17. В тумане чувства мои
Настолько разбитой я себя давно не чувствовала.
Рев на морозе в -10 -это конечно одна беда. Другая заключается в том, что я, от обиды и боли начинаю набирать оледеневшими красными пальцами номер. Услышав гудки, задерживаю дыхание, а грудь замирает на вдохе, растягиваемая мышцами и напряжением.
- Алло? - явно взолнованно отвечает человек на другом конце, но мне по самолюбию что-то сильно ударяет, и пальцы послушно и нервно, несколько раз промахнувшись, нажимают красную кнопку.
"Какая же я слабая".
Щеки уже давно красные и проколотые беспощадным морозом, который не обратил ни малейшего внимания на мое (в прямом смысле) плачевное состояние.
Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как внутри меня все трескается и осыпается. Глаза жжет от неприятных слов и улыбки, а на то, что конечности полностью замерзли и онемели, все равно.
"Надо будет всего лишь притворяться, что это для меня ничего не значило, что я не плакала совсем и внутри меня все тихо спокойно, - тут я прерываюсь. "Надо показать, что я себя люблю сильнее, чем он мне нравится".
С совершенно пустыми от тупой боли, разливающейся по всему телу, мыслями кое-как, чуть пару раз не заваливаясь в сугробы, дабы охладить свой пыл (и заморозить конечности еще сильнее), дохожу до дома. Мама задерживается на деловой встрече, хотя сейчас не больше восьми вечера. Забив на свои обязанности по дому, которые я не выполнила еще вчера, иду в душ - смыть с себя сегодняшний вечер, принесший столько разочарований и обиды, но самое неприятное то, что все это принес в мою жизнь не такой уж значительный (как мне хочется думать, что это действительно так) человек.
Но он - понимающий, заботливый и щедрый, но не на эмоции. Никогда не видела Бориса Дмитриевича весело общающимся с учениками или говорящим на личные темы. У него всегда начерчена граница у себя в душе, за которую ученики не могут заступать. Но неужели я стала исключением? Может я - просто ошибка? Его организм не распознал такую опасную проблему, как совершеннолетняя ученица? Или это связано со старыми травмами, а его забота обо мне - только возможность искупиться перед кем-то, на кого я похожа?
Горячие струи воды не помогают мне, а лишь сильнее разогревают дрожащие от страха и холода чувства.
На ночь пью таблетку валерьянки, потому что сама не в силах справиться с разрастающимся тугим узлом выше сердца, который сдавливает пищевод и заставляет глаза дико болеть от напряжения и слез(которых я обещала сама себе больше не проливать).
"В последний раз", - говорю сама себе и всхлипываю, зажмуривая глаза, чувствую неприятную прохладу на щеке от стекающих соленых капель.
Осталось только завтра проснуться другим человек: с каменным, не ранимым сердцем и зачерствевшей для других душой.