2.
— Пей, — раздался строгий голос Ворчуна, и губ Простачка коснулся теплый край чаши. Гном поморщился и отвернулся, нашаривая одеяло, чтобы натянуть его повыше. Тело казалось тяжелым и неповоротливым. Чья-то неласковая рука сжала его плечо, заставляя развернуться обратно, и Простачок задрыгал ногами, желая отпихнуть назойливого товарища.
— Ворчун, отстань! Я еще не проснулся.
Голос тоже прозвучал непривычно, и Простачок даже потер ухо, размышляя, не застудил ли его на том жутком морозе, куда он попал, шагнув в портал...
Вместе с образом фиолетового пятна, растапливающего снег, вернулись другие воспоминания, и Простачок рывком сел, хлопая ресницами и чувствуя, как отчаянно колотится сердце.
— Очнулся наконец, — проворчал тот же голос. Простачок огляделся и не сразу узнал Брудвара. Сейчас на мужчине не было лохматой шубы медведя и диковинных очков. Брудвар был одет в штаны из мягкой кожи и мятую, но чистую рубаху с высоким воротом, а сапоги сменились обмотками высотой до колена. Небрежно взлохмаченные волосы Брудвара были почти полностью седыми, лишь кое-где проглядывали темные пряди. Изрезанное морщинами лицо напоминало кору дерева. На нем двумя льдинками посверкивали некрупные, очень светлые глаза. Брудвар склонился к Простачку, держа в одной руке чашу, и из расстегнутого ворота рубашки выскользнула и закачалась, ловя отсветы пламени, целая связка странных вещиц. Внимание Простачка привлекло кольцо: множество тонких линий переплетались между собой, образуя перышко. Должно быть, когда-то оно изящно обнимало девичий пальчик, игриво посверкивая бледно-голубым камнем.
Заметив, куда глядит гном, Брудвар поспешил спрятать все амулеты под одежду. Он выпрямился, отошел от кровати и со стуком поставил чашку на узкий длинный стол, занимающий почти половину комнаты.
— Ты долго спал, — грубовато бросил Брудвар, отворачиваясь. — Одевайся и ешь. Через половину оборота выходим.
— Куда? То есть... Зачем? Ой... Где я? — Простачок откинул одеяло и опустил ноги на пол. И растерянно замер. Протер глаза, думая, что ему показалось, присмотрелся. Но зрение его не обманывало — ноги и впрямь удлинились и стали гораздо прямее, чем были.
— Ты в моем доме. Сомлел прямо возле Ведьминого Круга. Я принес тебя сюда. Ты проспал два дня, почти не дышал. Сейчас угроза миновала, и оставаться здесь тебе больше незачем.
Простачок растерянно взглянул на мужчину. Он не знал, что сказать. Вопросы крутились в его голове, сталкиваясь и звеня, как железные шарики, брошенные в пустую кастрюлю. От их грохота у гнома разболелась голова, и он судорожно сглотнул, чувствуя, как его начинает мутить. Брудвар кивнул на чашку.
— Сначала выпей это. Поможет вернуть силы. Потом поешь. Твоя одежда не годится для холода. Я дал тебе другую. Как будешь готов, выходи.
— Господин Брудвар, спасибо вам, — Простачок так и не решился задать ни один из мучающих его вопросов, и потому выбрал те слова, что показались ему наиболее правильными. Этот человек не бросил его замерзать в снегу, принес в свой дом, дал одежду. Простачок не понимал, отчего Брудвар был так жесток к прекрасным крылатым девушкам, но к нему самому новый знакомый проявил участие, и гном решил, что его поведению должна быть уважительная причина. О которой он обязательно расспросит его, как только...
— Я тебе не господин, — Брудвар вышел из дома, хлопнув дверью.
Простачок поперхнулся всем, что собирался сказать, и какое-то время молчал, глядя вслед хозяину дома. Жжение подступило к глазам, но он только шмыгнул носом и по привычке сердито вытерся рукавом. Нет уж. Он сам отказался идти с кем-то из старших гномов. Сказал, что достаточно взрослый, чтобы отправиться в Путешествие одному. Негоже теперь сдаваться при первых трудностях.
Простачок встал, и голые пятки щекотнул мех. Широкие доски пола закрывала шкура какого-то зверя: серебристая, с крупными черными пятнами и длинным хвостом. Холодно не было — толстая шкура добротно защищала от сквозняков. Простачок засмотрелся на четкий узор пятен. От их круговерти в глазах зарябило, и он покачнулся, неловко шагнул вперед и едва не налетел на стол. Схватившись руками за выщербленную деревянную поверхность, Простачок замер, глубоко дыша, потом вспомнил, что сказал Брудвар про питье, и потянулся к чашке. Кое-как ему удалось удержать ее и донести до рта. В горло хлынула вяжущая горечь, но гном, кривясь и морщась, выпил все до капли. Прислушался к себе и несказанно удивился: усталость и муть исчезли, смытые травяным вкусом. Мир перестал кружиться, в избе посветлело, и Простачок выпрямился, наконец отпустив опору.
В животе громко заурчало, и Простачок виновато потер его рукой. Странно, вроде голодать пришлось всего два дня, а округлое брюшко словно втянулось в тело, став твердым и плоским. Простачок неверяще потрогал исхудавшие бока и попытался оттянуть жирок. Но там, где раньше были мягкие валики, сейчас ему удалось ущипнуть лишь маленькую складку кожи.
Урчание и сосущее чувство голода отвлекли Простачка от тревожных мыслей, и он махнул рукой на странные изменения. Разберется с ними потом. Пока его больше интересовала миска прозрачного бульона, в котором плавали кусочки темного мяса, какие-то коренья и мелко нарезанная петрушка. Рядом с миской лежал неровно оторванный кусок серого ноздреватого хлеба и стояла еще одна чашка, на сей раз с чистой водой. Простачок жадно присосался к воде, у которой был привкус снега и дыма. Утолив жажду, гном набросился на еду, и ему показалось, что ничего вкуснее, чем жесткое мясо и несоленый бульон, в его жизни не бывало.
Простачок несмело вышел на порог, пряча мигом покрасневшее от мороза лицо в теплый воротник. То, что Брудвар был охотником, гном уже понял, потому и не удивлялся количеству вещей, утепленных мехом, который на торге стоил баснословных денег. Впрочем, может, так было только в его мире, а здесь зверей было столько, что их шкуры могли себе позволить все? Простачок не знал, да и, по правде говоря, не сильно интересовался ответом.
Брудвар собирал сумки. У его ног, подпрыгивая пушистым мячиком, носился пес — серебристый мех, белые «носочки» на лапах и черные уши. Пес то и дело гавкал, хватал пастью снег и норовил прикусить хозяина за штанину, но тот только отмахивался, не обращая внимания на игривого зверя.
— Господин Брудвар, я готов! — окликнул Простачок охотника. Звук его голоса привлек внимание пса. Тот замер, свесив набок розовый язык и быстро дыша. Взгляд таких же светлых, как у хозяина, глаз уперся в нового знакомого, а мгновением спустя пес подлетел к Простачку, встал на задние лапы, а передние упер в грудь гнома, то и дело подпрыгивая в попытке облизать горячим языком его лицо. Простачок замотал головой и закрылся рукой, невольно смеясь от ощущения щекотки, когда пес все же сумел обслюнявить его щеку.
— Ну хватит, дружок, хватит, — попытался он придержать пса.
— Призрак, гэй! Отстань от парня. А тебе я уже говорил, никакой я не господин, — выпрямившись, проворчал Брудвар. Пес подпрыгнул еще пару раз и побежал к хозяину, виляя пушистым задом. Охотник, не глядя на гнома, запер дом, свистнул Призраку, и все трое отправились в путь.
Их дорога проходила через лес, и Простачок с любопытством оглядывался по сторонам. Постепенно напряжение, овладевшее им, отступило, оставив лишь небольшое недомогание, вроде слабости после сильной болезни. Он выпрямился, перестав сжиматься в комок до ломоты в спине, и даже попробовал осмотреться. Несмотря на пасмурный день, было светло от выпавшего за ночь снега. Он плотным пуховым коконом обнял каждый сучок, низко склонил разлапистые ветви кедров и усыпал коричневые дубовые листья россыпью ледяных кристаллов, до того похожих на сахар, что так и тянуло облизнуть. Стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием путников и изредка — потрескиванием одинокого дерева, скрученного морозом.
Идущий впереди Брудвар остановился и наклонился к земле, рассматривая глубокие отпечатки, пересекающие их путь. Потом выпрямился и свистнул Призраку. Пес, радостно повизгивая, подбежал к хозяину, по его указке обнюхал следы и отрывисто тявкнул. Брудвар достал из-за пояса сворку, прицепил к ошейнику Призрака и кивнул Простачку:
— Иди за мной, след в след.
Брудвар покрепче перехватил сворку и нырнул под ветку ели, изогнувшуюся под тяжестью снега. Проваливаясь в сугробы по колено и едва не прижимаясь к шершавому смолистому стволу, чтобы не опрокинуть на себя снежный ком, Простачок последовал за ним.
Брудвар уже дожидался его, придерживая нетерпеливо крутящегося пса.
— Тальник, — указал охотник на заледеневшие кусты. — Значит, близко ручей. На дороге были следы кабанов. Наверное, на водопой пришли. Подстрелим одного, потом по ручью выйдем к островам. Там берегом до лодки, и на ней уже — к шаману.
Глаза Простачка расширились, и он нервно потер затылок.
— Я никогда не был на охоте. Я... Мы с братьями покупали мясо в деревне.
Брудвар осмотрел его с головы до ног и хмуро кивнул своим мыслям.
— Я вижу, что ты много чего никогда не делал. Потому тебе и не место в тайге. Шаман посмотрит и скажет, куда тебе нужно идти. Довезу, куда он скажет, а дальше сам. Ну а пока — посидишь, где я скажу. Молча.
И охотник отвернулся, продолжив свой путь. Простачку не оставалось ничего иного, как последовать за ним.