16. Дверь открывается под скрип души
Не имея проблем с выходом вечером из дома, я быстро надеваю пуховик и выбегаю на улицу.
Внутри все так неприятно сжимается, словно я с удовольствием иду на встречу с этим мужчиной, хотя совершенное противоречие разливается по всему телу, препятсвуя скорому появлению в чужой квартире.
Но первый порыв ледяного ветра приводит меня в сознание, заставляя задуматься, нужно ли мне это?
Но в мыслях неосознанно всплывает "да" огромными белыми буквами, которые не дают появиться другим мыслям в голове.
В троллейбусе совсем мало народу, а желтые фонари города делают атмосферу такой теплой на вид, но колкой на ощупь. Это жизнь. Со временем и я к этому привыкла.
Чуть не пропускаю остановку, задумавшись, как кажется, о бесполезных вещах.
В уже знакомом дворе с кафе на против, которое еще работает, первый раз поднимаю глаза на пурпурно-синее небо, небрежно застеленное ватными облаками. До этого мой взгляд был направлен под ноги и вглубь себя и своей души, в которой сейчас происходит неразбериха.
Перед тем, как открыть тяжелую дверь подъезда, я десять раз передумываю, говорю себе, что все это бессмысленно и пытаюсь убедить себя, что ничего не значу для него. Но дикий и неутолимый интерес, правда ли это, не покидает мою грудную клетку, постоянно напоминая о своем присутствии в виде спазмов и перехвата дыхания временами.
И вот, спустя нескольких минут беспрерывной внутренней борьбы, я нажимаю на дверной звонок, который мелодично оповещает хозяина о прибытии гостья (возможно, не очень желанного).
Слышится глухое бурчание и открывание замка.
Внутри меня все рушится, при этом не задевая никого осколком.
-О! Что ты тут делаешь? - немного небрежно спрашивает Артур, приоткрывая со скрипом дверь в квартиру, из которой доносится аромат цветочных свечей.
Я упрямо смотрю в глаза напротив и проклинаю себя за все. Как я только могла подумать, что мне откроет Борис Дмитриевич собственной персоной? И что он вообще будет дома?! Может вчерашний звонок (что вероятнее всего) служит пьяной выходкой мужчины, а я с такой (относительно) легкостью купилась на это?!
Мне на ум ничего не приходит, кроме:
- Да вот, с тобой хотела поговорить, но ты, видимо, занят...- резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, сжимая со всей силой свою шапку в кулаке, удаляюсь на лестничный проем вместо лифта.
"КАКАЯ Я ЖЕ ИДИОТКА", - громким эхом заполняет мои мысли лишь эта фраза, пока я лечу по ступеням (слава всем богам, не промахиваясь) вниз к выходу из дома.
Но не из этой жуткой ситуации!
- Какая жуть! - Говорю я, открывая тяжелую дверь под противную мелодию и вдыхая морозный воздух.
Быстро спускаюсь по ступеням, но вдруг, замечая силуэт, идущий в мою сторону, неловко поскальзываюсь, почти пролетая до асфальта. Имея хорошую реакцию, человек в темно-синем пуховике легко протягивает руки, обхватывая мою грудную клетку и опирается на свое согнутое колено, стоящее на ступени. Мы оба замираем: я, не успевая сообразить, а он - делая тяжелый выдох.
В нос ударяет знакомый и любимый аромат орхидей, а длинные кудряшки все в снежинках. Борис Дмитриевич поднимает строгий взгляд на неуклюжего человека, но тут же изменяется в лице, видя меня.
- Алиса?! Что ты здесь делаешь?
- Неужели вы знаете мое имя? - я не могу удержаться от едкого высказывания, ведь обида на учителя съедает меня.
- Как его можно забыть...- Тихо проговаривает мужчина и ставит меня на ноги и нехотя убирает руки.
Меня одолевает смущение, но еще больше непонимание ситуации с тем звонком посреди ночи.
- А вы...- начинаю я, выдыхая белый пар в близкорасположенное лицо учителя, но тут же замираю, наблюдая за тем, как зелено-медовые глаза внимательно разглядывают мои покрасневшие от мороза (и не только) щеки, дрожащие ресницы в снежинках и шелковые длинные волосы.
Но, видимо чувствуя, что пауза затягивается, учитель смотрит мне в глаза.
- Я понимаю о чем ты...хочешь спросить...- он заминается, поправляя большой вязаный шарф на шеи. Наверно, жарко стало.
Я чуть съеживаюсь, не полностью уверенная, что мы думаем об одном и том же.
- Я и не думал, что ты запомнишь мою нелепую просьбу...Мне жаль, что я потревожил твой сон...Но ты не обязана была приходить. Не воспринимай все всерьез, - его взгляд нежным поцелуем проходится по моему лбу, но тут же поднимается в высь: к фиолетовому небу с бедными серыми рваными облаками.
"Вот и выяснили все, блять", - я стараюсь сохранить чувство достоинства, но тут же во мне что-то ломается со звуком пархания крыльев птицы. Или я освобождаюсь от чего-то?
- Я пришла не к вам, а к вашему брату, но, наверно, помешала его интимной обстановке со свечами, - чуть поднимаю голову, делаю взгляд непренужденным, но уверенным, и смотрю в самые глубины зарослей и теплого света в глазах напротив. Хотя, кажется, я начинаю плакать от слишком частых разочарований. (Или же от морозного ветра).
Борис Дмитриевич покупается на такую очевидную ложь (или очень умело делает вид).
- Это я попросил его зажечь свечи...Доктор прописал для успокоения нервов...- необдуманно говорит учитель, но тут же осекается.
Но я, понимая его оплошность, не придаю словам значения. Сейчас меня больше волнует мое состояния здоровья, ведь кулак с шапкой давно красный от напряжения и мороза. Мне нужна валерьянка.
Или алкоголь.
- В таком случае, я поговорю с Артуром позже...- только и могу выговорить перед тем как быстрым шагом удалиться от ненавистного дома и мужчины, сдерживая слезы обиды и боли.
Поспешно зайдя за угол, словно опаздываю куда-то, я плачу почти крича, закрывая дурацкой белой шапкой с понпоном свое дурацкое лицо и коря себя за дурацкий язык и дурацкую ситуацию.