Глава 16 (Doom)
Дальше происходило нечто мало поддающееся пониманию с нашей точки зрения. Архитектор Истин и Ньярлатхотеп предложили нам всем поучаствовать в подавлении общей угрозы — что интересно, добровольно. Даже Ньярлатхотеп дал своим пешкам выбор; было видно, что то, что творится в этом адском абс olute, уходит намного дальше типичного лавкрафтовского безумия. Нам всем предложили возможность преисполниться просто безграничной мощью, почти такой же, которой владеют они сами. И всё — ради того, чтобы мы просто не исказились от неизмеримой боли до неузнаваемости в первые же секунды; более того, они обеспечат нашу сохранность и перерождение, даже если что-то там сможет нас убить. Мы решили согласиться: даже если сила потом пропадёт, мы получим наисильнейший потенциал к развитию.
На протяжении нескольких минут я ощущал, как невообразимая мощь перестраивает всё моё тело, сознание, естество и что там ещё... Я чувствовал, что всё могущество, что я ощущал до этого, — лишь бесконечно нереальный мимолётный нейронный импульс, даже скорее нереализованная идея о мысли. А потом этот качественный скачок происходил ещё раз, и ещё. Потом он происходит тысячи и миллионы раз в секунду. Дальше — больше, больше и больше. Я чувствовал, как мультивселенная вокруг меня становится словно бы моей мимолётной мыслью; дальше — ещё больше. Я ощущал, что мне теперь по силам создавать собственные мироздания с невообразимо сложной иерархией структур или с высочайшим уровнем онтологической насыщенности более простых реальностей. Эта мощь опьяняет сильнее, чем любое удовольствие или страдание. Я хочу использовать её, я хочу ещё больше могущества — и мне его, чёрт возьми, дают! Я ощущаю, что окружён неким барьером, всё ещё более онтологически весомым, чем я сам, но стихийно вокруг моего тела, если это понятие ещё применимо, каждую секунду формируются новые псевдомироздания, которые по своей сути просто случайные флуктуации моей мощи.
Мой разум наполняют космогонические знания непредставимо высоких уровней бытия. Я теперь знаю, как создавать самые разнообразные концепции, как работают процессы во многих мирозданиях, как создавать своё подобие истин. Чем больше я познаю, тем больше у меня вопросов; самый главный из них: какой бездны эти Архитекторы и прочие не могут просто создавать сколько им надо сверхмогущественных высших сущностей, если это для них так легко, как сейчас? Игровые правила? Да они есть, но ведь они так не делают даже когда не играют. Или чем больше высших сущностей, тем хуже обстоятельства? Сколько уже существует таких, как Ньярлатхотеп? А сколько существует таких, как это «Око Бездны», что взирает своей ненавистью из врат? Кто первый создатель? Эти вопросы словно лишены смысла: время давно идёт не линейно, а причинно-следственные связи были придуманы и созданы гораздо позже, чем началось творение.
Гораздо важнее то, что я могу из этого извлечь для себя. Наше преобразование завершено, мы идём во врата непредставимого ужаса. Невероятно, но магмовое озеро способно причинять боль и обжигать даже нас, словно это и не магма вовсе, а непредставимый субстрат из сверхразмерных структур испепеляющей ненависти, что лишь выглядит как магма.
Так первая сотня тысяч суррогатных ев готова, ещё миллион на подходе. В самом храме случается битва, происходящая одновременно в бесчисленном количестве реальностей, в том числе и в искусственно возникших здесь структурах. Это странно: в одной из реальностей мы вполне обыденно сражаемся в храме посреди раскалённой пустыни с помощью магии и боевых искусств. В другой под нашим взаимным натиском рушатся, создаются, стираются и воскрешаются целые мироздания среди кипящего хаоса Господней Ненависти. Как же тут фантасмагорично; не менее фантасмагорично и наше нынешнее могущество. Сейчас мы гораздо ближе к точке абсолютной субъективности, чем когда-либо до этого. Но всё же и близко не настолько, как Архитектор Истин или Ньярлатхотеп.
Мы прошли через врата сквозь бездну бесконечно мерных искажающих барьеров, не без помощи наших покровителей. Прошли, дабы ощутить ещё больше абстрактных страданий, которые влияют на разум даже с нашей нынешней мощью. Воля местного Творца сдавливает нашу бесконечность в сфокусированный онтологический образ. И мы оказываемся в пылающем храме, словно бы построенном из застывшей кровавой магмы. Повсюду — бесчисленные кричащие лица, конечности, тела самых разных существ: всё это движется, горит, искажается и пытается нас пожрать. Некоторых распылить легко, некоторые же миазмы заставляют напрячься не меньше, чем те культисты. Здесь проносятся такие энергии, которых хватило бы на сотни мирозданий, но при такой высокой онтологической плотности реальности это похоже на перестрелку в шутере с магией, причём в достаточно коридорных локациях.
Начинаю разрушать местное помещение, но оно регенерирует прямо на глазах. Появляющиеся из ниоткуда твари — тоже. Поразительно, с какой силой я способен тут учинить лишь ничтожные разрушения! И всё на фоне этой всепоглощающей ненависти. Чёрт, она корраптит даже сейчас! Я чувствую, как влияние Архитектора Истин его нивелирует. Без него я бы сам начал превращаться в местных демонов. Какого чёрта! Одна из этих особо быстрых тварей умудрилась меня порезать! Рано ещё, и рана отнюдь не мгновенно затянулась. Кстати, какого чёрта из меня излилась кровь, если я теперь абстракция, а не нечто из плоти? Это мироздание пытается меня ограничить? Какую же тогда силу надо иметь, чтобы никто не мог меня ограничить?
Я ощущаю, что словно бы нахожусь одновременно и внутри Синдзи, и в Табрисе, и в Рей, и в Аске, и в Викторе — словно единый конгломерат метаабстракций, сформированный желанием истребить это омерзительное место, преисполненное страданиями. Даётся это правда с трудом: если, к примеру, атака очередной аватары Архитектора Истин может полностью разрушить множество этих странных храмов, то даже Виктор или Табрис иногда с трудом пробивают местные стены. Я обратил внимание, что атаки Ньярлатхотепа или Архитектора Истин должны были бы уничтожать и гораздо больше, но они натыкаются на сопротивление со стороны Ока Бездны.
Неожиданно я ощутил, как всё моё естество изменяется миллионы раз в секунду, так же как и всех, кто находится поблизости, включая и местных обитателей — это последствия рекурсивных противостояний парадоксов. Похоже, что когда Ньярлатхотеп или Архитектор Истин всерьёз разрушают барьеры, создаваемые Оком Бездны, или подавляют ответные его атаки, то, учитывая их совершенно безумные силы, это приводит к бесчисленным парадоксам взаимного отрицания и искажения. Что буквально заставляет мутировать всё мироздание вокруг. Я прямо ощущаю, как уровень моей мощи скачет, как меняется восприятие: изменения то откатываются, то происходят — настолько сложные трансформации, что даже для нынешнего меня они непознаваемы.
Всё это в итоге превращается в совершенно адовое мочило, где даже непонятно, имеет ли смысл кого-то убивать вообще, ибо всё уничтоженное снова кучу раз искажается и преобразуется; то, что не умерло, может умирать тысячи раз в один квант времени и воскрешаться вновь. Фактически глобально происходит то подавление общей бездны страданий, то она вновь нахлынывает волнами.
Сейчас мы в неких пустошах очередного адского плана, что мутировал под влиянием миазмов Ока Бездны. Здесь повсюду кровь, хаотичная плоть, какие-то страдающие фигуры, превратившиеся в хтонь, что орёт в агонии. Я вижу миллиарды лиц самых разных существ: из глаз, ртов, влагалищ, анусов, носов, щупалец и тентаклей течёт кровавая магма, в которой тоже есть миазмы плоти; из них истекают некие кроваво-красные псевдорастения. Всё это пытается уже правда атаковать в основном не нас, а набегающих демонов. Которые, надо заметить, сами выглядят достаточно эстетично, хоть и хлещут абстракциями страданий и бесконечной энергии, питающейся ненавистью местного Творца; то они выглядят как мерзость более жуткая, чем порождения Азатота — какие-то странные угловатые хаотичные миазмы плоти с органами и формами, у которых даже толком нет названий. Причём это всё пульсирует и изменяется постоянно — слово «живая блевотина абстрактных форм» как будто создано для этого. Иногда это порождает эстетичных демонов, иногда — ещё большую мерзость.
Пока мы испепеляли, разрывали и стирали всю эту прорву миазмов, нас то и дело пыталась атаковать сама пустошь, прорастая тентаклями, щупальцами, шипами и прочим. Интересно, что этот ландшафт ничерта не трёхмерный — это лишь удобная иллюзия восприятия; впрочем, если её отринуть, можно увидеть бездну непредставимых форм, смыслов и концепций, преисполненных всё той же «ненавистью господней», либо же садистскими извращениями Ньярлатхотепа или разнообразными абстракциями Архитектора Истин. В случае, если они смогли подавить волю Ока Бездны здесь и реализовать желаемое.
Я также осознал, что Око Бездны атакует и мироздания Архитектора Истин, и мироздание Ньярлатхотепа; но в отличие от запредельных игр — это грубые хаотичные махинации, сфокусированные на противостоянии сил в пике могущества. Впрочем, это лишь местами так: учитывая глобальные проблемы, вызываемые прямым противостоянием, вариации трансцендентных игр всё же проводятся, просто мы сейчас в пике прямого противостояния.
На нашу группу напала особо жирная тварь — некий гротескный массив камней, кристаллов, колонн с жуткими фресками. Всё это начало поливать нас алой энергией, словно представлявшей собой особо концентрированную ненависть ко всему. Я, Виктор, Каору, Рей и Аска начали проводить коллективные атаки метафизической воли, постепенно разрушая эти чёртовы массивы кристаллов, из которых внезапно опять полезли миазмы плоти и живой магмы. Эта тварь ухитрялась заражать нас разрушительными концептуальными агентами, что пытались буквально разорвать наши тела изнутри; более того, ей в итоге удалось разорвать моё тело. Отчего я реально умер, после чего меня попытались воскресить, насыщая этой же самой алой энергией. Я почувствовал ещё больше силы, но одновременно с этим и желание разрушать вообще всё и вся.
Архитектор Истин вмешался и не дал мне перенасытиться энергией страданий слишком сильно. Меня поражает, как я всё ещё остаюсь в адекватном состоянии с таким количеством испытываемой боли. Но имеющиеся у меня космогонические знания объясняют: я просто слишком силён и достаточно осознаю архитектуры истин, чтобы противостоять этому воздействию.
Мы разрушили этот чёртов конструкт; после чего стабильность иерархии реальностей вокруг серьёзно просела, и мы начали разрушать всё подряд, уничтожая местных обитателей и перемещая их в мироздания Ньярлатхотепа и Архитектора Истин. Я вообще-то старался отправить их в мироздание Архитектора, но учитывая ту прорву страданий, что они испытали, любой садизм Ньярлатхотепа будет для них как чёртово бесконечное блаженство по сравнению с тем, что творило Око Бездны.
— «Я видел много дерьма, знал о ещё большем количестве; сейчас во мне бесчисленные космологические знания о самых разных мирозданиях, но такого дерьма я никогда не знал. Как вообще можно стать таким безумным маньяком страданий? У меня ощущение, что он сам себя пытает не меньше. Я недавно подрался с на удивление человекоподобным местным обитателем — в нём столько желаний учинить великую империю страданий, что мне теперь даже немного стыдно за то, что я культистов иных богов считал маньяками. Они, конечно, ими и остались, но ЭТО — совершенно иной калибр. Причём он вполне осознаёт, что страдания — это именно страдания, но всё равно не желает от них избавляться и хочет низвергнуть всё и вся в бездну страданий, в которой находится сам. Перед тем как он на меня набросился, я видел, как он занимался чем-то наподобие секса с иным демоном: они сдирали друг с друга плоть, протыкали шипами, сжигали себя, обливали кислотой, вырывали плоть друг из друга зубами и руками, а также с помощью телекинеза.
Потом потребовали, чтобы я к ним присоединился; я же просто начал пытаться стереть их из реальности. В ответ то же самое попытались сделать они и накачать меня алой энергией. Одного я довольно быстро распылил — он превратился в абстракцию миазмов хаотичных аберраций, что вскипели алой энергией и насытили её второго. А тот уже начал жутко бить: буквально оторвал мне одну руку, которую я с трудом регенерировал. Зато превратил вторую в месиво абстрактных искажений сверхразмерных структур и буквально перемолол этого мудака в фарш; но тот залез мне в голову, превратившись в меметический вирус, после чего я проломил себе череп этим же вихрем абстракций, чтобы вытащить дрянь. Затем достаточно быстро регенерировал. Вот только теперь моя левая рука содержит дохрена этой энергии ненависти, и убивать, расчленять и пытать мне хочется куда сильнее, чем раньше.
Я чувствую, что могу усилиться этой энергией ещё сильнее; как бы ни было — местный Творец очень постарался насытить все свои творения бесдной силы. Вот только корраптит она до невозможности.» — Рассудил Табрис; его манера стала больше напоминать Виктора.
— «Меня как минимум дважды убило несколько местных титанов; мою форму один раз восстановил Архитектор Истин, второй раз — Ньярлатхотеп. Отчего во мне теперь значительное разнообразие сверхконцептуальных энергий. Меня преисполняют самые разные желания, но зато я намного сильнее, чем раньше. Титаны словно бы несли в себе частицы местных барьеров законов, что вызывало проблемы и у наших покровителей — или владельцев, создателей? Сложно сказать. Не думаю, что мы сможем хоть как-то серьёзно навредить, даже с такими силами.» — Поведала Рей Аянами о своих приключениях.
— «Как же вы меня все достали! Я вкушу вашу плоть, адская мерзость!» — Синдзи бушевал; его естество переполняла неистовая ярость, он разрывал и пожирал демонов без перерыва. В его теле была, пожалуй, наивысшая концентрация «энергии ненависти творца». Впрочем, он умирал часто, причём иногда его восстанавливали местные структуры. Однако эта энергия ненависти мутирует под влиянием его личных желаний и аккуратных вмешательств Ньярлатхотепа и Архитектора Истин. Они решили сделать из него совместный лабораторный эксперимент? Хм. Цинизма во мне прибавилось. Если мы тут задержимся слишком надолго, этот Абсолют вполне способен сделать из нас таких мразей, по сравнению с которыми Иные Боги будут милыми няшками.
— «Вы все сгниёте, дабы воскреснуть в собственной кровавой ярости! Возненавидьте Господа с нами! Ааааааа!» — Очередная местная сучность заорала в порыве ярости и атаковала нас сотнями щупалец из демонических костяных наростов, пытаясь испепелить взглядом из сотен глаз, плотно покрывавших аморфное тело по центру. Это словно какой-то хтонический ангел; я почувствовал в его теле энергию нетипичную для адского антуража вокруг, хотя ненависти в нём было гораздо больше. С некоторым трудом мы вчетвером/впятером разорвали эту сволочь, хоть и не обошлось без отрезанных конечностей и выколотых глаз; в этот раз глаз выбили мне — вместе с частью черепа. Ненавижу это место! Это было чрезвычайно больно, несмотря на всю мою нынешнюю абстрактность.