Алирия
Ночь опустилась на Эйренберг невесомой пеленой. Вдали, в оживлённых кварталах города вовсю кипела жизнь: смех и песни звучали из таверен, на рынке торговцы складывали товар, собираясь домой, и обсуждали прошедший день, сетуя на неурожай и покупателей с худыми кошельками. Всё это слилось в мелодию из тысяч голосов и звуков, в мелодию столицы Рейвендора.
Алирия не любила этот город, но за годы жизни в нём успела привыкнуть к постоянно неугасающему шуму и к роскоши относилась как к чему-то само собой разумеющемуся. Она была одной из двенадцати сильнейших магов Рейвендора. Тринадцати, если быть точнее. Именно этот вопрос намеревался сегодня обсудить совет. Служанка закончила со шнуровкой платья и надела на голову Алирии тиару из белого золота — символ её власти и привилегий. Такую носили избранные — потомки Инграма Андерссона, основателя Рейвендора и первого мага.
Алирия посмотрела в зеркало и поправила молочно-белые кудри, падающие на плечи. Её серо-голубые глаза, чуть вздёрнутый к верху нос, пухлые губы и тонкие брови превосходно дополняли рубины в тиаре, подчёркивая её происхождение.
— Это всё, можешь идти.
Служанка поклонилась и вышла из комнаты. Алирия убрала со стола документы, положив их в ящик, и, накинув на плечи бархатный плащ, направилась в зал совета.
Дворец Эйренберга был шедевром зодчества. Высокие колонны подпирали потолок с фресками в виде воронов, на всю стену зала была вырезана карта Рейвендора, инкрустированная драгоценными камнями, а в центре по кругу были расставлены двенадцать тронов.
— Вы вовремя, советница Алирия, — Агнар, глава совета, рыжебородый мужчина средних лет, глаза которого никогда не смеялись и не улыбались, отошёл от окна и сел на свой трон. — Полагаю, мы начнём?
— Да, — Алирия кивнула и села на своё место, оглядев присутствующих властным взглядом.
Она обязана была делать это, этого от неё ждали. За время обучения и восседания в Совете Двенадцати Алирия научилась вести себя при дворе. Мягкость характера порицалась, ровно также, как и слабость. Статусу всегда нужно было соответствовать, а Алирию считали Дочерью Ворона, потомком первого мага. Год за годом она училась, усердно, не покладая рук. Она знала, однажды её усилия вознаградятся, и она займёт место Агнара, который готовил её в преемницы.
— Мы всë чаще получаем тревожные известия из Рубинового леса, — начала советница Ребекка. — Он гибнет и теряет магию. Всë вокруг кишит чудовищами, участились случаи нападения. Более того, умирающий лес отравляет почву всей страны, в этом году урожай сократился втрое. Если мы не предпримем меры, голодающие люди поднимут восстание, и эльфы их поддержат.
— В хранилищах замка и дворца в Доновберге достаточно зерна, чтобы прокормить народ зимой, — Алирия посмотрела на Ребекку и Агнара, уже зная их реакцию. Брови советников едва заметно нахмурились, а губы раздражительно вытянулись в тонкую дугу.
— И что, голодать самим? — Агнар посмотрел на ученицу в ответ. — Вы понимаете, как важен наш опыт, знания и силы? К тому же, люди не посмеют напасть на сильнейших магов. Они просто не смогут.
— Не смогут, верно, но пойдут. Все в отчаянии, более того, многие маги не поддерживают вашу политику, советник Агнар. Я уже не говорю о северном народе.
Маг тяжело вздохнул, и Алирия ощутила, как близок еë наставник к гневу. Он никогда не умел достаточно хорошо скрывать эмоции и так и не смог убить в себе импульсивность, что, безусловно, не было его плюсом. Впрочем, это всегда играло ей самой на руку, таких людей было легче подталкивать к каким-то решениям.
— Хорошо, — Агнар погладил камень на перстне, желая сосредоточиться. — Я отправлю письмо лорду Дейрону, главе Ночного клана. Мы обсудим с ним вопрос передачи народу половины зерна в наших хранилищах. Допустим, что это мы уладили. Как нам быть с Вальгардом, сыном Инграма?
— Мы уже предлагали вступить ему в совет. Вальгард жаждет вернуть власть, называя себя прямым наследником трона. Ему не нужно место среди нас, ему нужна абсолютная власть, — советница Асгерда, старейшая из всех, отпила вина и взглянула на карту Рейвендора. — В последний раз его видели близ Рубинового леса. Вполне возможно, что в его гибели виноват именно Вальгард.
— Без всяких сомнений, — подхватила еë слова Алирия. — Он ведëт хитрую политику, убеждая некоторых в том, что лес убиваем мы. Не удивлюсь, если Вальгард поведëт за собой народ, если те замыслят восстание.
Тучи начали сгущаться за окном, от тëплой ночи Эйренберга не осталось и следа. Девушка взяла бокал с вином, терпкий вкус позволил ей немного расслабиться. Достаточно, чтобы разум оставался свежим.
— Мы не сможем остановить Вальгарда, давайте не забывать о том, что ему больше девятисот лет, — продолжила Алирия, — и он имеет колоссальный опыт и способности в магии.
— И что же вы предлагаете?
— А что насчёт книги Инграма? — советница Ребекка взглянула на всех. — Как мы знаем, ценнейшая реликвия была похищена Лилибет. Что, если она в сговоре с Вальгардом и передала книгу ему?
— Можем привести еë, — предложил Агнар и кивнул стражникам.
Алирия посмотрела на наставника. Она прекрасно знала, что он замыслил.
— Это не даст никаких результатов, Агнар, разве вам не очевидно? — взгляд девушки сделался пронзительным. Меньше всего после совета ей хотелось слушать ругань Агнара за слабость.
— Рано или поздно любой камень ломается, Алирия.
— Я слышу в вашем голосе беспокойство за Лилибет? — Асгерда осуждающе посмотрела на неë. — Эта женщина — предатель, разве она заслуживает нашего сочувствия?
Алирия чуть заметно сжала в ладони складку платья. Еë авторитет и власть были в слишком шатком положении.
— Лишь порицаю дикарские методы советника Агнара, — фыркнула девушка. — Мы — политики, а не головорезы.
Напряжение усилилось. Двери распахнулись, и двое стражников ввели в зал уставшую женщину с мертвенно-бледным тоном лица. Тяжëлый звон кандалов приводил советников в восторг, становясь для них музыкой. Обессиленное тело узницы, рухнувшее у их ног пробуждало в их сердцах трепет, такой, словно они лицезрели величайший из шедевров искусства. Женщина поднялась, и Алирия, понимая, каких усилий ей это стоило, сочувствующе посмотрела на неë.
— Здравствуй, Лилибет, — протянул, как довольный кот, Агнар. — Давно не виделись.
— Верно, — Лилибет подняла руки с кандалами и убрала с лица прядь волос. Еë губы были испещрены маленькими трещинками от недостатка воды, и каждое слово давалось ей с тяжестью.
— Как мы все знаем, — продолжил Агнар, — Много лет назад ты сбежала в Иной мир, предав Совет Двенадцати и похитив величайшую книгу, которую написал сам Инграм Мудрый девять сотен лет назад. Более того, ты родила дочь, мага, который однажды придёт к нам и начнëт мстить за свою мать.
— Она не маг, — глаза Лилибет наполнились огнëм, когда Агнар заговорил о еë дочери. — Элайза не маг... Она обычный человек, кровь еë отца оказалась сильнее. Она считает, что я давно умерла, и даже не знает о Рейвендоре.
— И тем не менее, это не оправдывает другие твои преступления, верно? Где книга Инграма, Лилибет? Ты передала еë Вальгарду, прежде чем сбежала в Иной мир? В этом замешан твой друг Линнель, король Рубинового леса? Отвечай!
— Я не знаю, где книга. Я не похищала еë.
— Лжёшь. Что ж, все мы знаем наизусть первую страницу этой книги, верно? Единственное, что знают все жители Рейвендора. Заповеди Инграма. Назови мне третью, Лилибет.
— Не лги.
— Верно... А ведь даже обидно, я растил тебя с детства, учил магии, но как ты отплатила за мою доброту?
Алирия закрыла глаза, убедившись, что все советники увлечены диалогом Лилибет и Агнара. Ей хотелось забыть обо всëм этом и больше не принимать никакого участия в происходящем мракобесии. Из раздумий вывел крик женщины. Именно то, что изначально задумывал Агнар. Пытка.
— Я вытащу из тебя все ответы, неблагодарная дрянь! Где скрывается Вальгард? Кто ещë замешан в гибели Рубинового леса? Где книга?
— Хватит! — Алирия поднялась, в ладони заплясали языки огня. — Как она может знать, где Вальгард, если уже пятнадцать лет не покидает пределы дворца?
— Может, вы сами знаете ответы на все эти вопросы, Алирия?! — Агнар перешëл на крик. Алирия готова была поклясться, что ещë немного, и она пустила бы магию в ход.
— Нет. Но я клянусь Великим Вороном, что завтра же утром отправлюсь в Рубиновый лес и найду Вальгарда Инграмсона. Если кто-то из мудрейших советников желает присоединиться, я не стану протестовать.
— У нас уйма дел здесь, в Эйренберге, — подала голос Ребекка.
— Вот и отлично, — отрезала Алирия и направилась к выходу из зала. — Отведите еë обратно в камеру и принесите воды и еды, — девушка обратилась к стражникам и, выйдя из комнаты, направилась в собственные покои.
Совет Двенадцати превратился в сборище самодуров, жаждущих хлеба и зрелищ, и оставлять это просто так Алирия не могла. Рейвендор уже был в запущении, что станет дальше? Погибал еë родной дом, Рубиновый лес, и бездействие терзало сердце девушки каждый день. Она смутно помнила моменты из детства, потому что всячески пыталась его забыть. В глубинах своей памяти Алирия сжигала воспоминания в огне небытия, и лишь два из них она не смогла испепелить окончательно. Они были слишком разными, но и слишком живыми даже спустя два десятка лет.
Она бежала по роще рубиновых деревьев, и ветер весело плясал в молочно-белых косичках. Всюду слышалось пение птиц, которые также, как она, с замиранием в сердце ждали Сола, праздника весны и жизни, времени, когда всë было окружено теплом и любовью. Солнце уже поднялось высоко в небе, что значило, что Алирия опаздывала. Она возвращалась от отца, работающего в поле на посевных работах, дома ждала мать. Сегодня предстоял праздничный обед, который маленькая Алирия ждала целые две недели, потому как мама обещала испечь ягодный пирог.
Девочка остановилась у кустов шелковицы и начала собирать в корзину бордовые ягодки с бархатно-мягкой кожурой. Корзина долго не наполнялась, и процесс начал продвигаться лишь тогда, когда Алирия наелась и перестала отправлять все собранные ягоды себе в рот. Ещë немного полежав на траве, она радостно побежала домой, предвкушая вечернее застолье.
Дома было на удивление тихо, хотя обычно за домашней работой мать пела. Девочка поставила лукошко на лавку у дома и осторожно открыла дверь. Маленькое сердце предательски начало биться быстрее, горло сжала неведомая тревога. На кухне стояло двое: высокий мужчина с рыжей бородой и холодным взглядом и пожилая дама в дорогих шелках. Девочка посмотрела по сторонам и испуганно взглянула на родителей, бездыханно лежащих на полу. Она подняла глаза на рыжебородого мужчину и задрожала, как лист на ветру.
— Что с мамой и папой? Папа был в поле... Кто вы такие?
— Ты веришь в богов, дитя моë? — пожилая дама наклонилась к ней и постаралась улыбнуться. Это вышло крайне наигранно, отчего Алирия задрожала ещë больше.
— Да...
— Сам Фреир, бог плодородия и земледелия призвал их помогать ему на пару недель, — заговорил мужчина. — Сол — очень важный праздник, согласна? Мы — маги Совета Двенадцати, и Фреир попросил нас посмотреть за тобой в это время. Твоя мама оставила тебе записку, ты же умеешь читать?
— Умею... — Алирия неловко взяла из мягких рук мужчины письмо и развернула его. Аккуратный почерк матери немного успокоил сердце.
«Не переживай, милая, мы подчинились воле Фреира, которому понадобилась наша помощь. Эти добрые люди позаботятся о тебе в эти пару недель. А когда мы вернëмся, мы обязательно приготовим вместе ягодный пирог.
Любящая тебя всем сердцем мама.»
— Что скажешь, Алирия? — пожилая дама посмотрела на неë.
— Почему... Почему Фреиру понадобились мои родители?...
— О, в этом главное чудо, — мужчина взял еë за руку. — В тебе и твоей маме кровь Инграма Мудрого, первого в мире мага. Ты — его дальний потомок, потомок королевы Лорелеи, и Рикарда Великого, их сына. Ты — ворон, Алирия, белый ворон, и мы научим тебя магии.
— Правда? И мама с папой будут жить со мной во дворце?
— Конечно, — кивнула женщина и предложила Алирии свою руку. — Пойдëм с нами, дитя, тебя ждëт великое будущее.
Слеза невольно пробежала по щеке девушки. Она поняла всё через год, поняла, что именно сделали Агнар и Асгерда в тот день в еë доме. С тех пор никто и никогда не поднимал эту тему, и Алирия упорно доказывала самой себе, что родилась во дворце, в Эйренберге, и мать еë умерла ещë при родах.
Желая отдохнуть и забыться от мыслей о прошлом, она открыла окно, обернулась белым вороном и погрузилась в музыку ночного неба.
Еë любимая таверна никогда не пустовала. В этих стенах всегда слышались песни, смех и истории торговцев и солдат. Алирия зашла внутрь и улыбнулась, в зале был аншлаг: выступала бард Диана, эльфийка с огненно-рыжими волосами. Девушка села за столик у стены, на который не падал свет, и заказала себе эля. Бард подкрутила колки лютни и начала петь.
— Там, где рассвет встречает солнце,
Где пляшут искры яркого огня,
Блистают очи незнакомца,
Дочь Ворона к себе пленя.
Любовь нещадна и жестока,
Она — богиня, он — лишь человек.
Элайна, огненное око,
И Бальдр, любящий навек.
Суровы были ярость, гнев отца,
Лишилась сил Элайна, пламя жизни,
И ослепил он Бальдра, наглеца,
Их чувства были богу ненавистны.
Они сбежали под покровом ночи
И обрели пристанище в Рубиновом лесу,
И пусть закрыты были Бальдра очи,
Невесты видел он пленящую красу.
Забыты слёзы, злоба, тот кошмар,
Их жизнь — весна, их жизнь — покой,
Их дети — эльфы, и любовь — их дар,
Их счастье льётся огненной рекой.
Любовь нещадна и жестока,
Она — богиня, он — лишь человек.
Элайна, огненное око,
И Бальдр, любящий навек.