3.
Брудвар поднялся на вершину холма и присел на поваленное дерево перевести дух. Ожидая Простачка, пробирающегося через снежные завалы, охотник достал из-за пазухи трубку, мешочек с табаком и маленький черный камушек. Брудвар неспешно набил трубку, а после стиснул камушек в руке. Тот хрупнул, будто скорлупа ореха, и по его поверхности пролегли трещины. Разломы размеренно пульсировали красным светом. Брудвар опустил камешек в трубку, и из нее потянулась тонкая струйка дыма. Глубоко затянувшись, охотник вытащил камень, снова сжал, и красные нити погасли.
Охотник как раз убирал камень обратно во внутренний карман куртки, когда Призрак насторожил уши, подбежал к склону и запрыгал из стороны в сторону, то и дело фыркая. Простачок забрался на холм, шумно отдуваясь, и плюхнулся на дерево рядом с охотником.
— Ты дышишь как загнанный лось, — ровно заметил Брудвар. Гном с завистью поглядел на него — кажется, охотник даже не вспотел, — но ничего не сказал, ведь тот был прав. Дыхания Простачку не хватало, и он судорожно пытался его восстановить. Призрак улегся в снег рядом с Брудваром и затих.
Постепенно дыхание гнома выровнялось. Брудвар бесшумно посасывал трубку, Призрак дремал, Простачок набирался храбрости, чтобы спросить Брудвара о крылатых девушках. Но едва он открыл рот, как Брудвар знаком приказал ему молчать. Взгляд охотника был прикован к Призраку: пес вскинул голову и насторожил уши. Он по-прежнему не издавал ни звука; вскочил и подбежал к склону, глядя вниз и плотно упираясь всеми четырьмя лапами в снег. Глядя на серебристый силуэт, окруженный вихрем снежинок, застывший на фоне черных голых стволов, Простачок понял, за что Брудвар дал псу такое имя.
Гном обернулся на охотника и едва сдержался от изумленного вскрика. Тот скинул с плеча странную палку, которую Простачок принял за лапу чудовища в их первую встречу, и потянул ее на себя, удерживая другой рукой. Часть конструкции с сухим щелчком сдвинулась, а когда Брудвар разжал пальцы, мягко вернулась на место. На мгновение блеснуло железо внутренностей палки. Брудвар поднял ее, прижав широким концом к плечу, и прищурил один глаз, вторым глядя в небольшой черный кружок, приделанный к верхней части оружия.
И снова воцарилась тишина. Но теперь Простачок услышал то, что охотник и его пес распознали уже давно: тихое хрюканье, треск ломаемых сучьев, чавканье и шорох множества ног.
— Кто это?.. — прошептал Простачок, но охотник ничего не ответил.
Широкая черная морда, в поисках вкусных желудей разрывающая пятаком снег, показалась над краем холма. Простачок успел рассмотреть только обломанные желтые клыки и полоску рыжей шерсти поперек лба, а в следующей миг звенящую тишину заснеженного леса разорвал грохот. Тот самый, после которого земля взлетала в воздух. Вот только сейчас целью Брудвара была вовсе не земля, а старая кабаниха, что споткнулась и начала оседать в снег. Из маленькой ранки на ее лбу медленно, словно нехотя, потекла кровь. Простачок, онемев, разглядывал эту маленькую точку, не замечая, как испуганное стадо понеслось вперед со всех ног, с визгом и топотом, проваливаясь в рыхлые сугробы и лишь в последний момент огибая охотника и гнома. Призрак метнулся в сторону, все так же бесшумно, и скрылся среди черных и рыжих спин. Раздался тонкий визг поросенка, и грохнуло второй раз.
Когда топот разбежавшегося стада стих, Брудвар не спеша подошел к Призраку. Пес, чуть слышно рыча, зубами удерживал бьющегося поросенка. Охотник достал нож и склонился над добычей.
— Не надо! — неожиданно для себя вскрикнул Простачок. Брудвар посмотрел на него с недоумением. — Давайте... отнесем его живьем.
Брудвар перевел взгляд на поросенка. Тот, словно понимая, что решается его судьба, не шевелился и только тяжело дышал, изредка дергая маленькими розовыми копытцами.
— Хел с тобой, — буркнул Брудвар. Нож сменил мешок из плотной ткани, в который охотник засунул притихшего поросенка. Рывком стянув завязки, он неожиданно сунул мешок Простачку.
— Вот сам его и тащи.
Простачок прижал к груди теплый сопящий мешок и потерянно воззрился на охотника. Лицо Брудвара было непроницаемо, только глаза-льдинки остро сверкали под тяжелыми веками. Гном сильнее обхватил ношу и ответил охотнику упрямым взглядом. Тот криво усмехнулся и отвернулся. Свистнул Призрака и направился к туше кабанихи, снова достав нож. Но на это Простачок уже не смотрел.
Освежевав тушу, Брудвар накрыл ее еловыми ветками и забросал снегом. Часть мяса он забрал с собой, за остальным рассчитывал вернуться после того, как решится судьба Простачка. Призраку достался сочный кусок кабанины, и пес, урча, вгрызся в заслуженную добычу.
Брудвар вывел спутников к ручью. Вода в нем не замерзла, несмотря на жгучий мороз, и тихонько журчала, окруженная подтаявшими сугробами, пучками жухлой травы и корнями, торчащими из подмытых берегов. Охотник пошел вдоль ручья, то разглядывая снег с пересекавшими его цепочками следов, то касаясь глубоких царапин, время от времени встречающихся на деревьях.
Ручей постепенно разлился, превратившись в небольшую речушку, а та вывела путников к озеру, из которого тут и там торчали грибообразные островки. Еще через какое-то время Брудвар оставил Простачка и Призрака ждать поодаль, а сам вытянул из переплетения оголенных ветвей тальника небольшую деревянную лодочку. Поросенок в мешке затрепыхался, словно мог видеть лодку, и Простачок прижал его крепче, шепча что-то успокаивающее. Чем ближе они подходили к месту, где жил таинственный шаман, тем тревожней становилось у гнома на душе. Куда он пойдет? С кем повстречается? Брудвар, хоть и сильно напоминал Ворчуна, но заботился о Простачке. Хотя охотник ясно дал понять, что не намерен и дальше возиться с нежданной обузой, но кроме него Простачок не знал в этом мире больше никого. Разве что...
«Пойдем с нами, эйле-ирре».
Быть может, ему стоило тогда принять руку крылатой Крастеи? Может, там, где живут такие прекрасные создания, он бы чувствовал себя лучше? В конце концов, он же гном. В любом королевстве мира, что он покинул, гнома приняли бы с распростертыми объятиями. Даже если самым прекрасным для него были рассветы, а не блеск драгоценных камней, обращаться с последними он все равно умел. Они все умели — его братья, отправившиеся на поиски несбыточной мечты — королевства гномов. Именно ради нее они шагнули в порталы.
Именно за этим он сам отправился в свое большое Путешествие.
Лодочка разрезала носом темную холодную воду. Брудвар правил ею при помощи одного весла с двумя лопастями, и вертлявая плоскодонка шла послушно и ровно. И уверенно ткнулась носом в замерзший песок очередного острова, на вид ничем не отличающегося от других. Когда Простачок ступил на белую крупку, смешанную с кристалликами льда и пустыми ракушками, мир перед его глазами на миг помутился. Чей-то взгляд, внимательный и тяжелый, пригнул гнома к земле. Его грудь сдавило, в горле застрял горячий комок. Простачок вдруг ощутил себя песчинкой в огромном мире, такой же крохотной, как сотни тысяч тех, что перекатывались под его ногами. Этот взгляд проник в его душу и вывернул ее наизнанку, внимательно осмотрев каждый уголок, каждую сокровенную мысль...
Все закончилось внезапно. Простачок, потерянный и оглушенный, стоял, невидящим взглядом уставившись перед собой. Брудвар окликнул его, но гном не отозвался. Охотник хмыкнул и свистнул Призрака. Кивнул псу на оцепеневшего гнома, и тот с радостью встал на задние лапы, принявшись тщательно вылизывать лицо Простачка. Гном медленно моргнул и неловко попытался закрыться от Призрака. Постепенно в его движения вернулась привычная подвижность, и он, возмущенно вскрикнув, все же отпихнул пса и принялся утираться рукавом.
Вдруг Простачок замер.
— Что это было? — пересохшими губами спросил он. Брудвар безразлично дернул плечом.
— Духи острова. Они увидели тебя.
— Это... хорошо?
— Верно мыслишь. Хорошо. Раз пропустили.
— А они пропустили?
— Иначе ты бы сейчас барахтался в воде.
Брудвар вскинул на плечи пожитки и пошел по едва заметной тропинке, уводящей вглубь острова. Позвать за собой Простачка он не удосужился, но гном уже начал привыкать к немногословности своего нового знакомого. Поросенок забился и захрюкал, пнув гнома в бок острым копытцем. Простачок зашипел от боли и тряхнул мешок:
— Если не хочешь стать ветчиной, угомонись.
Брудвар отвел рукой ветку и остановился. Простачок, глядящий под ноги, едва не врезался ему в спину, но успел вовремя остановиться и поднял глаза. Впереди был мост, деревянный и широкий, кошачьей спиной выгибающийся над неширокой протокой. Но не он привлек внимание Простачка.
А девочка лет двенадцати, сидевшая возле садка посреди моста с удочкой в руках. Она спокойно наблюдала за приближающимся Брудваром, не вставая с места. Простачок жадно рассматривал второго человека, встреченного им в этом мире. Второго — потому что он не был уверен, что крылатых девушек можно было назвать людьми. Эта же девочка была совершенно обычной.
И в то же время нет.
Простачок невольно глянул на Брудвара, сравнивая их. Хоть оба они и принадлежали к человеческому племени, но выглядели совершенно по-разному. У девочки было широкое плоское лицо и черные брови вразлет. Гладкие черные волосы, заплетенные в две косы, перевитые красными и белыми шнурками, спускались на ее спину. Ветерок шевелил отдельные прядки, и звон множества блестящих монеток, вплетенных в них, складывался в колдовскую мелодию. Узкие темные глаза, вытянутые к вискам, притеняли густые ресницы. Нос был широковат, а губы тонковаты, но колдовской взгляд черных глаз так и притягивал Простачка.
— Айя ждал тебя, илле-ину, — кивнула девочка Брудвару, будто они расстались несколько минут назад. — И твоего гостя тоже.
— Ты проводишь нас к нему, Летящая Птица? — отозвался охотник. Девочка встала, сматывая удочки. Подхватила ведерко, из которого торчали серебристые хвосты, и кивнула.
— Не отставайте.