18. Не нужна
Просыпаюсь с совсем нехотя и не чувствуя ничего, кроме усталости, которая приклеивает меня к теплой и мягкой кроватке, а желание и возможность подняться и пойти умываться вообще пропадает, когда мозг начинает работать, и всплывает вчерашний вечер. Сильно сжимаю зубы, чтобы выбить из мыслей всю оставшуюся дрянь под названием "Борис Дмитриевич" и, еле-еле сползая с кровати, иду окатить себя ледяной водой, убить двух зайчев сразу: сонливость и заморозить чувства. Но прохлада только усугубляет ситуацию: я благодаря чувствам согреваюсь, пусть и с жигающим эффектом. Слишком было бы классно, если мои чувства доставляли радость, да и такое практически невозможно в любви. Теперь уж я это точно знаю. Вдруг это просто сильная влюбленность, которая со временем и игнорированием пройдет?
<i>Не попробуешь, не узнаешь.</i>
Хотя, эту фразу можно использовать в обоих направлениях.
Вчера я попыталась разузнать о чувствах Бориса Дмитриевича и нахлебалась ледяной воды сполна. Теперь же пытаюсь забыть о его существовании, но, постоянно (как бы я не пыталась его избегать) встречаясь в школе, это почти невозможно. Почему так сложно поставить на ком-то <b>жирный крест</b> и жить дальше? Потому что мы - люди. Это свойственно: привязываться к тем, кому ты не нужен.
<i>Я ему тоже не нужна.</i>
Глухо попрощавшись с мамой утром, я, почти плача от боли в глазах и недосыпа, иду на остановку, вжимаясь в большой темно-зеленый шарф от беспощадных порывов ветра, которые заставляют неметь лицо и лоб. Жуткие ощущения охватывают все тело и хочется поскорее забраться в теплый транспорт. Чувствую себя максимально тяжелой и каменной, от этого мои внутренности давят внутри со всей силой на ноги и хочется просто упасть и лежать. Облегченно вздыхаю, когда подходит троллейбус, и я захожу в него, небрежно усевшись на свободное одиночное место у окна.
Почти засыпаю под жужащую музыку мотора, но быстро успеваю выпрыгнуть в "царство мороза", чуть не подскальзываюсь на большом заледенелом сугробе и торопливо иду к зданию школы, чтобы поскорее отдаться в объятия теплых батарей.
<i>Никто больше не способен мне его дать.
</i>
Первый урок - география, на котором мы ничего не делаем, поэтому я могу расслабиться и немного подремать.
Но в легкой пелене сна я слышу девический тихий писк, и мое сердце сжимается до ничтожной крупинки, которая вот-вот потеряется в бытие жизни.
Я не хочу слышать этот низкий и мягкий, словно теплая подушка утром в рассветных лучах пригревающего солнца, голос, не хочется ощущать этот свежий цветочный аромат сирени, смешавшейся с приятным одеколоном и видеть уставшее лицо и уважительную ко всем улыбку.
Поэтому я не поднимаю голову, а продолжаю безучастно и без интереса лежать на руках, отвернув лицо к окну.
И остаюсь без "ненавистного мне внимания", как и хотела.
Но все равно легкая обида, паразитом сидящая на сердце, дает о себе знать и колко напоминает о своем существовании.
Просыпаюсь я с опухшими и больными глазами, растрепанными волосами и большим красным пятном на правой щеке.
- Жуть, - только и вырывается у меня от осознания того, что (по великой случайности, я это забыла) сейчас урок французского.
"Интересно, видел ли он меня? А если нет, то есть возможность прогулять...- начинаю думать я, но тут же гордость дает о себе знать. - Я не собираюсь бегать: ни за ним, ни от него!"
Уверенным, немного развязным шагом направляюсь на первый этаж уже знакомого кабинета и, резко рванув на себя дверь, я застываю от неожиданности.
В классе нет Бориса Дмитриевича. Вообще.
Но он никогда не опаздывал на уроки, а приходил даже на пару минут раньше!
Непонимание на моем лице заставляет одноклассницу, сидевшую на второй парте у онка подозвать меня.
- Он сказал, что ему срочно уехать. Кто-то попал в больницу, - мягко и сочувствующе говорит она, при этом грустно смотря на свои руки. Тут я понимаю: я не одна такая. Ей учитель тоже нравится.
Кроме этих мыслей лезут и другие: неужели его брат пострадал? Или та неуравновешенная женщина навредила себе?
Как будто прочитав мои мысли, скромно одетая девушка с темно-русыми волосами, заплетенными в короткую косичку поднимает на меня светло-зеленые глаза, и я невольно задумываюсь о том, что могло бы быть между ними двумя, потому что ее образ очень красив и уютен.
- Он ничего больше не сказал. Лишь взволнованно осмотрел всех, отмечая присутствующих, - она чуть заминается и теребит браслет из жемчужных бусин.
- Как твое имя?
- Виктория, - медленно протягивает она и поднимает мягкий взгляд. - А ты у нас Глясе, - ее тихий звонкий смех с нотками отчаянной грусти отбивается от всех стен кабинета.
Я натянуто улыбаюсь, выказывая неимоверное уважение к своей милой новой знакомой и при этом скрывая раздирающие душу чувства, от которых хочется захлебнуться в теплых лучах леденящего красотой Солнца.