Реакции [Любимый Identity V]

Был готов черной тушью создать твой образ на изнанке век,
Чтоб видеть тебя, даже когда усну навек. GIMS

Полная ненависти душа, лежащая где то в чёрной воде, медленно пропитывается отвращением ко всему, что раньше ее окружало, превращая прозрачную жидкость в текучий яд. Цветы, солнце, мягкие облака и тёплые лучи, покачивающиеся на ветру одуванчики, горькая мята. Всё увяло, оставив после себя только воспоминания и рассыпчатое пепелище. Так Вальден всегда чувствовал себя, оказавшись на очередной выставке работ не очень известного творца.

Легко видеть изъян во всем, когда первое, что бросается в глаза - ошибки и отсутствие "совершенства". За столько лет увлеченности любимым делом, подобно орлу в поиске мыши, он отыскивал мельчайший мазок, который казался ему лишним или недостаточно претенциозным. Но если с этим было все в порядке, тот переходил на построение композиции и пропорций. Каждый раз молодой аристократ уходил с ощущением запятнанной славы, даже несмотря на то, что побывал лишь свидетелем и гостем. И с тяжёлым вздохом отворачивался, смяв в кулаке золоченый билет и отбрасывая его куда то в сторону, бормотал, как будто самому себе:

‐ Дрянь.

Чем старше он становился, тем лучше оттачивал собственное мастерство, тем живее казался виноград на полотнах, человеческие лица, тем плавнее ложилось масло, и темнее душа молодого художника, пытающегося показать жалость существования реальности в своём видении. Для Эдгара перестало существовать искусство. Он видел его в глазах других как что-то изуродованное и смятое годами, месяцами и часами битвы мнений, как что то, что вытекло в тотальный непрофессионализм и ложь, показанную в каждой капле масла, запятнавшей белый холст. И он тоже рисовал. И он тоже втайне хотел, чтобы его обожали.

А потом Вальден узнал о том, что пару десятков лет назад из маленького бутона родилась его любимая идеальная муза. Та, что могла затмить даже самых прекрасных красавиц с известных работ, несмотря на свою простоту. Сам не зная почему, он невольно восхищался тем, как ткань платья оплетала твоё тело, как лепестки цветов щекотали светлые изящные ладони, с какой аккуратностью эти пальцы зачерпывали золотой мед из молочного блюдца. Сам не осознавая почему, Эдгар почувствовал, что изучает каждое твоё действие не как художник свою модель, а как влюблённый мальчишка, увидевший взрослую девушку, которая старше его и наверняка никогда не обратит на него внимание. Хотя, зная его высокомерный характер.. Вряд ли это поведение было бы сравнимо с маленьким мальчиком..

Он в очередной раз пишет тебе письмо с просьбой позировать ему. И даже если ты не соглашаешься, он говорит, что это будет чаепитие, на котором он втайне будет делать зарисовки. Несмотря на свое смущение, он всегда прячет его за высокомерием и маленькими жестами, вроде взбивания волос, и бросается косыми взглядами, говорящими, "мне серьёзно нужно умолять об этом?". Вырастив такой острый, но такой хрупкий и красивый цветок твоей любви он не мог разбить его теперь.

Так и в этот раз.

Вручив тебе в руки аккуратную розу и перчатки, чтобы ты не порезала руки, молодой художник садится напротив холста, набрасывая первые линии мягкой кистью. Эдгар начинает диалог аккуратно, поправляя берет и немного меняя свою позу на табурете.

- Ты не задумывалась о.. портрете без драпировок?

- Каком-каком? Без ткани позади, что ли..?

Прямолинейность всегда была самой лучшей его стороной, особенно когда дело касалось чужих людей или случайных творцов, но с тобой он не мог быть откровенным, хотя и хотел видеть тебя.. откровенной, но в ином смысле. На его висках проступает пот, а щеки начинают краснеть. Очевидно, художник нервничает.

- Гуттаперчевом.

- Не понимаю..

Не сумев совладать с градусом напряжения, который приобретал этот разговор, Вальден прочищает горло, нахмурив брови. Грубость и резкая реакция, которая могла его покинуть это ни что иное как смущение из за собственной просьбы. Он уже жалеет, что это упомянул.

- Без одежды. Портрет без одежды. Это звучит для тебя более очевидно?

Отмечая твою реакцию, он не может не ощутить, что неловко стало не только ему. Но даже так, он не может не бросить пару взглядов в твою сторону, пытаясь впитать смущение, как кусочек хлеба капающий на него сладкий сок помидора. Мягкая кисть случайно скользит не в то место, что заставляет Эдгара поморщиться и попытаться стереть получившееся пятно.

- И.. Изучи термины..! Идиота из меня делаешь..!

Отмечая твою ухмылку на его очередную грубость под маской неловкости, парень качает головой, откидывая в сторону несколько шоколадных вязаных прядей волос, упавших на глаза, и прячет лицо за холстом, невольно отмечая, что его размеренная и спокойная работа превращается в какие то бессмысленные всплески энергии и красок. Хотя, с какой то стороны.. он неосознанно отмечает, что это выглядит свежее и "живее", чем его обычные работы.

Вальден был художником, которому никогда не нужно было доказывать свои умения. Он был совершенен во всем, каждой клеткой своего тела, до самого первого и последнего мазка, почти настолько, что никто не видел ошибок или прорех в той реальности, которую он проецировал на белое ничего. Но как и все творцы, он был подвержен самокритике и странной апатии - глаза, которые он рисовал день за днём, казались ему неживыми.

На секунду сейчас, молодой художник замер, заметив, что в той картине, которую он рисовал, есть странное ощущение ностальгии, бьющей ключом жизни и искренности. Будто где то там, по ту сторону зазеркалья, сидит копия человека, сводящего его с ума каждый раз, когда у него появляется такая возможность, держащего в руках розу, царапающую белые запястья, и принимающую на свои кроваво-красные лепестки каждую слезу боли, которую она проронит. Она. Живая. Не найдя в себе сил продолжать писать, Эдгар бросает кисть на подставку, едва не задевая краски, встаёт со своего места и широким шагом подходит к дивану, где ты позировала. Картина перед ним совсем не менялась. Та же женщина, та же роза, те же белые аккуратные ноги без колготок, то же белое платье, местами украшенное перьями и прозрачной сеткой, те же пальцы и те же исцарапанные, несмотря на перчатки запястья. Опускаясь перед тобой на колени, в каком то бреду, Вальден прижимает твою ладонь к своему сердцу, дернув её на себя и глубоко вдохнув запах фруктового масла, тёплой кожи и солнечной пыли той комнаты, в которой они находились.

- Да к черту все.. ты будешь со мной. Ты не откажешь мне, муза. Ты.. совершенство. Идеал. Ты - жизнь. Вся моя жизнь.

Все эти слова произносится совершенно неосознанно, почти от нарастающей одержимости. Вряд ли сам художник сейчас понимал, во что перерастают его чувства. Ему важно только то, что ты не отстраняешься. А даже если и отстраняешься, он не отпускает, не позволяя твоей ладони ни на секунду отклониться в другую сторону от его сердца. Тёмные глаза-пуговицы встречаются с твоими, когда он несколько раз целует твою ладонь, а потом.. поднимается, опускаясь на подушки рядом с тобой и прижимая тебя за плечо к своей груди. Сейчас ему было важно впитать одно твое присутствие полностью. Что то в нем вернулось, возвращая прежнюю горделивую и территориальную натуру, и уверенный, лебединый голос. Фраза, которую ты теперь услышишь от него ни раз, и к которой придётся привыкнуть. Особенно по вечерам.

- И выбора, кстати у тебя нет. И не будет.

-----------------

[Пользуясь случаем, я хочу поздравить Эдгара с прошедшим днем рождения ;)]

[Отсутствие же моё связано с сильным уплотнением расписания учёбы >< Я обещаю исправиться]