Реакции [Любимый Identity V]

Даже если путь завёл в тупик,
Я не поколеблюсь ни на миг,
Дан правды свет тому, кто вопреки всему
Остался верен сердцу своему. Sati Akura

Война, битва, кровопролития. Звон в ушах. Обилие криков, ударов дамаска мечей друг о друга, и где то высоко над макушкой пытающееся прорваться солнце, будто плавающее в мыльной воде блюдце. Ричард едва поднимается с колен, прижимая руку в чёрной перчатке к влажному боку: с бледных губ срывается несколько тяжёлых стонов, а размытый взгляд распознает капающую на сухую землю кровь из его свежей раны, из которой торчит древко и оперение стрелы. Подбили. Оглянувшись, парень пытается вспомнить, что произошло. Секунду назад он был на коне, держа в руках свой меч, в очередной раз парируя атаку воина перед собой и натягивая жёсткие поводья так сильно, что конь встаёт на задние копыта, открывая рот и издавая недовольное подобие визга. А потом искра, крики позади и понемногу возвращающийся шум его окружения. Отлетевший куда то в сторону сапог, неприятная боль в спине и головокружение говорили о том, что он упал с коня. Повезло, если этого скакуна не убили, а он просто впервые за все свое существование предпочёл спастись самому, не выдерживая стресса вокруг. Но сейчас это последнее, о чем ему стоило думать.

Впервые за несколько лет Стерлинг стал чувствовать страх за свою жизнь. Гнусное, жалкое, но чёткое желание жить, какое бывает у каждого человека, впервые ощутившего, как близко была к нему смерть. Он боролся за жизнь всегда: с момента своего рождения в холодной детской кроватке, в наигранной драке с ребятами во дворе солнечным днем с сухими веточками, с момента, когда он впервые познакомился с фехтованием и каждый раз пропускал удар в свой несчастный слишком открытый левый бок. Так и сейчас. Рискуя быть раздавленным подковами вражеских коней, добитым чьим то ударом в грудь, или ещё одной стрелой, но направленной уже не в корпус, он опять лежал на краю бетонного изгиба, соскальзывая все ниже и ниже в беспросветную бездну. Увядая и покрываясь пылью. Первый Стерлинг, погибший за дело.

Стерлинг. Звучит грациозно. Фамилия достигшего своего предела в благом деле аристократа. Ричард всегда таким себя и считал. Проходил мимо толпы, гордо приподняв точеный подбородок, ловя восхищенные взгляды женщин и завистливые от молодых парней, и одним движением указательного пальца смахивал упавшую на лицо черную прядь чёлки. Все уже привыкли к тому, что он лучший в своём деле, что ему нет равных среди обучающихся. В честь него сочиняли песни барды, ему писали стихи, шили накидки, а ещё он был обладателем самого громкого и выразительного голоса, от которого с верхушек деревьев улетали вороны:

- Кто следующий?!

Чем больше Ричард лежал на окровавленной земле под собой, тем больше понимал, что шансов выжить у него катастрофически мало. Рана на боку и острие стрелы, пронзившее печень, не оставляли ему шансов на выживание. Чем больше он лежал на земле и смотрел на красное небо, тем меньше он чувствовал боль, ноги, руки, а потом и собственные органы. Силы иссякали, как вода в колодце, и с каждой проходящей секундой желание посмотреть на собственную рану становилось меньше. Ещё пара мгновений и его безжизненный труп раздавит копытами тысяч лошадей. Где то в глубине души душа Ричарда знала, что находится в паре шагов от смерти, но его внутренний упрямый ребёнок, казалось, кричал и бился гораздо громче. Этот жалобный плач был гораздо настойчивее. Настолько же, как и в далёком и совершенно забытом детстве, когда он держал в руках смолистую ветку, поправляя указательным пальцем детскую шапку на голове, под восторженные крики детей внизу.

- Ричард! Ричард!

Очередной кровавый кашель, заставляющий глотку наполниться густой, металлической и мясной на вкус жидкостью, от которого ресницы брюнета внезапно поднимаются, а звуки хаоса вокруг растворяются в темноте помещения, которое он забыл на несколько коротких мгновений. В царстве хаоса, боли, криков, стрел и воинственного ржания лошадей, тишина казалась роскошью. На мгновение он был готов поверить, что просто потерял слух и зрение. Чье то дыхание рядом, успокаивающее тиканье часов под ухом и шелест простыни говорили о том, что все было хорошо. Голова Ричарда насильно поднимается на подушках, когда он пытается осмотреть свое туловище, в место, куда попала стрела. Боли и бинтов не было, а значит.. это очередной сон в жарком бреду, проснувшимся в жарком помещении, не проветренном перед сном.

Дрожащие ладони Стерлинга растерянно гладят твоё тело, спящее на его груди, начиная со спины и понемногу поднимаясь к длинным волосам и макушке, к которой он не может не прижаться губами в облегчении. Кажется, несмотря на то, что предвиделось ему очень агрессивным сном, ни учащенное сердцебиение, ни рваное дыхание  тебя не разбудило. Как будто прочитав его мысли, ты начинаешь слегка шевелиться, поднимая голову от его груди и оглядываясь, что заставляет Ричарда мягко прижать ладонь а твоему виску, возвращая её на мягкое, войлочное одеяло, добавляя в свой голос успокаивающей сонной хрипотцы.

- Тсс, я здесь. Я рядом.

Несмотря на собственную тревожность, Ричард делал все, чтобы защитить твою душу, и физически и морально. Он помнит день вашего знакомства, как будто это было вчера. То, с какой улыбкой ты протягивала ему мокрый от его пота платок, стоя на цыпочках возле его тревожного коня, который, на удивление, будто чувствовал ласку и нежность, которые ты дарила одним своим присутствием. Как он мог отказать, как он мог не смягчиться, когда на несколько секунд потерянный, он видел, как  ты сама вызвалась помочь ему? Ты была той самой, кто видел его уязвимую сторону. В целом, он тоже получил такую привилегию, которой невероятно гордился.

Как же он сейчас был счастлив тому, что пережитое было лишь страшным сном. Осознание, что он все ещё рядом с тобой согрело его черствое сердце, вынуждая снова довольно опустить в чёрные ресницы, погружаясь в мягкие простыни постели, отдалённо пахнущие кардамоном. Как бы странно это ни было, будь он сейчас один, Ричард вряд ли бы почувствовал себя в безопасности, даже осознавая, что мозг в очередной раз сыграл с ним злую шутку. Это он был тем, кто должен был защищать тебя, и почему то именно эта мысль наполняла энергией, светом и спокойствием. Как что то такое привычное, как омлет с помидорами черри и молоком на рассвете.

Его голос на мгновение стал требовательнее, когда тот опустил ресницы, едва заметно нахмурив брови. Твёрдые пальцы мягко обхватили твоё плечо, протягивая ещё ближе к его мягкому телу и очертанию пресса под одеялом, хаотичными изгибами разбросанным по его телу.

- Оставайся рядом.

Даже когда ты проснёшься, он все ещё будет у твоих ног. Рыцарь, которому всегда давали то, чего он требовал.