Разбитые обещания

Внимание! В данной главе содержится сцены сексуального характера!❤️‍🔥
                                     До:
Илья проснулся примерно в половине двенадцатого. Солнечный свет лениво пробивался через шторы, мягко освещая комнату, а он всё ещё валялся в кровати, растянувшись, как кот. Он любил спать. Нет, не просто любил — обожал.

Илья медленно потянулся, прогнул спину и тяжело сел на край кровати. Голова ещё кружилась от сна, глаза сами собой закрывались, когда он снова присел. Пятнадцать минут просто сидел, не в силах подняться, слушая, как тихо шумит город за окнами. Телефон лежал рядом, но он сначала не трогал его. Было такое чувство, что ещё пять минут покоя и мир станет ярче, а сам он станет готовым к действиям.

Когда же Илья наконец взял телефон в руки, привычно разблокировал экран и открыл соцсети, его взгляд сразу упал на сохранённые публикации. Среди них была Полина. Он не подписался на неё — не хотел делать это слишком очевидным, не хотел смешивать личное и публичное. Просто сохранил одну публикацию. Захотел посмотреть? Зайди в сохраненки.

Он кликнул на её профиль. Первое, что увидел — история, которую она выложила недавно: фотография с букетом пионов. Илья тихо улыбнулся. Ему самому казалось почти смешным: это он подарил ей эти цветы, а она даже не догадывалась об этом. Он тихо пробормотал:

— Ну, Полина... если бы ты знала, от кого это... — и усмехнулся. — Ты бы точно удивилась.

Он провёл взглядом по фотографии, разглядывая, как она держит букет, слегка наклонив голову, как свет падает на лепестки, как её волосы отражают теплый свет гирлянды. Всё это казалось ему почти магическим — лёгкое ощущение жизни, которое всегда хотелось наблюдать.

Затем он пролистал дальше. Её публикации с Викой — вместе, улыбаются, лёгкая радость.

Он прокрутил ещё несколько публикаций и остановился на фото, где Полина в зеркале, в коротких велосипедках и облегающей футболке. Илья задержался на этом кадре дольше остальных. Подтянутые бедра, талия, грациозная фигура — всё это одновременно впечатляло и завораживало. Он невольно задержал взгляд. Почти услышал в голове свой собственный смешок.

— Чёрт... — пробормотал он. — Как можно быть такой красивой и при этом ничего не замечать?

Он сдержался, не став лайкать, не писав комментариев, просто смотрел. Смотрел дальше: она улыбается в кафе с кофе, в чёрном платье на каблуках, прогулки с друзьями, закаты, селфи, фотографии с Викой — весь её мир. Он изучал каждую деталь, каждую эмоцию на фотографиях, отмечал в голове, как она смеётся, как наклоняет голову, как смотрит в камеру.

Продолжив пролистывал телефон, его взгляд наткнулся на следующую фотографию. И в тот же миг сердце будто пропустило удар. Полина. В коротком золотом платье, расшитом стразами, которое буквально слипалось с её телом, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб.

Он всматривается, и дыхание чуть сбилось. Стройные ноги, длинные и изящные, были выставлены так, что казалось — каждая их мышца готова к движению. Талия — тонкая, изящная, плавный изгиб, который трудно было не заметить, даже если бы он этого и хотел. Плечи ровные, но слегка расслабленные, а грудь — едва намеченная форма под золотым блеском ткани — дерзкая и вызывающая одновременно.

Илья чуть приподнял телефон, как будто это могло сделать картинку яснее, и ощутил странную волну внутри. Секунду ему показалось, что он чуть не падает в обморок — так сильно его шокировала красота, сила и сексуальность, исходившие от Полины.

Он с трудом удержался, чтобы не закричать: «Боже, это невозможно!»

Илья почти мог почувствовать запах её духов, слышать лёгкий смех, который, казалось, срывался с её губ прямо в его голову.

Он снова посмотрел на стройные ноги, на то, как платье облегает талию и бедра, как каждая деталь кажется продуманной для того, чтобы свести с ума. Руки у него непроизвольно сжались на телефоне, а сердце стучало так, словно он бежал на полной скорости.

— Чёрт... — выдохнул он, пальцы дрожали.

Он почти улыбнулся сквозь смешанную тревогу и восхищение, сделал скриншот, не в силах отказаться от того, чтобы сохранить это мгновение. Внутри него всё бурлило: возбуждение, лёгкая тревога и восхищение, которое просто невозможно было скрыть.

— Господи, — пробормотал он, глядя на экран.

Илья откинулся на диван, с трудом приходя в себя, но взгляд всё ещё не отрывался от фото. Каждая деталь — ноги, талия, взгляд, улыбка — оставила след в голове, который, казалось, никогда не исчезнет. Он знал одно: это было слишком сильно, слишком настоящо и невероятно для его собственного спокойствия.

На первый взгляд, казалось, это была обычная фотография: Полина в коротком золотом платье со стразами, лёгкая улыбка, привычная поза, ничто не выделяло её особенно. Но для Ильи это было... совсем другое.

Он разглядывал её снова и снова, и пять минут пролетели как один миг. Сердце стучало быстрее обычного, дыхание сбилось, мысли кружились в голове словно ураган. Каждая линия её ног, изгиб талии, блеск страз на платье — всё это оставляло в нём странное, почти обезумевшее ощущение. Он ловил себя на том, что взгляд постоянно возвращается к ней, будто фото было магнитом.

Он откинулся на спинку дивана, сделал глубокий вдох, но всё равно не мог избавиться от этой навязчивой картинки. «Чёрт... это ненормально», — пробормотал он себе под нос, слегка ухмыльнувшись. «Да, это слишком». Он понимал, что обычная фотография не должна была так воздействовать, но на него это действовало словно сильный магнит, цепляющий взгляд и мысли.

Он начал листать дальше фотографии и наткнулся на другое изображение: Полина сделала селфи, стоя перед зеркалом, слегка наклонив голову, лёгкая, дерзкая улыбка. В описании было написано о том, что Полина танцует и там было указано время и день.
Илья мгновенно понял: сегодня день танцев. Сегодня — шанс увидеть её, пусть ненадолго.

Внутри него что-то щёлкнуло. Он понимал, что не может упустить момент. Он знал, где она живёт и точно рассчитал, что через три часа у неё начнутся занятия. Но даже планирование не могло вытеснить образ: золотое платье, её взгляд, магнетизм этой фотографии.

— Чёрт... — пробормотал он снова, едва сдерживая улыбку.

Он снова взглянул на фотографию. Обычная. Простая. Но в его глазах она сияла, притягивала, заставляла сердце биться быстрее и мысли кружиться. Обычная фотография, которая на него действовала как что-то совершенно ненормальное.

Илья отключил телефон и бросил его на диван с лёгким раздражением на лице. Он резко встал, тело напряжено, мышцы будто сами подчинялись решению, и направился к ванной. На ходу он снял футболку, обнажая шикарно подтянутое тело: широкие плечи, рельефный пресс, сильные руки. Каждое движение выглядело естественно, как будто он сам не замечал, как грациозно двигается.

Он бросил взгляд на диван, где ещё лежал телефон, и с едва заметной ухмылкой подумал: «Пусть полежит».

Войдя в душ, он включил горячую воду, и струи обжигали кожу, смывая усталость, но не мысли. Потому что в голове его словно застрял один образ — Полина.

Он ощущал каждую линию её тела, стройные ноги, мягкий изгиб талии, плавность движений.

Потом появлялся её смех — звонкий, игривый, и улыбка, такая лёгкая, что казалось, будто она может озарить весь мир. Её глаза — дерзкие, живые, с искрой, которая мгновенно заставляла его сердце биться быстрее.

Он закрыл глаза под горячей струёй и попытался сосредоточиться на воде, но мысли снова возвращался к фотографии, снова всплывали эти движения, блеск платья, её смех. Мысли метались, будто вода смывает что-то с поверхности, но не с глубины.

Илья едва сдержал улыбку. «Чёрт... это реально ненормально», — пробормотал он сквозь струи воды, сжав челюсть. Он открыл глаза, снова увидел в воображении её фигуру, улыбку, взгляд, и понял, что ни горячая вода, ни ритм дыхания не смогут смыть этот образ.
И тут, среди горячей струи воды, в памяти всплыло воспоминание: их игра «Правда или действие». Сначала смех, лёгкая дерзость, безобидные шутки... а потом она вышла из-под контроля. Он вспомнил, как его руки скользнули по её талии, затем мягко обвили бедра. Запах её волос, нежный и сладковатый, сводил с ума, кружил голову. Как она слегка дрожала под его прикосновением, как сердце билось в унисон с его.

Он помнил каждый поцелуй: сначала лёгкие, робкие, касающиеся уголков губ, потом смелые, настойчивые. Его губы скользнули по её шее, чувствовали аромат её кожи, затем он поцеловал её губы снова и снова, ощущая тепло и мягкость, и словно мир вокруг переставал существовать.

Её руки то обвивали его за шею, то скользили по груди, слегка сжимая, вызывая электрический трепет. Он ощущал каждое её движение, каждый вздох, каждый шёпот, который она выпускала между поцелуями.
Тепло и возбуждение снова прокатились по нему, заставляя кровь закипать. И в этот момент он понял, что воспоминание о ней — не просто картинка в голове, а целый вихрь ощущений, который невозможно забыть.

Воспоминания о Полине не исчезли бесследно — они осели внутри тяжелым, глухим напряжением. Сладкий дурман сна рассеялся, уступив место реальности: под ногами — холодная плитка, по плечам и широкой груди стекают обжигающие струи воды, заполняя душевую кабину густым паром. Но внутри Ильи всё еще бушевал пожар. Кровь бурлила, словно в лихорадке, а мышцы непроизвольно перекатывались под кожей, отзываясь на каждый фантомный образ.

Возбуждение было резким, неумолимым. Оно пробиралось сквозь каждую клетку, заставляя дыхание сбиваться в рваный ритм. Каждая мысль о ней — о том, как её губы дразнили его кожу, как её пальцы путались в его волосах — оживала в этом водяном тумане с пугающей четкостью.

Рука потянулась вниз почти сама собой, повинуясь инстинкту. Ладонь медленно скользила по влажной коже, исследуя собственное напряжение, в котором смешались вчерашний адреналин и сегодняшний голод.
Прикосновения были острыми, как лезвие бритвы. Сердце колотилось в ребра так сильно, что его гул, казалось, перекрывал шум падающей воды. Желание стало почти осязаемым, невыносимым, требующим немедленной разрядки.

Пальцы уже коснулись той самой точки, где фантазия готова была окончательно подмять под себя реальность, но в последний момент разум, словно ледяной душ, взял верх.

Илья резко дернул руку назад. С глухим, сочным звуком он ударил кулаком по кафельной стене душа. Резкая боль прошила пальцы и предплечье, выбивая из головы остатки наваждения. Он замер, упершись лбом в холодную плитку, позволяя кипятку стекать по затылку. Тело всё еще дрожало от нерастраченного возбуждения, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками, но он удержался.

Он не хотел, чтобы это закончилось вот так — в одиночестве, под шум воды. Если он и поддастся этому безумию, то только вместе с ней. Реальной. Живой. Той, что дала ему пощечину и назвала идиотом.

Горячая вода обдавала тело, смывая ощущение обжигающего желания, но не оставляя воспоминаний — они остались в его сознании, оставляя лишь лёгкое жжение, дрожь и возбуждение, которое он не мог полностью игнорировать. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и позволил струям воды смывать мысли, но внутри всё ещё тлело ощущение Полины, её тела, её прикосновений, которое заставляло сердце биться быстрее.

Илья резко открыл дверь душевой, выскочил наружу, обернулся полотенцем, которое туго обвил вокруг бедер. Влажные волосы прилипли к лбу, капли воды стекали по плечам и спине, прохладный воздух комнаты обжигал кожу после горячей воды. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как тело ещё дрожит от жара и возбуждения, сердце всё ещё бешено колотилось, а мысли упорно возвращались к Полине — к её золотому платью, её смеху, взгляду и тому, как она двигалась в танце.

Он вытянулся, растянул плечи, словно пытаясь расправить всю накопившуюся энергию, а полотенце слегка сползало, обнажая подтянутый торс и низ живота. Он провёл рукой по влажным волосам, а капли воды скатились по груди вниз, оставляя холодные следы на тёплой коже.

— С*ка...
Он шагнул к шкафу, на ходу натянул чёрные шорты, всё ещё ощущая тепло кожи и дрожь после воспоминаний. Каждый мускул был напряжён, каждая клетка кричала от энергии, которую он не мог никуда деть.

Комната тренировок была прямо за дверью. Илья прошёл туда босиком, воздух был прохладным, пахнул резиной и потом металла. Мини-тренажёры расставлены по углам, гантели на полу, груша висела перед ним, слегка покачиваясь от старых ударов. Он подошёл к груше, сжал кулаки, чувствуя, как кровь уже разгоняется по венам, а адреналин смешивается с воспоминаниями о Полине, о её теле, о смехе, о золотом платье.

Первый удар — резкий, сильный, отдача пробежала по всему телу, плечи дрожали, мышцы спины напряглись, кости сжались до боли. Он вдыхал резкий запах резины, ощущал вибрацию груши под руками, звук удара отдавался эхом в груди. Каждый последующий удар был сильнее предыдущего, как будто он пытался вытолкнуть из себя всё, что накопилось: возбуждение, воспоминания, желание, смешанное с болью и гневом.

Его кулаки горели, ладони покраснели, костяшки почти кровоточили, но он бил дальше. Ритм ударов сливался с дыханием — резкие вдохи и короткие выдохи, сердце колотилось так, что казалось, оно готово выскочить наружу. Мышцы плеч, груди, рук и спины напрягались, каждая клетка работала на пределе.

Он бил и бил, с каждым ударом ощущение выхода энергии становилось всё ярче. Каждая секунда — это смесь боли, силы и странного удовольствия. Его сознание погружалось только в движение, только в удары, только в отдачу, которая шла по всему телу.

И вот настал момент последнего удара. Он собрал в кулак всё, что накопилось — воспоминания, возбуждение, силу, адреналин — и выдохнул с рывком. Удар пришёлся идеально: груша порвалась, из неё высыпался песок, поднимая облако мелкой пыли, которое медленно оседало на пол.

Илья замер, сердце бешено колотилось, дыхание стало резким, но ровным. Он смотрел на рассыпающийся песок, на порванную поверхность груши, потом на свои руки. Ладони были красные, костяшки горели, кожа порезана — но чувство, которое переполняло его, было невыразимо сильным. Столь мощный выход накопившейся энергии дал ему смесь облегчения, возбуждения и странного удовлетворения.

Он медленно провёл рукой по кулаку, чувствуя горячую кровь и боль, которая одновременно жгла и возбуждала. Душа наполнялась странной тишиной, дрожь по телу постепенно уходила, а мысли снова возвращались к Полине. Она всё ещё была в голове — смех, золотое платье, движения в танце. Всё это смешалось с ощущением силы, которое он только что выпустил из себя.

Илья тяжело вздохнул, опустил руки, и впервые за долгое время почувствовал, как тело медленно успокаивается, сердце возвращается к более ровному ритму, а разум снова становится ясным. Он взглянул на грущу, песок и свои руки — и на лице появилась лёгкая ухмылка.