисовывал контур, боясь хоть где-то ошибиться. Максимальная концентрация на себе – неотъемлемая часть жизни главной танцовщицы этой группы. Желая остаться незамеченной, героиня отправилась в угол, находящийся за шкафом, и тихо оставив рюкзак с школьными принадлежностями, принялась снимать джинсы. Высокомерный взгляд, полный омерзения, полностью прошёлся по, изуродованными синяками, ногам.
— Совсем сторчалась? Или дома предки-алкаши бьют?
— Прекрати, это не тема для высмеиваний. Никакая личная неприязнь не стоит подобных слов.
Клубничная жвачка, с издёвкой, надулась, образуя большой полупрозрачный круг. Наигранная жалость присутствовала в самом тоне, выражении лица. Благо, долго терпеть не пришлось, и уже в след танцовщица сделала своё замечание.
— Милашка. Не думала, что так сильно задену тебя.
Из колонок зала, как обычно, громко играла музыка, а на уютных мягких диванах, что занимали в ожидании начала занятия, никто не сидел. Героиня в спешке забежала к остальным, надеясь, что займёт место, как можно ближе к первой линии. София мгновенно обратила внимание на знакомую, и улыбнулась ей, через зеркало. Бежевое боди в рубчик, выглядело очень по-домашнему. Светло-розовые штаны чуть прикрывали разрез, а нестандартные стрелки добавляли в образ неотъемлемой дерзости. Разминка проходила на полу, не было желания опуститься на колени, даже ради эксперимента. Так что, пришлось впервые намеренно отлынивать, делая вид, что выполняешь упражнения вместе с остальными. Движения не получались, да и вся память забита совершенно другими вещами. Чувство злости, и ненависти к себе, отнимали всякое удовольствие. Ради новой части танца, проходившей только внизу, пришлось отложить все свои потребности, и преодолеть режущую боль. Вставать на свежие раны было непросто, но глубокое дыхание немного смягчало страдания. За окном уже почернело, а во всей студии внезапно отключили освещение. Спасла одна только светодиодная лента, красиво переливающаяся самыми разными цветами. На самой хорошей ноте, гости попрощались друг с другом, и отошли в раздевалку. Где-то неподалёку, почти каждую из них ждала машина, что должна отвезти их домой.
Блондинка отложила телефон в сторону, и села прямо напротив оставшейся, чтобы не упустить ни одной детали, что с лёгкостью может проскользнуть в пустуюших глазах.
— Показывай.
План действий, появился мгновенно, и представлял собой отрицание очевидного. Но широкая штанина задралась, сразу же, после сказанных слов, отображая всю серьёзность происходящего. Страшные по размерам ушибы, разодранная кожа, простые царапины, вовсе не имеющие смысла.
— Как это случилось? Ты упала?
— Да, каталась на велосипеде, и у него, похоже, отказали тормоза.
Мягкие губы аккуратно дотрагивались до ног, оставляя следы помады. Кира, как кота, гладила лицо и волосы, тренерши, проникаясь каждым поцелуем.
— Я хочу, как вчера.
— Прости, не смогу, сейчас у меня ещё одно занятие, да и тебе тоже пора уходить. День выдался тяжёлым, не забывай про отдых.
-Усталость, и в правду, превышала все рамки разумного. Особенно это проявлялось рядом с людьми, с которыми чувствуешь себя в безопасности. Руки потянулись к шее, покрытой родинками. Софи, с удовольствием, обняла в ответ, окутывая теплом и заботой, хранившейся у неё внутри. В такой обстановке, сон подкрался совсем близко.
— Не пойду домой...
Можно догадаться, что детскими манипуляциями, вряд ли добьёшься решительных действий, со стороны взрослого, и осознанного человека. Остаётся только плакать, от сложности и несправедливости мира, пока ночные дороги становятся всё более узнаваемыми, по мере их приближения к вокзалу. Однотипные сидения, сверху до низу заполненные людьми, прочесать оказалось не так уж легко. По классике, главное составляющее данного места – семьи, ждавшие нужный поезд, и закупившиеся едой быстрого приготовления. Вот только, долгожданной спящей бабушки, мёрзнующей в рваной изношенной одежды, будто след простыл. Пришлось обойти, довольно скромную территорию, по несколько раз, чтобы наверняка убедиться в правоте своих мыслей. Вряд ли, имеет смысл, спрашивать о пропавшей охранников. У тех самых суровых мужчин, что обязаны следить за различными правонарушениями, и не допускать попадания бомбы на территорию. Какое им дело до какой-то нищей, что, между прочим, занимает лишнее место, и пугает посетителей? Завтра стоит что-то предпринять. Любой контакт с семьёй Миши, ранее сопровождался оскорблениями. Будить воспоминания – невыносимо. Но, когда дело доходит до Раисы Васильевны, можно перетерпеть всё, что угодно. Только бы знать, где она сейчас, и вновь услышать мудрый голос, как маяк освещающий беспросветную тьму отчаяния.