Реакции [Любимый Identity V]

Оставайся моим теплом,
Там, где ты нашёл свой дом
Я тебе обещаю, я обещаю, мы все переживём.

Полная дыма, сломанных вещей и чёрного пепла комната кажется полностью поглощенной пламенем. Через обугленные обломки, отбрасывая в сторону лишние предметы, вроде остатков книг, дырявой одежды и догорающих стульев, Флориан пытался добраться до главного помещения, из которого уже не слышал криков, молясь всему, что существует в этом мире, чтобы дело было в том, что его шлем просто не пропускает их. Это получилось так забавно, как ему казалось, когда он увидел адрес, на который отправилась бригада спасателей. Адрес дома, в который он возвращался каждый день в разное время, в котором он обедал сытными картофельными оладьями, целовал любимого человека в щеку и выслушивал её недовольство по поводу творческого беспорядка на столе.

Любям свойственно привыкать к удовольствию, к любви и хорошему отношению, когда оно окружает каждый день. А также свойственно воспринимать это как должное. И впервые за долгое время парень почувствовал тебя в темноте, с одним единственным прожектором, направленным на его израненные ноги, и канатом, протянутым высоко над костром с шипящим хворостом. Флориан впервые страшно пожалел, что не запоминал и воспринял каждый ваш момент вместе. Ещё чуть чуть, и помощь понадобится вам обоим.

Из за паники Бранд едва соображает, и почти чувствует, как пот со лба капает ему в глаза. Нет, не только из за жары и языков пламени, грозящих укусить за края штанин. Он почти растерянно оглядывается, не понимая, куда ты могла пропасть. Наверняка родители и окружающие были бы сейчас им разочарованы; сам он чувствовал, что теряет так необходимый ему цинизм, готовясь закрыть спиной от косы смерти ту единственную, что смогла так долго терпеть его хаотичный характер, странный вкус в еде и юморе, многочисленные ожоги на теле, рубцы и потрепанности его измученного сердца и это только начало списка. Какой из него будет парень, если он не сможет защитить того, кто любил его больше всего на свете от такой простой вещи, как чёрный дым?

"Бранд, покинуть объект, это приказ!"

Флориан качает головой, продолжая ходить по комнатам, не готовый сдаваться. Может, призывы выйти через разбитые от жары окна и отбросить попытки найти погибшего человека были голосом его разума, или просто галлюцинациями на фоне стресса, но он не хотел слышать ничего из этого. Сдаться сейчас означало только предательство близких. И чей бы это ни был приказ, они ни в какой мере не понимают, что это значит для него.

Открыв последнюю комнату на которую он надеялся, Флориан наконец нашёл того, кого искал: покрытый пылью, известью и сажей силуэт с разбитыми коленями и побледневшими щеками, пытающийся сберечь последний кислород мокрой тряпкой, обернутой вокруг пластиковой бутылки. Его сердце сжалось почти до размеров мячика для тенниса. Тут же упав перед тобой на колени, спасатель попытался ощущать пульс, но ничего не почувствовав, снял перчатки, наплевав на нормы безопасности. Как он и ожидал, пульс был слабым и учащенным, но сознания не было. И на звуки, похоже, тело никак не реагировало.

Вынося хрупкое и обессиленое тело на своих руках, Флориан снял шлем, глядя на твоё лицо своим единственным уцелевшим желтым глазом с тенью беспокойства. То, чего он никогда не хотел позволить себе - допустить того, что ты бы пострадала из за него. Он не знал, что было причиной пожара, но если бы это было чьим то намерением, скорее всего, от этого человека не осталось бы и мокрого места. Флориан физически силен, и даже несмотря на его мягкий характер, он никогда бы не стерпел такой пощёчины, направленной в сторону вашего счастья.

Следующие мгновения в глазах молодого спасателя были очень туманными. То, сколько людей вокруг пробегали мимо, что то спрашивали, толкали в плечи, словно стервятники, и смотрели на твое бессознательное лицо, строя фальшивые сочувственные рожи, особенно женщины, то, как вода заливала его лицо, капала на ресницы и кудрявые волосы. Впервые за долгие годы, Бранду хотелось поставить всех их на место, защитить твою честь, высказать все, что было на его сердце и остаться одному под этим ледяным ливнем. Но каждый раз от таких мыслей от невольно винил себя, а потом вспоминал, что все будет хорошо. Так всегда говорила мама. А ещё ты.

До самой последней секунды жизни, Флориан бы сжимал твоё запястье, ловя каждое колебание артерии под тонкой кожей, прижимался бы ухом к груди, накрытой тканью одежды, сладко пахнущей фруктовыми духами и надеялся бы на то, что ты снова заговоришь с ним. Даже если бы ему пришлось отдать все свои органы, для того, чтобы продлить твою жизнь. Весь этот хаос так сильно изранил его душу и психику, что на долгое время он просто стоял, глядя пустым взглядом на твоё лицо, липнущие к лицу волосы, безудержно тихо всхлипывал и почти не держался на ногах. В эту секунду все мысли о непрофессионализме, неправильности, его собственном темпераменте улетели в мусорку. Также, как и дом, который прямо сейчас догорал перед вами дотла, как спичечный домик, первые несколько секунд казавшийся таким надёжным.

Под давлением всего, чувствуя себя обсмеянным всеми, кому он нёс спокойствие и баланс, желая только лучшего, Флориан наконец сорвался, потеряв всякий намек на здравый смысл. Его большой палец задел край твоего запястья, когда тот упал на колени в мокрую траву, прижимая твоё плечо к своей груди, на которой почти расстегивались пуговицы спасательной формы, и по-настоящему душераздирающе заплакал. Так сильно, что почти не мог дышать, так сильно, что не мог сформировать перед своими глазами ровное изображение чего либо, дрожа всем телом, как юродивый пьяница. Перед его глазами, прямо сейчас, вот здесь, рушится его собственная жизнь, и самое страшное, что все, что он может - бездействовать. Он видел краями глаз окружающих его людей, видел, как остатки вашего собственного уютного гнезда заливались спасательной пеной, видел, как часть спасателей накрывала других пострадавших плащами, как люди грели друг другу ладони тёплым дыханием. Но это все казалось таким неважным на фоне того, что он сейчас испытывал. Тем, чего он даже не слышал, и далеко не из за шумоподавления шлема. Это были слезы отчаяния, осознания и вины, той, которую он не смог отпустить по сей день.

Утром, спустя несколько месяцев после трагедии, Флориан лежит в постели второго дома своих родителей, разлепив глаза от яркого солнечного света и встречаясь с твоим лицом напротив своего. Глаза закрыты, ресницы слегка подрагивают, розовый свитер греет хрупкое и в некоторых местах обожженное тело, и блондин по привычке тянется к твоему бедру, поправляя повязку, накрывающую пятно от недавнего ожога, который явно оставил бы после себя шрамы. Он не отходил от тебя ни на шаг и после случившегося только стал ещё ближе. Ни шрамы, ни изурдовованное тело, ни травма, которая теперь тяжёлой ношей лежала на душах обоих не были преградой для него.

Тяжко вздохнув, он, как обычно, оставит маленький, осторожный поцелуй прямо под твоим ухом, и улыбнётся своей дурацкой улыбкой, с непередаваемой нежностью потряся тебя за плечо. И теперь, наслаждаясь каждой строчкой и смакуя каждый момент между вами, он снова будит тебя, осторожный, заботливый и ласковый:

- Доброе утро, искорка.