Поцелуй Кириэлла

Кирэлл лежал, вытянувшись на боку и опершись на локоть, и гладил своей большой рукой изгибы ее тела. Кожа Осени была такой нежной и бледной, девушка казалась совсем хрупкой, лежа рядом. Ее изгибы не были такими заметными, как у других женщин на его планете, но это было единственное, в чем они ее превосходили.
— Ты — прекрасное создание, Осень, — хрипло сказал он ей.
— Неправда, но спасибо, — возразила она, скользя рукой по его груди. — А мне можно к тебе прикоснуться?
— Да.
Кирэлл закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, когда ее пальцы скользнули по его груди. Кер, эти мягкие руки заставляли его воспылать, и он уже снова чувствовал желание излить свое семя. Но он не хотел, чтобы это было похоже на то, что было раньше, на соитие, полное только похоти. На этот раз он хотел исследовать ее тело, хотел быть с ней как можно нежнее.
— Что это такое?
Открыв глаза, Кирэлл посмотрел на то, что она так бережно держала в руке.
— Это называется рукав. Я использую его, чтобы убирать волосы, это мешает Монстру, когда он появляется.
— Но не мешает Дракону?
— Нет. — Он был удивлен, что она это поняла.
— Можно мне взглянуть на них? — спросила она. — Или это что-то, чего нельзя делать?
— Это разрешено, — сказал ей Кирэлл, протягивая руку, чтобы развязать завязку, которая крепко удерживала рукав.
— О. Мой. Бог, — ахнула Осень, когда он снял рукав, и густая масса прекрасных темных волос внезапно рассыпалась по его спине.
Почему она решила, что у него короткие волосы? Они были настолько черными, что почти переливались, но на концах их была более глубокая, темная чернота, которая почему-то напомнила ей о чешуе, которую она видела на его Монстре. Протянув руку, Осень потрогала — и волосы были шелковистые и мягкие, а не жесткие, как ей сначала показалось.
— Как красиво.
Кирэлл почувствовал, как его грудь раздулась, но это было не из-за Монстра, просто ее слова наполнили его гордостью. Осень находила его привлекательным. По крайней мере, он думал, что она имела в виду именно это, пока она тихо не засмеялась.
— Что ты находишь таким смешным? — прорычал он.
— Мой отец был бы рад увидеть это, — улыбнулась она, проводя пальцами по длинным прядям. — У него были волосы, похожие на твои.
— У твоего отца были черные волосы с ламиной? — Кирэлл не мог в это поверить.
— Ламина? — переспросила она.
— Она похожа на мою чешую, только тоньше. Когда я нахожусь в своей драконьей форме, она становится очень твердой и острой, и используется как оружие ближнего боя.
Осень осторожно коснулась кончиков его волос, потерла их между большим и указательным пальцами. Казалось, на концах есть какое-то покрытие, но не настоящая чешуя. Ощущение не было неприятным, просто оно было другим.
— Они были не такие, — сказала она. — У него были черные волосы, но кончики их были белыми, как и у меня. Когда он рос, другие дети дразнили его.
— Почему?
— Потому что это делало его другим, выделяло из толпы. Некоторые люди не очень терпимы к тем, кто отличается от них, — она грустно улыбнулась ему. — Он рассказывал мне, как пытался отрезать концы, но как бы коротко он их ни обрезал, они всегда отрастали. Он даже попытался перекрасить их, но это не помогло. В конце концов, он просто сдался и принял это.
— Он отрезал себе ламину! — взревел Кирэлл, вскакивая.
— Это были не ламины, Кирэлл, а волосы, — она приподнялась и села на колени, опустившись задом на пятки и глядя на него. — Я так понимаю, что для тебя это означает что-то плохое.
— Это наказание, которое используется только для тех, кто совершил самые жестокие преступления. Ламина растет почти год, на все это время оставляя дракона без защиты.
— Неужели целый год? — она протянула руку, чтобы коснуться прядей, которых он лишил ее, когда сел. — Папе бы это понравилось, да и мне тоже. Как она защищает дракона?
— Ламина превращается в твердые, острые шипы, которые можно использовать против любого, кто может напасть. — Кирэлл поймал себя на том, что едва справляется с желанием, охватившим его, когда Осень коснулась его ламины. Раньше она никогда не была чувствительной, но ни одна женщина никогда не интересовалась ею. Чтобы отвлечься, он спросил:
— А сколько времени потребовалось твоему отцу, чтобы отрастить ламину снова?
— День, не больше
— Один день! — Кирэлл недоверчиво отстранился, и Осень крепче сжала его волосы, останавливая его.
— Может быть, для Дракона ламина — это что-то особенное, но мой отец не был драконом, и у него были только волосы. Хотя он всегда говорил, что именно благодаря им нашел свою единственную настоящую любовь.
— Как? — Кирэлл едва понял сам, что задал вопрос.
— У мамы были рыжие волосы с белыми кончиками, как у меня. Они сначала и привлекли внимание моего отца. Когда он понял, что они натуральные, он признал это и для себя.
— Что значит «натуральные»? — Кирэлл нахмурился.
— Многие люди красят волосы, если им не нравится то, с чем они родились. Делают мелирование и красят волосы разными цветами, — быстро объяснила она, увидев его замешательство. — Как Кристи.
Она подождала, пока он кивнет.
— Плати деньги, и твои волосы сделают вот такими, — Осень приподняла пряди своих волос, показывая белые кончики.
Кирэлл осторожно дотронулся до волос, которые она держала в руке, и обнаружил, что их концы сильно отличаются от его собственных, более мягкие.
— Но ты так не делала? Они «натуральные»?
— Да, ни один уважающий себя парикмахер не захочет прикасаться к такому ужасу, — пошутила она.
— Ужасу... — Кирэлл бросил на нее испуганный взгляд. — У тебя великолепные волосы, Осень.
— Да, если тебе нравится цвет грязи, — она одарила его самоуничижительной улыбкой. — Мои родители, видимо, решили, что это «изобретательно», когда назвали меня. Мы жили на северо-востоке, и листья как раз начали опадать, когда я родилась. Увидев мои волосы, они решили назвать меня Осень. Я всегда думала, что «грязь» было бы лучшим описанием.
— Ты ошибаешься, — прорычал Кирэлл, — это не цвет твоих волос.
Его пальцы глубоко погрузились в роскошную массу и почувствовали, как пряди обвились вокруг его руки, словно хотели удержать его.
— Это... это цвет самого глубокого, самого темного огня. Цвет жизни и страсти. Он притягивает тебя, заставляет прикоснуться к себе. Испытать это.
— Я... — Осень обнаружила, что потеряла дар речи от его страстных слов.
Она никогда раньше не думала о своих волосах так. Ей никогда по-настоящему не нравились разноцветные пряди, из-за которых ее дразнили, как дразнили и ее отца. Но слова Кирэлла заставили ее пересмотреть свое мнение. Ей всегда нравились волосы ее родителей и даже Джека, которые были подобны волосам их отца. Это было то, что всегда связывало их как семью, общее отличие.
— Твои родители были очень мудры, Осень, — Кирэлл нахмурился, когда она грустно улыбнулась ему. — Почему ты грустишь?
— Потому что их больше нет.
Заставив себя стряхнуть печаль, которая всегда наполняла ее, когда она думала о своей семье, Осень встала на колени, заправила длинные пряди волос Кирэлла за уши и впервые посмотрела на него без страха или гнева.

***
Он действительно был довольно красив, несмотря на то, что не был человеком. Черты лица, которые она считала такими экзотическими, хотя и немного странными, когда впервые увидела его, теперь казались подходящими для него, особенно когда он был в своей форме Монстра, где они были идеально пропорциональны.
Убрав волосы Кирэлла обратно в рукав, она обратила внимание на кончики его ушей. Наклонившись ближе, Осень увидела, что они более плоские, чем у нее. Протянув руку, она осторожно дотронулась до кончика и обнаружила, что он тоже немного тверже ее, как и его ламина. Ее пальцы пробежали по изгибу сильной челюсти. Наслаждаясь ощущением его кожи, Осень позволила своим пальцам скользнуть дальше, остановившись на губах Кирэлла.
Они были такими мягкими и податливыми, как Осень и ожидала. Когда она медленно провела по ним пальцами, внезапное желание наполнило ее — желание прижаться губами к его губам и подарить ему свое дыхание, но она не хотела... не хотела брать то, что предназначалось для его пары.
Ее глаза метнулись к его глазам, когда губы внезапно раскрылись и обхватили ее палец.
— Я думала... — Осень запнулась, когда язык Кирэлла скользнул вокруг ее пальца, поглаживая его так же, как ее лоно делало это с его членом. Осень почувствовала, как сжалось местечко меж ее бедер, и начала медленно двигать пальцем, чувствуя, как Кирэлл сжимает его губами и отпускает.
Осень и не представляла, насколько эротичным может быть это зрелище. Будет ли так же возбуждающе наблюдать за тем, как его член исчезает в ней? От этой мысли у нее перехватило дыхание, а тело наполнилось желанием. Не в силах удержаться, Осень наклонилась вперед и слегка прикусила твердый подбородок Кирэлла, и золото ярко вспыхнуло в его глазах.
Ее палец все еще оставался добровольным пленником его рта, и она позволила своим губам скользнуть вдоль толстой вены на его шее и чуть прикусила ее. Ей нужно было поцеловать его, а если она не сможет поцеловать его в губы, то будет целовать его везде.
Проведя языком по пульсирующей венке, Осень нежно пососала ее, наслаждаясь его сладким пряным вкусом. Как же легко будет привыкнуть к этому. Осень добралась до того места, где, как сказал Кирэлл, оставляют метку пары, слегка укусила и почувствовала, как он напрягся.
— Осень, — Кирэлл предостерегающе поднял палец. — Ты играешь с огнем. Мой Монстр...
— Ты никогда не причинишь мне вреда, — уверенно сказала она, зная в глубине души, что это правда. Ни он, ни его Монстр не были похожи на тех, кто напал на нее и ее семью. Кирэлл, при всей своей грубости, при всей своей жесткости, не причинил ей настоящей боли. Да, у нее было несколько синяков, но из-за тонкой кожи они появлялись очень легко, и она могла жить с этим. Но вот без Кирэлла...
Упершись руками в его массивные плечи, Осень толкнула его и взобралась сверху, оседлав. Она знала, что единственная причина, по которой она смогла это сделать, была в том, что Кирэлл сам позволил это. И все же Осень торжествующе улыбнулась.
— Теперь ты делаешь так, как я хочу, — поддразнила она с притворным рычанием.
— Ты так думаешь? — спросил Кирэлл, чуть искривив губы.
— О да, — ее улыбка стала еще шире, когда она окинула взглядом прекрасное тело перед ней. — Теперь моя очередь свести тебя с ума, Кирэлл.
— Ты думаешь, что сможешь? — бросил он вызов, и его член дернулся в предвкушении.
— О да, и история, которую ты будешь рассказывать обо мне, затмит любую историю о Кристи.
Осень не была уверена, откуда это взялось. Это желание убедиться, что Кирэлл запомнит ее. Внезапно ей захотелось, чтобы Кирэллу стали завидовать из-за того, что он добился ее «звуков». Так же, как все завидовали Дэку и Кристи. Как будто крошечная искра вспыхнула вдруг в ее теле.
— Чтобы это случилось, Осень, ты должна будешь дать мне свои звуки.
Кирэлл приподнял бедра, и Монстр завыл от разочарования, когда член скользнул по горячим скользким губкам, прикрывающим ее вход, вместо того, чтобы вонзиться в нее.
— Если ты заслужишь их, Кирэлл, я дам их тебе. Но сначала, — она впилась ногтями ему в грудь, когда он попытался встать, — ты дашь мне свои звуки.
— Ты решила, что можешь требовать...
— Да, — перебила она его. — Все, что ты потребуешь от меня, Кирэлл, я потребую от тебя. Если только ты не думаешь, что слишком слаб, чтобы справиться с этим.
Кирэлл и его Монстр недовольно зарычали, но в то же время оба были возбуждены ее вызовом. Они оба знали, что он сильнее ее, опытнее, и что у него больше контроля, но она так бесстрашно решилась бросить ему вызов...
— Делай, как хочешь, маленькая Оз-ень, — насмешливо произнес он, возвращаясь к первоначальному произношению ее имени, — а потом я сделаю так, как хочу я. И у меня будут твои звуки.
Осень только изогнула бровь, глядя на него, затем, выгнув спину, медленно опустилась на него так, что только самые вершинки ее грудей коснулись его. Продолжая двигаться очень медленно, она провела грудью по его телу, пока ее соски не оказались прямо у его рта, искушая.
Когда голова Кирэлла внезапно дернулась вверх, пытаясь поймать сосок, Осень отстранилась, смеясь.
— О нет, Кирэлл, — она ткнула пальцем ему в лицо. — Просто не будет.
Наклонившись, Осень прижалась губами к его груди, прокладывая себе путь между грудными мышцами, пока не добралась до пресса. Она и раньше видела твердый пресс Кирэлла, даже прикасалась к нему, но теперь поняла, что по-настоящему не оценила его. Его пресс походил на горный хребет с высокими, твердыми вершинами и глубокими впадинами между мышцами. И хотя мышцы становились короче, чем дальше она спускалась, их твердость не уменьшалась.
Кирэлл не мог поверить, как это было удивительно — чувствовать на себе губы Осени.
Ее поцелуй.
Надавливание ее языка.
Она чуть прикусила его кожу — и да, это тоже возбуждало. Но ничто не могло сравниться с тем, что делал с ним запах ее желания. Этот аромат взывал к нему так сильно, что даже его Дракон обратил на это внимание. Кирэлл не понимал, почему.
Осень скользнула дальше вниз к ногам Кирэлла, поймав их в ловушку, поцеловала и лизнула его живот, а затем что-то толкнуло ее в щеку. Повернув голову, она обнаружила член Кирэлла на расстоянии вдоха от своих губ.
Мгновение она колебалась, но затем желание, которое росло внутри, поднялось, сжигая ее неуверенность, и Осень дерзко провела языком по щели на головке, прежде чем бесстрашно взять член в рот.
— Кер! — бедра Кирэлла взметнулись вверх, почти сбросив ее с себя, когда ее горячий рот накрыл его член.
Погрузив руки в волосы Осени, Кирэлл удержал ее на месте. Он никак не ожидал, что она возьмет его в рот, учитывая ее неопытность. Он думал, что она только погладит его своими нежными руками, и знал, что справится с этим. Но это... это было намного больше. Застонав, Кирэлл попытался взять себя в руки.
Осень никогда раньше не брала в рот член. У нее никогда не было ни возможности, ни желания, но с Кирэллом желание было подавляющим. Вид большой жемчужной капли предсемени, вытекающей из щели на головке, стал решающим моментом. Ей нужно было попробовать его на вкус, а эта маленькая капля его горячего, пряного семени не могла ее насытить. Она хотела взять его целиком.
Не выпуская члена Кирэлла изо рта, Осень обхватила ногами его бедра, удерживая его на месте. Обхватив ствол рукой, она принялась сосать.
Осень начала с маленьких, восхитительных покусываний, облизывая и посасывая головку, пока не была вознаграждена новой порцией предсемени.
— Возьми глубже! — потребовал Кирэлл, когда руки крепче сжали ее волосы, направляя ее вверх и вниз так, как он хотел.
Осень охотно подчинилась.
— Так, да! Кер, Осень!
Никогда в жизни Осень не чувствовала себя такой сильной. Кирэлл мог легко причинить ей вред, убить ее, но вместо этого он дрожал под ней, наполненный страстью и желанием.
Посмотрев на него сквозь ресницы, она обнаружила, что Кирэлл приподнялся, чтобы посмотреть, как его член исчезает в ее рту. Золото наполнило его глаза, и хоть Осень и знала, что Монстр уже близко, она хотела, чтобы он был ближе.

Слегка прикусив, она позволила своим зубам впиться в плоть. Его бедра приподнялись в ответ, руки болезненно сжались в ее волосах, удерживая ее на месте. Золото почти закрыло радужку его глаз.
— Ты хочешь поиграть со мной, маленькая Оз-ень? — спросил ее его Монстр. — Тогда мы будем играть.
Глаза Осени расширились, когда член Кирэлла начал утолщаться, становясь все толще и длиннее в ее рту, и она поняла, что это из-за присутствия Монстра. Она просила — и теперь она это получит.
Кирэлл не сводил с нее глаз, пока медленно наполнял ее рот своим членом. Он уже уткнулся в заднюю стенку ее глотки, а она даже не взяла половину.
— Возьми больше, — приказал он.
Осень обнаружила, что у нее нет ни малейшего желания сопротивляться. Кирэлл начал трахать ее рот сильными, но осторожными движениями.
— А теперь глотай! — потребовал он, и член глубоко вошел в ее горло.
Они оба застонали от того, насколько сильно это было. Кирэлл отстранился, чтобы она смогла вдохнуть, а затем толкнулся глубже.
— Еще!
В приказе не было необходимости, Осень уже сделала это.
— Вот так, Осень, — прорычал его Монстр, и она почувствовала легчайшее поскребывание когтей по своей голове, когда они вытянулись. — Возьми его! Возьми меня! Возьми мое семя!
Пристальный взгляд Осени оставался прикованным к Кирэллу и его Монстру, когда с последним толчком он взревел, и она жадно приняла семя, хлынувшее в ее рот.
***
Прежде чем Осень успела перевести дыхание, она оказалась лежа под Кирэллом, который смотрел на нее.
— Кирэлл! — она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Теперь моя очередь, — сказал он ей, и она увидела, как его Монстр отступает, пока золота в его глазах не оказалось совсем немного.
Кирэлл схватил ее запястья одной рукой, вытягивая их над ее головой, и перекинул ногу через Осень, прижимая ее к кровати. Эта упрямая маленькая женщина вызвала его Монстра и смогла взять его под контроль, когда он сам этого не мог. Только Драгун, более могущественный, чем он, мог вызвать его Монстра, но не было никого более могущественного, чем Кирэлл. Он был Черным Драгуном. Его Монстр был Черным Боевым Монстром.
Оглядывая Осень, он обнаружил, что жар, который должен был утихнуть после разрядки в ее рот, снова прожигает его насквозь. На этот раз он хотел взять ее, хотел, чтобы его член почувствовал эти горячие, тугие стенки, сжимающие его так же, как ее горло.
— Не может быть, чтобы ты уже восстановился, — прошептала Осень в изумлении и волнении.
— Ах, маленькая Оз-ень... ты не знаешь, что натворила, — Кирэлл провел пальцем по нежной чувствительной коже ее поднятой над головой руки, замерев, когда обнаружил длинный тонкий шрам.
— Не спрашивай, — сказала она, когда он вопросительно посмотрел на нее.
Кирэлл знал, что ему придется заставить ее рассказать ему об этом до того, как закончится их время, иначе это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Но это потом. А сейчас ему нужно было услышать звуки ее удовольствия.
Его палец продолжал свое путешествие вниз по ее руке, ощущая дрожь, которая пробежала по ней, затем провел по губам, покрасневшим и распухшим от удовольствия.
— Может быть, ты и удовлетворила моего Монстра, но ты еще не удовлетворила меня, а я буду гораздо требовательнее.
— Давай же, — бросила Осень вызов. Желание текло через нее вкупе с легким трепетом. Отказываясь показать ему это, Осень обхватила его палец губами, но вместо того, чтобы пососать его, как Кирэлл ожидал, укусила — и достаточно сильно, чтобы оставить след.
— Ты заплатишь за это, маленькая Оз-ень, криками удовольствия, — пообещал он, убирая палец.
— Обещания, обещания, — не удержалась она от насмешки.
— Я всегда держу свои обещания, — прорычал Кирэлл и, опустив голову, набросился на ее шею. Он не был в состоянии удержать своего Монстра после того, как она провела зубами по его члену, но теперь Монстр был удовлетворен и спокоен, наблюдая, как Кирэлл дарит удовольствие Осень.
— Ох! — Осень не смогла сдержать крик, когда он начал посасывать кожу ее шеи.
Пальцы ее ног поджались, а между ног стало горячо, хотя она изо всех сил пыталась высвободить руки.
— Вот так, — прорычал он ей в лицо. — Дай мне свои звуки, Осень.
— Еще, — запротестовала она. — Дай мне еще.
Кирэлл зарычал в ответ на ее вызов и отстранился, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.
— Думай, что просишь, Осень.
— Я прошу только тебя, Кирэлл.
Кирэлл не смог бы описать, что сделали с ним ее слова. Он знал, что она имеет в виду не только его другую форму, но и Монстра, и Дракона. Ни одна женщина до этого не просила его. Это заставляло его жар разгораться все сильнее, наполняя желанием отметить ее, как свою, укусить ее.
Кирэлл провел рукой вниз по телу Осени, останавливаясь только для того, чтобы подразнить каждую грудь, сжимая, щипая и дергая за соски, оставляя их такими же болезненно ноющими, каким оставило его самого прикосновение ее груди. Добравшись до уже влажных завитков, которые охраняли ее вход, он поиграл с ними, двигаясь все ближе и ближе к ее клитору, но так и не дотронувшись до него.
— Кирэлл! — закричала в отчаянии Осень, пытаясь пошевелить бедрами, чтобы он дотронулся до нее там, где ей было нужно.
— О нет, Осень, — его палец остался на расстоянии волоска от ее клитора. — На этот раз я контролирую удовольствие.
— Дай же мне его тогда! — она почти кричала.
— Ты требовательная маленькая женщина, не так ли? — Кирэлл обнаружил, что ему нравится, что она готова сказать ему, чего хочет, вместо того, чтобы просто принять то, что он дает. — Скажи мне, чего ты хочешь.
— Мой клитор! Пожалуйста, коснись его. Мне нужно... о! — она обнаружила, что не может говорить, так как его палец сделал именно то, что она просила, но только раз. — Кирэлл!
— Я дал тебе то, что ты хотела, Осень, — его губы растянулись в легкой усмешке, когда он посмотрел на ее раскрасневшееся лицо. — Разве этого было недостаточно?
— Ты же знаешь, что нет! — несмотря на то, что ее руки были закинуты за голову, а ноги зажаты одной из его ног, она все еще смотрела на него.
— Тогда скажи мне, чего ты хочешь. Я хочу это услышать, — Кирэлл наклонился к ней так близко, что на мгновение ей показалось, что он собирается поцеловать ее. — Я хочу услышать, что ты хочешь, Осень. Я хочу услышать, что тебе нужно, и тогда я услышу и звуки твоего удовольствия, когда я тебе его дам.
— Но я... — она замолчала.
Кирэлл слегка отстранился, хмуро глядя на нее сверху вниз. Куда вдруг исчезла его требовательная, бросающая вызов женщина?
— Но ты что? — мягко спросил он, почти мурлыча, не позволяя ей оторвать взгляд. — Скажи мне, Осень.
— Я не знаю, как... сказать тебе, что... я никогда... только с тобой.
Жар Кирэлла вспыхнул от ее слов. Она ведь была невинной. Он постоянно забывал об этом из-за ее бесстрашия. Звуки, которые она издавала до сих пор, были звуками настоящего удовольствия, но ей все еще нужна была его помощь, если он хотел большего для обоих из них.
— Хочешь, я поиграю с твоим клитором? — Кирэлл заметил, как ее глаза вспыхнули желанием, когда он заговорил. — Хочешь, чтобы я тер и ласкал его до тех пор, пока он не распухнет от желания и ты не почувствуешь, что он вот-вот взорвется?
— Да, — тут же ответила Осень, затаив дыхание.
— Тогда ты получишь это, малышка, — Кирэлл снова начал кружить вокруг ее клитора, дразня его сначала легкими, а затем все более резкими движениями.
Осень издала стон, ее бедра задвигались, следуя за его пальцем, чтобы удержать его на клиторе.
— Вот так, Осень, — Кирэлл вознаградил ее за стон новым поглаживанием, — дай мне послушать твое удовольствие.
Осень извивалась под прикосновениями Кирэлла, чувствуя, как напрягается каждый мускул ее тела, когда он поглаживал ее клитор все быстрее и быстрее. Ее грудь ныла, и она выгнулась, предлагая ее Кирэллу.
— Может, мне пососать твои соски, Осень? — хрипло спросил он. — Взять их так же глубоко в рот, как ты взяла мой член?

— Боже, да! — вскрикнула она, а потом закрыла глаза и снова застонала, когда он это сделал.
Боже, ничто не могло сравниться с ощущением ее сосков у нее во рту. Ее лоно сжалось в ответ, и тепло наполнило все ее тело. Она была так близко, что ей просто нужно было... что-то.
Кирэлл чувствовал запах ее растущей страсти, чувствовал, как напряглось все ее тело в поисках разрядки. Он оторвался от нее, и Осень протестующе вскрикнула.
— Кирэлл!
— Посмотри на меня, Осень! — приказал он.
Слова Кирэлла, его горячее дыхание на ее влажном соске заставили ее глаза распахнуться, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Ты дашь мне свое удовольствие, Осень, и дашь прямо сейчас! — и он прикусил набухший кончик ее соска.
Эта маленькая боль была всем, что нужно было Осени, и все напряжение, которое росло в ее теле, вырвалось наружу.
— Кирэлл! — закричала она.
***
Кирэлл услышал, как его Монстр одобрительно завыл, когда Осень закричала от удовольствия. Теперь она отдалась ему сама, но, хоть Монстр и получил удовольствие снова, член Кирэлла все еще был наполнен жаром.
Нависнув над ней, он оперся на одну руку и приставил свой член к ее входу.
— Осень... — прорычал он, наслаждаясь ее раскрасневшейся кожей, распухшими губами и покрасневшими вершинками вздымающихся грудей. Она была воплощением удовлетворенной женщины. Осень медленно подняла густые ресницы, открывая затуманенные глаза.
— Я еще не закончил с тобой, — он почувствовал глубокое удовлетворение, когда эти глаза расширились, а затем сразу же наполнились желанием, когда его член толкнулся внутрь.
— Да, Кирэлл, — горячо взмолилась она.
Кирэллу хотелось завыть от ее готовности. Не отпуская ее взгляда, он медленно вошел в ее все еще пульсирующее лоно, удивляясь, как он так долго сдерживался. Она была такой скользкой после оргазма, такой горячей, что это заставило его жар взметнуться ввысь.
Как только она приняла его целиком, он начал толкаться глубокими... сильными... толчками, которые заставляли ее кричать от удовольствия.
— Да, Кирэлл. Еще.
Ее задыхающиеся мольбы заставили его войти еще глубже, заставляя ее вскрикнуть. Ноги Осени обхватили его бедра.
— Кирэлл, — на этот раз мольба в ее голосе заставила его остановиться и нахмуриться. — Я хочу прикоснуться к тебе.
— Тогда сделай это! — хрипло приказал он.
— У тебя мои руки, — напомнила она ему.
Кирэлл почувствовал рывок и посмотрел вверх, с удивлением обнаружив, что все еще удерживает ее. Он этого не осознавал...
Как только хватка Кирэлла ослабла, Осень запустила руки в его волосы и потянула его голову вниз, так что они оказались нос к носу.
— А теперь трахни меня! — приказала она. — Заставь меня кончить снова.
— О, маленькая Оз-ень, — прорычал он, начиная толкаться снова, сильнее и глубже, — ты нарвалась на неприятности.
Никогда в жизни Кирэллу не бросали такого вызова. Никогда еще он не был так полон решимости принять этот вызов, а затем одержать победу. Ощущение рук Осени в его волосах, ее ногтей, царапающих его голову... его руки скользили под ней, поддерживая, сжимали ее плечи, потягивая навстречу его толчкам.
Осень затерялась в тумане наслаждения. Никогда еще никто так не хотел ее, так не нуждался в ней. Она так долго была одна... ей было так холодно, но теперь Кирэлл наполнял ее теплом, помогал вернуться к жизни, и даже если бы это длилось всего один день, она бы приняла его. Это будет ее воспоминание.
Оргазм накрыл ее без предупреждения, когда Кирэлл толкнулся и двинул бедрами кверху.
— Кирэлл! — вскрикнула Осень и откинулась назад, а ногти еще глубже впились в его голову.
Кирэлл чувствовал себя богом... Кер, когда Осень выкрикнула его имя, ее лоно сжалось вокруг него. Но он хотел большего, хотел этого для нее, хотел для себя, и он получит это!
Отказываясь позволить себе шагнуть в оргазм вслед за Осенью, Кирэлл изменил позу. Опершись на руки, он продолжал толкаться, поднимая ее еще выше.
— Кирэлл!
— Еще, Осень! Дай мне еще! — потребовал он, продолжая толкаться, пот струился по его спине. Он должен был доставить ей больше удовольствия, чем она когда-либо испытывала. Ему нужно было доказать ей, что он может это сделать. Что он достоин ее звуков.
Осень не могла поверить в необузданный экстаз, затопивший ее тело, она чувствовала, как нарастает в ней новый оргазм. Крепче обхватив Кирэлла ногами, она впилась ногтями в его плечи, ища освобождения.
— Да, Кирэлл! Вот так! Еще! Я так близко!
С каждым восклицанием Кирэлл толкался в нее, и глаза Осени закатились. Кирэлл почувствовал, как его яички сжимаются, прижимаясь к телу, и понял, что на этот раз не сможет сдержать своего освобождения.
— Ну же, Осень! — приказал он. — Кончи снова!
Кульминация, пронзившая Осень, была настолько жесткой, что у нее перехватило дыхание, и все, что она могла сделать, это всхлипнуть, когда ее тело сжалось.
С последним глубоким толчком освобождение Кирэлла вырвалось из него. Он ослабел так сильно, что едва вспомнил, что нужно сползти с Осени, чтобы не раздавить ее, когда его член разбухнет.