Глава 35
Эти два дня тянулись для Полины как бесконечная серая кинолента. Учеба отошла на второй план — идти в университет, где за партой наверняка снова будет ошиваться Никита, не было никаких сил.
Она взяла небольшой перерыв, чтобы просто прийти в себя.
Почти всё время она проводила у Вики. Подруга, хоть и сама еще была слаба после болезни, стала для Полины единственной опорой.
Они часами сидели на кухне, и Полина, заваривая чай, наконец-то выговорила всё: и про страшную ночь в больнице, и про Егора, и про то, как Илья мучился от ревности. Вика только качала головой, искренне переживая за Морозова и утешая Полину, когда ту снова накрывало чувство вины.
И вот наступил долгожданный третий день. Выписку назначили на три часа дня, но Полина подскочила с рассветом. Внутри всё дрожало от нетерпения и легкого волнения — каким она его увидит?
Уже к часу дня она была полностью готова. Погода за окном стояла непривычно жаркая, поэтому Полина выбрала легкий и дерзкий образ: черный открытый топ-бандо на тонких бретелях и короткие черные джинсовые шорты. На фоне этой темной одежды её бледная кожа и угольно-черные волосы, уложенные в идеальные мягкие волны, казались еще ярче.
Она уделила особое внимание макияжу: аккуратно вывела тонкие стрелки, подчеркнувшие её глубокий взгляд, и густо накрасила ресницы. Выглядела она безупречно, но внешнее спокойствие было обманчивым.
Сев на диван, Полина замерла. Она то и дело смотрела на экран телефона, теребя его в руках, и считала минуты.
Час дня.
Пятнадцать минут второго.
Ожидание становилось почти физически невыносимым. Она представляла, как Илья сейчас собирает свои вещи, как он, прихрамывая, идет по коридору...
Телефон в руках Полины снова ожил, и на экране высветилось имя Артура. Она ответила мгновенно, едва не выронив аппарат от волнения.
— Поля, планы меняются, — голос Артура звучал немного устало. — Выписку перенесли на семь вечера.
— Почему?! — Полина подскочила с дивана, и сердце ее ухнуло куда-то вниз. — Ему стало хуже? Артур, не молчи, что случилось?
— Тише, тише, всё с ним нормально, — успокоил он. — Просто врачи решили сделать контрольный рентген и еще какие-то процедуры перед тем, как окончательно подписать бумаги. Видимо, перестраховываются. В семь часов его выпустят, не переживай.
— Может, мне приехать туда сейчас?
— Нет смысла, Поль. Его сейчас по кабинетам таскают, ты его даже не увидишь. Жди дома, я дам знать.
Полина нажала «отбой» и тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. Еще четыре часа. После двух бесконечных дней ожидания эти несколько часов казались издевательством судьбы.
Она закрыла глаза и представила его голос, его взгляд.
Сил не осталось даже на то, чтобы злиться на врачей. Полина медленно опустилась на кровать, стараясь не помять одежду, и уставилась в потолок. Белая ровная поверхность перед глазами начала расплываться.
Незаметно для самой себя, измотанная переживаниями последних дней, Полина провалилась в глубокий, тяжелый сон.
***
Резкий, настойчивый звонок в дверь вырвал Полину из тяжелого сна. Она подскочила на кровати, дезориентированная, с бешено колотящимся сердцем. Бросила взгляд на часы — 18:00.
«Шесть вечера! Проспала!» — пронеслось в голове. Она ведь собиралась ехать к семи, ждала отмашки от Артура, а тут кто-то уже ломится в квартиру. Мысли путались: неужели врачи? Или Артур приехал за ней раньше?
Она подбежала к двери, на ходу поправляя волосы, и рывком открыла замок. На пороге стоял он.
Илья.
Живой, стоящий на собственных ногах, хоть и немного бледный. На нем были простые серые спортивки и объемная черная толстовка, капюшон которой был откинут.
Синяки на лице уже начали заживать.
Увидев её — заспанную — он не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, глядя на её ошарашенное лицо.
— Привет, — выдохнул он, и в этом одном слове было столько тепла, сколько она не слышала за всю жизнь.
Он прошел внутрь, мягко оттесняя её плечом, и закрыл за собой дверь, отрезая их от всего остального мира. Илья развернулся и замер, просто глядя на неё. Полина стояла как вкопанная, боясь даже вздохнуть, чтобы он не исчез. Она смотрела на его толстовку, под которой угадывались бинты, и её руки невольно дрогнули.
— Илья... как? Артур же сказал в семь... — прошептала она, делая шаг навстречу. — Можно тебя вообще... трогать?
Илья чуть склонил голову набок, и его взгляд стал невыносимо нежным.
— Ну иди уж сюда, — он чуть развел руки в стороны, подзывая её. — Мне не больно, Поль. Честно. Ради этого момента я бы и из реанимации сбежал.
Полина сделала шаг и очень осторожно, почти невесомо, прижалась к нему. Но Илья, вопреки её страхам, не стал церемониться: он обхватил её своими крепкими руками, прижимая к себе так сильно, как только позволяли его заживающие ребра.
Он уткнулся подбородком в её макушку, вдыхая запах её волос, а Полина спрятала лицо у него на груди, чувствуя через ткань толстовки мерный, уверенный стук его сердца.
В этот момент вся боль, все страхи и бесконечные часы ожидания просто растворились.
Илья прижимал её к себе всё крепче, словно пытался убедиться, что она не плод его воображения, не лекарственный сон.
Полина чувствовала его тепло, его запах, смешанный с едким ароматом больничных антисептиков, и внутри неё что-то окончательно надломилось.
Осознание того, что он — избитый, едва вставший на ноги, с переломанными ребрами — не стал дожидаться семи вечера, не поехал домой отсыпаться, а сам пришел к ней, пробило её защиту.
Она прижалась ухом к его груди, услышала его сбивчивое сердцебиение и вдруг... Слёзы.
Илья почувствовал, как его грудь намокает. Он мгновенно напрягся, его руки переместились на её плечи, и он осторожно, преодолевая собственную скованность, отстранил её от себя.
— Поль... ты чего? — в его голосе прорезалась тревога.
Он взял её лицо в свои широкие ладони, заставляя поднять голову. Большими пальцами он начал осторожно стирать слезы, размазывая тушь, но ему было всё равно. Его взгляд лихорадочно ощупывал её заплаканное лицо.
— Что случилось? Тебя кто-то обидел, пока меня не было? — он помрачнел, и в глазах снова блеснула та опасная искра. — Или я... я сильно прижал? Больно сделал?
— Нет, Илья, нет... — всхлипнула она, хватая его за запястья. — Какая же я дура... Ты же после больницы, тебе лежать надо, а я... я спала! Я должна была быть там, под дверью, а ты сам... ко мне...
— Не плачь, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Глупая... Мне плевать на врачей и на правила. Единственное место, где я хотел оказаться, как только мне отдали одежду — это здесь. Слышишь? Не плачь, пожалуйста. Мне от твоих слез больнее, чем от всех ударов в том зале.
Он чуть приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. Его улыбка была слабой, но настоящей.
— Я здесь. Посмотри на меня.
Илья смотрел на неё, и каждый её всхлип отдавался в его груди настоящим физическим ударом. Он готов был еще десять раз выстоять против Дениса, лишь бы не видеть этих слез.
Его ладони, чуть грубые, со сбитыми костяшками, бережно обрамляли её лицо, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора.
— Ну чего ты?.. — прошептал он, и его голос, обычно резкий и уверенный, сейчас дрожал от переполнявших его чувств. — Перестань, слышишь? Не надо. Всё ведь хорошо. Я живой, я здесь, с тобой.
Он аккуратно вытирал большим пальцем соленые дорожки на её щеках, не сводя глаз с её заплаканного, но такого родного лица.
Полина смотрела на него снизу вверх. В этом взгляде было столько облегчения, что у Ильи окончательно перехватило дыхание.
— Поля... — он замолчал на секунду, подбирая слова, которые никогда раньше никому не говорил. — Если бы не ты, я бы, может, и не встал так быстро.
Илья медленно, давая ей время отстраниться, если она того захочет, начал склоняться к ней. Полина затаила дыхание, чувствуя, как его тепло окутывает её. Когда их губы наконец встретились, это был не тот порывистый, отчаянный поцелуй, как раньше. Это было нечто глубокое, спокойное и бесконечно нежное — обещание того, что теперь он никуда не уйдет.
Полина ответила на поцелуй, обвивая руками его шею, стараясь быть максимально осторожной.
Этот поцелуй оставался удивительно тихим и невесомым, словно они оба боялись спугнуть то хрупкое спокойствие, которое наконец воцарилось между ними. Никакого напора, никакой грубости — только мягкое прикосновение губ.
Она прикрыла глаза, полностью растворяясь в этом моменте. Сейчас, в её квартире, окутанной мягкими сумерками, она наконец-то почувствовала себя в безопасности.
Илья медленно отстранился, но не отпустил её. Он остался стоять совсем рядом.
— Поля, — тихо позвал он, и в этом полушепоте было больше близости, чем в любом громком признании. — Пообещай мне одну вещь.
Она приоткрыла глаза, всё еще немного затуманенные слезами, и посмотрела на него.
— Что?
— Больше никаких недомолвок, — он серьезно вглядывался в её лицо. — Если я снова начну вести себя как придурок или если ты увидишь, что я что-то накручиваю... просто скажи мне правду сразу. Ладно? Я не хочу больше... вот так.
Полина слабо улыбнулась и кивнула.
— Обещаю. Но и ты... больше не смей так пугать меня, Морозов. Я чуть с ума не сошла.
Она осторожно взяла его за края черной толстовки и потянула в сторону комнаты.
— Идем. Тебе нужно сесть, а лучше лечь. Я же вижу, что ты едва держишься на ногах, герой.
Илья не стал спорить. Слабость действительно начала накрывать его после того, как адреналин от встречи понемногу поутих. Он позволил ей вести себя, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное для него тепло. Теперь он знал наверняка: за этот дом, за эту девушку и за этот покой он готов был сражаться с кем угодно.
В квартире воцарился уютный полумрак. Единственным источником света была гирлянда на окне: её маленькие теплые огоньки отражались в стеклах и мягко подсвечивали лица, создавая ощущение полной безопасности и отделенности от всего внешнего мира.
Илья сидел на диване, откинувшись на спинку. Видно было, что он всё ещё быстро утомляется, но взгляд его был ясным и спокойным. Полина устроилась совсем рядом, по-домашнему подобрав под себя ноги. Она накинула на плечи мягкий плед,
Полина боялась задать вопрос, но не могла больше держать в себе.
Она замолчала, глядя, как блик от желтой лампочки гирлянды играет на скуле Ильи, подчеркивая темный след от заживающего синяка.
— Илья... — тихо начала она, и её голос в тишине прозвучал особенно серьезно. —Расскажи мне правду. Кто это сделал?
Илья на мгновение замер. Он не хотел втягивать её в эту грязь, не хотел, чтобы она видела ту сторону его жизни, где вопросы решаются кулаками на холодном бетонном полу. Но, вспомнив свое обещание больше ничего не скрывать, он тяжело вздохнул.
Илья поморщился, вспоминая ту душную атмосферу спортзала и липкие слова, которые выплевывал Денис. Ему до сих пор было физически противно.
— Я был в качалке, — начал он, глядя на свои сбитые костяшки. — Просто выбивал дурь из груши, пытался не сойти с ума от мыслей о тебе и том парне. И тут пришел Денис. Он начал говорить про тебя... всякое. Мерзкое. Я не буду тебе повторять эти слова, Поля, они того не стоят.
Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал колючим.
— Я просто не сдержался. Ударил его первым. А потом они навалились втроем. Кабан, Денис и еще один придурок из их компании.
Шансов особо не было, но мне тогда было плевать. Я просто хотел заставить его замолчать.
Полина слушала, и её сердце обливалось кровью. Она представила его одного против троих, в этом холодном зале, защищающего её имя, пока она даже не подозревала о беде.
— Ну зачем, Илья? — выдохнула она, закрывая лицо руками. — Промолчал бы просто, развернулся и ушел. Ушел бы нормальным, здоровым. Почему ты не подумал о себе?
В теплом свете гирлянды его лицо казалось спокойным, почти умиротворенным, несмотря на следы побоев.
— Послушай меня, — его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Я мог бы промолчать, если бы они тронули меня. Я бы стерпел любую обиду в свой адрес. Но когда дело касается тебя... я просто по-другому не могу.
Понимаешь? Физически не могу. Я бы не смог потом смотреть тебе в глаза, зная, что стоял и слушал, как они обливают тебя грязью, и ничего не сделал.
Он чуть заметно улыбнулся.
— Для меня лучше лежать в этой больнице с трубками, чем быть «здоровым» трусом, который не заступился за свою... за тебя. Так что не вини себя. Это был мой выбор.
Полина прижалась к нему, не зная, что сказать. С одной стороны, ей хотелось его отругать за безрассудство, но с другой — она понимала, что именно эта отчаянная, первобытная преданность ей нравилась.
— Может, ты голоден? Я что-нибудь приготовлю, в холодильнике всё есть, — заботливо предложила Полина, уже собираясь встать.
Илья мягко удержал её за руку, отрицательно качнув головой.
— Нет, не хочу. Мне пока и не рекомендуется ничего тяжелого, врачи сказали — только бульоны и всё такое. Да и честно... я просто хочу посидеть с тобой.
Полина понимающе кивнула. Она не стала настаивать, решив, что покой для него сейчас важнее еды.
— Хорошо, тогда давай просто фильм посмотрим?
— Конечно, давай, — согласился он, чуть удобнее устраиваясь на подушках.
Полина выбрала какой-то спокойный фильм, и они затихли. В комнате было тепло, гирлянда продолжала перемигиваться мягким золотистым светом, а мерные звуки из телевизора убаюкивали. Они сидели плечом к плечу, и Полина чувствовала, как напряжение, в котором она жила последние дни, наконец отпускает.
Прошло около получаса.
В какой-то момент Полина почувствовала, как её плечо стало тяжелым — голова Ильи плавно опустилась на её плечо. Она замерла, прислушиваясь, и услышала его тихое, мерное сопение.
Он заснул.
Улыбка сама собой появилась на её лице. Полина аккуратно потянулась за пультом, поставила фильм на паузу. Повернувшись, она увидела, как безмятежно он спит. В этом сне он не выглядел тем опасным парнем, которого все боялись — сейчас он был просто измотанным человеком, который наконец-то нашел свой дом.
Её это так сильно умилило, что она побоялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Но сидеть в одной позе было неудобно, и она начала очень медленно сползать пониже, ложась на диван. Илья, даже не просыпаясь, инстинктивно заваливался вслед за ней, не отпуская её плеча.
В итоге они оказались лежащими на боку, лицом к лицу. Полина осторожно дотянулась до пледа и накрыла его, спасая от легкой ночной прохлады. Полина стала немного отстраняться, чтобы высвободиться и не потревожить его.
Но во сне Илья по-хозяйски закинул руку ей на талию, притягивая её ближе, словно проверяя, здесь ли она.
Полина оказалась прижата к нему почти вплотную. Она чуть склонила голову, утыкаясь лицом ему в грудь, прямо под подбородок.
Сердце Ильи билось ровно и сильно. Под этим уютным пледом, в кольце его рук, она почувствовала себя так комфортно и защищенно, как никогда раньше.
Все тревоги о Денисе, о больнице и о будущем отступили. Были только его тепло и это мерное дыхание.
Постепенно веки Полины стали тяжелыми, и она, прижавшись к нему еще крепче, начала засыпать.