Поцелуй Кириэлла

Осень лежала на боку, тяжело дыша, закинув ногу на ногу Кирэлла, в то время как его рука и член удерживали их вместе. Прежде чем упасть на постель, он перевернул их на бок, и за это Осень была ему благодарна.
Ее разум еще не полностью восстановился и не был готов принять все, что она только что пережила. Она почти ожидала увидеть другую женщину в комнате Кирэлла, когда выбежала из душевой. Вместо этого ее швырнул на кровать и почти изнасиловал разъяренный инопланетянин.
Это была только ее вина. Осень знала это. Кто решится бросить вызов мужчине, который в три раза больше нее? Тому, кто может превратиться во что-то еще большее? Это было не самое умное, что она когда-либо делала. Ей следовало просто держать рот на замке и принять происходящее, как она всегда делала, но по какой-то причине она не могла.
Осень устала просто выживать. Устала от того, что всегда приходится отступать. От необходимости просто принимать все, что с ней происходило. Она была готова дать отпор, даже если это причинит боль, и испытать все, что могла предложить ей жизнь.
Родители всегда говорили ей, что она борец, что у нее есть огромная внутренняя сила. Осень потеряла эту силу в ту ночь, много лет назад. Казалось, она просто спряталась где-то глубоко внутри нее, исчезла. Сейчас... Здесь... Казалось, она возвращается, и Осень собиралась сделать все возможное, чтобы сохранить это.
Ей стоило быть честной с собой и признать, что когда она оправилась от шока, то, что Кирэлл сделал с ней, доставило ей удовольствие. Если обычный секс должен быть именно таким, она понимала, почему Кристи кричала. Ощущение члена Кирэлла, двигающегося внутри, его ударов, прикосновения пальцев к ее клитору... это было потрясающе. Нет, более чем потрясающе... это было крышесносно. Она уже никогда не будет той девушкой, что приехала сюда всего несколько часов назад.
Она и раньше пыталась играть со своим клитором, пыталась мастурбировать, как учили книги, но у нее не получалось. Все, что ей удавалось, — вызвать боль и разочарование.
С Кирэллом все было иначе.
О, ей было больно, но в совершенно приятном смысле. Слегка двинувшись, Осень почувствовала, как все чувствительные нервные окончания вернулись к жизни.
— Прекрати, — приказал Кирэлл, крепко обнимая ее за талию и останавливая ее движения. — Я все еще слишком раздут.
— Так всегда? — тихо спросила она.
— Нет, это только во время Жара. В нормальном состоянии такого не бывает.
— Так зачем же ты это делаешь, когда у тебя Жар?
— Это естественный способ дать моему семени шанс укорениться.
— Укорениться... — она повернулась всем телом, бросив на него испуганный взгляд. — Ты хочешь сказать, что я могу забеременеть от тебя?!
Осень попыталась вытащить его член из себя, но он легко удержал ее на месте.
Кирэлл прищурился, увидев выражение ее лица. Он обнаружил, что ему не нравится мысль о том, что Осень против того, чтобы носить его ребенка.
— Это великая честь — носить в себе потомство Прайм Драгуна, — сказал он ей. — Особенно черного.
— Честь, — фыркнула она. — Да.
Глаза Кирэлла сузились еще больше.
— Честь вынашивать моих детей будет оказана только моей паре, — отрезал он. — Как только я найду ее, она станет единственной женщиной, с которой я когда-либо буду заниматься сексом.
— О, — Осень перестала сопротивляться. — Но если ты не можешь сделать мне ребенка, то почему ты так распух?
— Как я уже сказал, это из-за Жара. Это позволяет мужчине, правда, очень отдаленно, почувствовать удовольствие, которое тот мог бы испытать со своей парой. Это естественный способ заставить мужчину искать свою пару.
— Понимаю. — Она расслабилась в его объятиях. — У тебя часто бывает Жар?
— Нет. У Драгунов жар случается только раз в сто лет или около того.
— Раз в сто... — глаза Осени расширились.
— Да, — кивнул он. — Это мой пятый Жар.
— Тебе пятьсот лет? — она даже не пыталась скрыть свое потрясение.
— Нет! — тут же возразил он. — Мне четыреста сорок шесть лет.
— Но ты только что сказал...
— Я знаю, что сказал! Каким-то образом ваша Луна вызвала Жар. Я не знаю как, и я не знаю, почему.
— Ну что ж, ты все еще довольно стар.

— Не для Драгуна, — сказал он ей.
— Да... как долго ты сможешь прожить?
— У Драгунов неограниченная продолжительность жизни. Зависит от пары.
— От пары? — Осень растерянно посмотрела на него. — Я не понимаю.
— А тебе нужно? — нетерпеливо спросил Кирэлл, которому не нравились все эти вопросы. — Они не нужны и неуместны, потому что...
— Мне все равно не позволят ничего запомнить. Верно? — закончила она за него.
Кирэлл понял, что сказал это вслух, и ему не понравилась вспышка боли в ее глазах, прежде чем она отвернулась.
— Нет, не позволят, — мягко согласился он.
— Я здесь только для того, чтобы трахаться, верно? Чтобы снять Жар. — На этот раз, когда Осень попыталась пошевелиться, его член легко выскользнул из нее, и она тут же освободила между ними некоторое пространство. — Значит, у тебя действительно нет причин разговаривать со мной. Когда он снова нахлынет?
— Я не знаю, — Кирэлл внимательно наблюдал за ней, пока говорил.
— Тогда я вздремну. Я уверена, ты разбудишь меня, когда будет нужно.
***
Кирэллу не понравилось, как Оз-ень повернулась к нему спиной, хотя на самом деле так было все это время. Но сейчас все было по-другому. Она словно ушла в себя, отстранилась от него, не отодвинувшись ни на дюйм, каким-то образом воздвигла стену между ними.
Он молча наблюдал, как напряжение постепенно покидает ее тело, пока она расслабляется и засыпает. Он снова причинил ей боль, на этот раз своими словами, и это не входило в его намерения.
Кирэлл позволил взгляду скользнуть по шрамам, которые покрывали ее спину. Выпустив когти из пальцев, он осторожно расположил их прямо над ее шрамами и нахмурился. Эти шрамы были созданы существом с тремя когтями.
Если бы она была Драгуном, его первой мыслью было бы, что на нее напал варанианец. Но она не была Драгуном. Так что она не представляла для них угрозы. У них не было бы причин причинять ей вред. Кроме того, ее хрупкое тело не выдержало бы такого нападения. Варанские когти разорвали бы ее на куски, как это делали молодые Драгуны, которые еще не могли принять драконью форму.
Нет, это не могли быть варанианцы, но если не они, то кто же тогда? И может ли это случиться с ней снова? Он почувствовал, как зверь коснулся его кожи, недовольно урча при этой мысли. Он хотел защитить Оз-ень.
Опасаясь, что он потревожит покой, в котором она так нуждалась, Кирэлл медленно поднялся и начал расхаживать по комнате.
Почему его зверь так себя ведет? Раньше такого никогда не случалось. Особенно когда Кирэлл был в Жаре. Во время Жара его зверь обычно оставался далеко в глубине, зная, что его появление может навредить женщине. А его дракон... его дракон не заинтересовался бы ни одной женщиной, которая не была бы его парой. Если его дракон появится, когда Кирэлл соединится с любой другой женщиной, он уничтожит ее.
Но в этот Жар его Монстр проявил себя. Он пришел в ярость, когда Оз-ень хотела убежать, а затем снова, когда Дэк прервал их. Монстр должен был взбеситься. Он должен был стать неуправляемым. И все же одним нежным прикосновением и ласковым словом Оз-ень смогла его успокоить.
Как такая маленькая женщина могла сделать это, когда даже взрослая женщина Драгун сбежала бы, столкнувшись с разъяренным боевым Монстром?
Только не его Оз-ень.
А его дракон?
С чего бы ему интересоваться женщиной, которая явно не его пара?
Кирэллу нужно было это выяснить, и если разговор о нем и его мире поможет, то он сделает это. Она все равно ничего не вспомнит.
Ведь так?
Кирэлл резко остановился, внезапно вспомнив, что она сказала. Осень не принимала болюс. Сможет ли целитель стереть ее воспоминания? Не причинив ей вреда? Он не знал, почему никогда не задумывался раньше о том, что изменение памяти может быть вредным для женщины.
Бонн дал бы им знать, если бы женщины пострадали... разве нет? В конце концов, они были человеческими женщинами. Но он ведь даже не проверил документы Оз-ени.
Передвинувшись, чтобы сесть в кресло, Кирэлл продолжал думать, наблюдая, как девушка спит. Он подпер подбородок руками, упершись локтями в колени.
Что будет с его маленькой Оз-енью, если ее воспоминания нельзя будет изменить?
Его маленькая Оз-ень? Она не принадлежала ему!
Звук крика, приглушенного плотно сжатыми губами, заставил взгляд Кирэлла метнуться к спящей девушке. Он увидел, как она дергается и дергается, и понял, что ей снится кошмар. Но что стало его причиной?
То, что оставило шрамы?
Или то, что он сделал с ней?
***
Осень мгновенно проснулась, но заставила себя оставаться абсолютно неподвижной, пока ее глаза осматривали комнату в поисках угрозы. Обнаружив, что здесь только Кирэлл, сидит и наблюдает за ней, она слегка расслабилась. Она не собиралась засыпать. Она ненавидела спать. Сон приносил кошмары, которые всегда были темными и страшными, наполненными воспоминаниями о боли и потере. Многие годы она была беспомощно поймана в ловушку этих снов, которые никогда не хотела бы видеть снова.
— Что?! — спросила она, защищаясь, откидывая назад упавшие на лицо волосы.
— Тебе приснился кошмар, — сказал он ей.
— Как скажешь.
— Расскажи мне, — потребовал Кирэлл.
— Нет.
— Ты мне не скажешь? — Кирэлл не мог в это поверить.
— Нет, я здесь не для разговоров. Помнишь? Просто чтобы трахаться.
— Знаешь, ты очень раздражаешь, — Кирэлл откинулся на спинку стула, раздвинув ноги, казалось, не обращая внимания ни на свою наготу, ни на вид, который ей открывался.
Осень так и не смогла хорошенько рассмотреть Кирэлла. Ладно, да, она видела его яйца и член очень близко, но на самом деле она не видела его всего, не сразу и не так, как сейчас.
Черт, он действительно был огромен.
Пытаясь загнать в угол свои странные мысли, Осень пожала плечами и села, стараясь вести себя так же безразлично к своей наготе, как Кирэлл — к своей. Как только она открыла рот, чтобы заговорить, в животе у нее заурчало, и Кирэлл вскочил на ноги.
— Что это было? — требовательно спросил он.
— Что? Рычание? — спросила она.
— Да! У тебя есть свой Монстр?
— Нет, это был просто мой желудок. — Она видела, что он не понимает. — Я голодна. Я не думаю, что здесь есть еда, не так ли? После завтрака прошло много времени.
На самом деле, Осень даже этого не поняла. Не с учетом того, сколько времени потребовалось Кристи, чтобы сделать прическу и макияж. Лимузин заехал за ней в одиннадцать, и спустя почти час она наконец уехала и была доставлена у Кирэллу.
— Кстати, который час? Как долго я спала? — она опустила взгляд на запястье, потом вспомнила, что оставила свои часы в квартире.
— Может быть, час. — Монстр медленно успокоился, когда Кирэлл двинулся к другой стороне комнаты. — Сейчас уже поздний вечер.
— О.
— Здесь есть еда.
Кирэлл указал на стол, который Осень раньше не замечала. Но в свое оправдание она бы сказала, что времени на разглядывание у нее не было. Поднявшись с кровати, она наклонилась, схватив полотенце, которое Кирэлл сорвал с ее тела. Она ни за что не стала бы есть голой. Пройдя в соседнюю комнату и подойдя к столу, на который он указал, она увидела, что на нем стоит еда. Кое-что она узнала. Кое-что — нет.
— Ешь все, что пожелаешь, — сказал он ей.
Осени не пришлось повторять дважды, и она начала наполнять тарелку блюдами, которые узнала. Там были мясо и сыр, смесь оливок и фруктов, и даже вареные креветки на коротких деревянных шпажках. Это было похоже на стол с закусками на какой-то модной вечеринке, и она предположила, что это именно то, что было.
Повернувшись, Осень обнаружила, что Кирэлл внимательно наблюдает за ней, и ее щеки слегка покраснели от того, сколько еды было на ее тарелке. Ей нечасто доводилось так есть, ну никогда по-настоящему. В основном она питалась бутербродами с арахисовым маслом или маргарином. Иногда Фред в закусочной позволял ей съесть блюдо, от которого отказались, но это случалось редко, потому что Фред был задницей.

— Что? — требовательно спросила она.
— Когда ты в последний раз ела? — тихо спросил он.
— Я уже сказала тебе... — Осень повернулась и оглядела комнату.
Она была фактически разделена на две половины. На одной половине стояли диван, бар и стол с едой, а другой — кровать. Часть стены отделяла их друг от друга.
— Сказала? — снова спросил Кирэлл. — Скажи мне, когда.
— Вчера вечером после работы, — наконец сказала она, понимая, что придется есть либо на кровати, либо на диване. Выбрав диван, она направилась к нему.
— Этого недостаточно, даже для такого маленького человека, как ты, — сказал ей Кирэлл.
— Да, но не все могут позволить себе так питаться, — она указала на стол.
— На вашей планете мало еды? — Кирэлл нахмурился, он не знал об этом.
— Нет, не мало, но это стоит денег, а их у меня немного.
— Так вот почему ты заняла место Кристи?
— Отчасти, — рассеянно ответила она, поставив тарелку на колени и отправив в рот большую сочную виноградину. — Разве ты не будешь есть?
Он хмуро посмотрел на нее. Потом одной рукой Кирэлл подтащил стол с едой к дивану, расчистил место для тарелки, взял ее и поставил туда. Осень с трудом сдержала улыбку. Когда она сидела на диване, стол доходил ей до подбородка. Это было все равно, что снова стать ребенком и попытаться украдкой увидеть, что лежало на столе «больших людей».
Она испуганно вскрикнула, когда Кирэлл поднял ее и усадил к себе на колени. Теперь она могла видеть стол, как и он.
— А другая часть? — спросил он. Протянув руку, он выбрал себе мясо и положил его в рот.
Осень немного помолчала, пытаясь решить, что она хочет ему сказать, потом пожала плечами. Разве это имеет значение? Не похоже, что ему было на самом деле интересно.
— Я хочу посещать вечерние занятия.
— Вечерние занятия? — спросил он.
— Да. Я наконец-то получила свой G. E. D. Но если я хочу получить лучшую работу, то мне нужно знать больше.
— G. E. D.?
— Это что-то вроде диплома, но не для тех, кто не ходил в обычную школу. Они нужны, чтобы получить хоть какую-то работу. Если ты хочешь получить более высокооплачиваемую работу, то нужно посещать больше занятий.
— И с такой работой ты могла бы чаще есть?
Протянув руку, он взял еще еду и сунул в рот, прежде чем Осень успела предупредить его.
— Да. Хм... Кирэлл, — начала она, не зная, что делать.
— Да? — спросил он, продолжая жевать
— Ты только что положил в рот хабанеро.
— Ну и что? — спросил он, потянувшись за добавкой.
— Они очень жгучие, — предупредила она.
— Они не так уж плохи, — он прожевал еще три. — И лучше, чем твоя огненная вода.
— Огненная вода? — растерянно спросила она.
— Напиток, который ты мне подала. Дэк сказал мне, что это называется огненная вода, хотя я не понимаю, почему. Она совсем не горит.
— А, ты имеешь в виду виски. Ну, просто чтобы ты знал, ты не поцелуешь меня в губы после того, как съешь все это.
Все существо Кирэлла, казалось, замерло, затем его пристальный взгляд поймал ее, и она почувствовала себя букашкой, наколотой на булавке.
— Я не стану целовать тебя в губы.
— Это... я сказала это просто так, — пробормотала она, внезапно почувствовав себя неловко.
— Я никогда не поцелую тебя в губы, Оз-ень. Это священный акт, и я разделю его только со своей парой.
— Поцелуи в губы для тебя... священны? — неуверенно спросила она.
— Разве для тебя нет? — удивился Кирэлл.
— Э-э... нет... не совсем, — заикаясь, пробормотала она. — Почему это так священно?
— Это часть ритуала соединения между супругами. Обмен жизненным дыханием со своей парой — это... — Кирэлл глубоко вздохнул. — Говорят, это удивительный опыт.
Глаза Осени расширились от благоговения и восторга, которые она услышала в голосе Кирэлла.
— Есть еще какие-то ритуалы?
— Ты действительно хочешь знать? — спросил Кирэлл.
— Я действительно хочу знать. Если ты готов поделиться им со мной.
— Если я это сделаю, ты расскажешь мне, откуда у тебя эти шрамы? — спросил он, потому что ему почему-то очень хотелось это знать. Когда она дернулась, пытаясь подняться, он крепче обнял ее, останавливая.
— Отпусти! — требовательно сказала Осень.
— Нет, — он заставил ее посмотреть ему в лицо. — Почему ты не хочешь мне сказать?
— Потому что ты это запомнишь! — словно выплюнула она.
— Я не понимаю, — сказал он. — Конечно, я запомню.
— Но ведь я забуду, так? — яростно спросила она. — Ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Правду. Ложь. А послезавтра я уже ничего не буду помнить.
— Почему это тебя так беспокоит? — спросил он в замешательстве.
— Потому что я не хочу, чтобы моя жизнь... мои беды... обсуждались по всей Вселенной еще долго после моей смерти.
— Этого никогда не случится! — тут же запротестовал Кирэлл.
— Ну, как будто никто не слышал о том, что Кристи позволяет использовать все свои отверстия. Или о том, как она любит кричать?
Кирэлл открыл было рот, но тут же понял, что должен его закрыть, потому что она была права. Рассказы о встрече Дэка с Кристи уже распространились далеко за пределы их корабля.
— Ты бы хотел, чтобы люди говорили о тебе, осуждали тебя, даже после того, как ты умер? — настойчиво спросила она.
— Нет, — тихо признался Кирэлл. — Я бы не хотел.
— Тогда ты должен понять, почему я тебе не скажу.
— Да, — согласился он, — но я все равно хотел бы знать.
— Почему? — настала очередь Осени задавать вопросы. — Почему это так важно для тебя?
— Я... потому что это сблизит нас.
— Ты имеешь в виду, пока я не уйду? — она слегка склонила голову набок и внимательно посмотрела на него. — Знаешь, мне кажется, я тебе завидую.
— Что? — глаза Кирэлла расширились от шока. — Почему?
— Потому что ты можешь быть кем захочешь прямо сейчас, и я не пойму разницы. Ты говоришь мне, что ты Прайм Драгун, — она пренебрежительно пожала плечами, — и кто я такая, чтобы спорить? Ты мог бы рассказать мне свои самые страшные, самые темные тайны, уверенный в том, что они никогда не выйдут за пределы комнаты, никогда не будут раскрыты, не говоря уже о том, чтобы их вообще запомнили.
— Ты думаешь, я стану тебе лгать? — недовольство Кирэлла было легко услышать.
— Не знаю, — честно призналась она. — Тебе действительно важно, что я думаю? В конце концов, я здесь всего лишь сосуд для удовлетворения потребностей.
— Я вижу тебя совсем не такой, Осень, — горячо возразил он.
— Конечно, иначе ты бы захотел поговорить со мной. Рассказать мне о тебе и твоем мире.
— Ты очень раздражающая для Другой. Ты это знаешь? — спросил Кирэлл, протягивая руку и отправляя в рот еще один перец.
Осень просто смотрела, как Кирэлл жует. Начал ли он делиться с ней, или это просто сорвалось с языка? Был только один способ узнать это.
— А что такое Другая? — тихо спросила она.
— Так мы называем существа вроде вас на моей планете.
— Существа вроде меня? — ее брови сошлись на переносице. — Ты хочешь сказать, что на твоей планете есть люди?
— У нас есть существа, похожие на вас, хотя они крупнее и гораздо почтительнее. Они присматривают за всем и служат Драгунам.
— Почему? — спросила она.
— Почему? — переспросил он, нахмурившись.
— Почему они служат вам?
— Потому что в обмен на их работу и службу мы берем их под свою защиту, и ни один вид не смеет причинить вред кому-то, находящемуся под защитой Драгуна.
— Почему ты называешь их Другими?
— Потому что они такие и есть. Другие. Они не такие, как мы. Они не могут менять форму и не имеют Дракона. Значит, они другие, — в его устах это звучало так просто.
— Но я думала, что ты называешь своего монстра Боевым Монстром, а не драконом, — нахмурилась Осень.
— У меня есть другая форма. Форма дракона.
— Серьезно? Ты действительно можешь превратиться в дракона? С крыльями и всем прочим? — волнение наполнило ее голос.

— Ну конечно! — сказал Кирэлл, бросив на нее оскорбленный взгляд.
— Можно мне его увидеть? — спросила она.
— Нет! — сказал он, и тотчас же возбуждение и блеск в ее глазах исчезли.
— О, значит, Другим не позволено видеть тебя таким, — она даже не пыталась скрыть своего разочарования.
— Другие все время видят нас в облике дракона, — признался Кирэлл.
— Значит, это только я, — она снова попыталась отстраниться от него.
— Да, но не по той причине, о которой ты думаешь, — он видел боль в ее глазах, пока держал ее на коленях. — Ты просила меня быть честным с тобой. Должен ли я говорить вещи, которые тебе могут не понравиться?
Осень перестала вырываться из его объятий.
— Да. Я хочу, чтобы ты говорил мне правду. Я хочу, чтобы хоть раз...
— Хоть раз? — спросил он, когда она оборвала себя.
— Чтобы хоть раз со мной обращались так, будто я не «сломана». Чтобы со мной обращались так, как будто со мной не нужно обращаться «осторожно». Я думаю, что я более чем доказала, что я могу справиться с тем, что мне дает жизнь, и выжить. Даже если это похотливый инопланетянин.
Она подарила ему нерешительную улыбку.
Кирэлл немного помолчал, не отвечая на ее улыбку.
— Я не знаю, что ты пережила, но я знаю, что ты выжила. И за это я благодарю Кера.
— Да, конечно, — Осень закатила глаза. — Ты хотел Кристи, а вместо нее получил меня.
Она хотела отвернуться, но рука Кирэлла, ухватившая ее подбородок, остановила ее, и она обнаружила, что смотрит в очень серьезные глаза.
— Я очень рад, что это ты приехала вместо Кристи, Осень.
Ее глаза расширились, потому что он вдруг правильно произнес ее имя.
— Ты удовлетворила меня, Осень, так, как я и не ожидал, — признался он.
— Тогда почему ты не хочешь показать мне своего дракона? — спросила Осень, и в голосе ее была странная даже для нее самой настойчивость.
— Потому что он уничтожит тебя, — тихо ответил он.
— Что? — ее глаза расширились от шока.
Кирэлл тяжело вздохнул.
— Мой дракон — моя любимая форма на родной планете. Он очень отличается от моего Монстра. Его размах крыльев огромен, и он любит парить высоко в небе, защищая свою территорию. Но если он появится, когда я соединяюсь с женщиной, которая не является моей парой... он разорвет ее на части.
— Но твой Монстр не причинил мне вреда.
— Нет, что удивительно. Но ты не боялась его, как другие, так что, может быть, в этом и есть разница.
— Разница?
— Да. Мой Монстр никогда не появлялся во время Жара. Он слишком примитивен для большинства женщин, и они не рады ему, они боятся, что он причинит им вред.
— Он никогда не причинит мне вреда, — возразила она, чувствуя необходимость защитить его Монстра.
— Ты вся в синяках, — возразил Кирэлл, осторожно поднимая одно из ее запястий и замечая там синяк.
— Мне неприятно говорить тебе это, Кирэлл, но это сделал не Монстр. Это сделал ты.
Кирэлл недовольно зарычал.
— Я знаю это, Осень, но чего я не понимаю, так это почему он этого не сделал, и только ты можешь мне это объяснить.
— Я? Откуда мне знать? Как ты сказал, я — Другая, и, по-видимому, на вашей планете они не пригодны ни для чего, кроме службы.
— Это неправда, Драгун может спариваться с Другими, но это не... поощряется.
— Что ты имеешь в виду?
Кирэлл откинулся на спинку дивана, увлекая ее за собой.
— Я говорил тебе, что продолжительность жизни Драгуна зависит от его пары.
— Да, но я не понимаю, почему.
— Это из-за брачных уз. Это связывает их вместе способом, который я не могу объяснить, но это на всю жизнь, а жизнь другого партнера всегда ненадежна.
— Почему это так опасно?
— Потому что даже укрепленный поцелуем Драгуна и драконьей кровью, Другой все еще хрупок и его легко прикончить.
— Поцелуй и кровь?
— Да. Во время секса Драгун привязывает свою жизненную силу к своей паре, целуя ее в губы, разделяя дыхание их жизни. Затем Драгун частично меняет форму так, чтобы его дракон мог соединиться со своей парой.
— Как Драгун может соединиться с Другим? — прошептала Осень, обнаружив, что сама мысль о том, чтобы соединиться с драконом Кирэлла, заставляет ее испытывать какой-то особенный жар.
— Дракон кусает Другого, — его палец нежно погладил место у основания ее шеи. — Вот здесь, беря кровь Другого, позволяя ей смешаться с его кровью, прежде чем ввести ее обратно. Это связывает их вместе навсегда.
— Но как же дракон... — Осень почувствовала, что краснеет.
— Соединяется с парой? — закончил он за нее.
— Да.
— Если пара Другая, то это может быть сделано только хвостом или языком.
— Серьезно? Я подумала...
— Что подумала, маленькая Оз-ень?
— Ну... что если у самца дракона есть член, то он мог бы соединиться с женщиной так.
— Он бы сделал это, если бы она была такой же, но он не может сделать этого с Другой. Это убьет ее.
— О.
— Есть еще одно препятствие для того, чтобы принять Другого как свою пару. Другой, связанный с драконом, становится сильнее, чем раньше, но он или она все равно не может измениться. Они не смогут защищать друг друга. Это делает их обоих более уязвимыми для нападения. Если Другой умирает, то Драгун потом медленно и мучительно угасает.
— А что будет, если твоя пара окажется Драгуном?
— Драгуна-женщину труднее убить, чем Другую, но она все же не так сильна, как мужчина, и у нее нет Монстра. Поэтому ее тоже надо защищать. Если она умрет, результат для ее пары будет таким же. Вот почему мужчины так яростно защищают своих женщин. Вот почему многие отказываются брать себе в качестве пары Другого..
— Я не понимаю. Если они — пара, как вы можете отказываться от них?
— Пока процесс соединения не завершен, у Драгуна есть шанс найти другую пару, которая не так... хрупка.
— Но...
— Многие предпочитают идти по жизни в одиночку, не обременяя себя парой.
— Не обременяя? — Осень даже не пыталась скрыть своего потрясения.
— Другого нужно яростно охранять, Осень. Мужчину или женщину. Ибо, хотя они и становятся сокровищем для своей пары, они также становятся и слабостью, а Драгуны не любят слабости. Многие готовы напасть на пару Драгуна, зная, что это убьет самого Драгуна. Именно так мы потеряли Высших.
— Высших?
— Прайм Драгуны не всегда были самыми могущественными из нас. Когда-то были еще более сильные, их называли Высшими. Многие из них находили себе пару у Других. Это заставило многих завидовать, как Драгунов, так и Других. Они устроили заговор и уничтожали Высших, одного за другим, пока не остался только один — Разет. Он покинул Монду в поисках своей пары и больше не вернулся.
— Он просто исчез?
— Именно. Никаких следов мы не нашли, а вместе с ним ушла и наша величайшая сила.
— Что ты имеешь в виду?
— Для Драгунов существует иерархия. Я — Прайм. Дэк — Младший. Пара более высокая по статусу ценится в нашем обществе. Если Младший соединяется с другим Младшим, он не может стать более могущественным, но может повысить свой статус. Если Прайм выбирает в пару Младшего, то Младший становится Праймом, более сильным. И было время, когда ты мог стать Высшим.
— Но теперь ты самый могущественный.
— Да, но наш мир слабее без Высших.
— Значит, все Праймы черные, как твой Монстр?
— Нет, у них у всех будут черные пятна, потому что они Праймы, но второй цвет зависит от родителей. Я черный с черными пятнами, потому что оба моих родителя были черными. Это самый высокий уровень Прайма. Я не могу развиваться дальше. И мой потомок тоже. Если вид не может развиваться, он замирает на месте.
— Так что же ты ищешь в паре?
— Это известно только моему дракону.
— И он убьет меня.
— Да, потому что ты маленькая и хрупкая, а он не хотел бы, чтобы ты была его парой.
— Понимаю, — но, говоря это, она почувствовала, как его член начал подниматься и тереться о ее бедра. — Но, похоже, ты и твой Монстр так не считаете.

— Да, но ты должна понять, что это всего лишь Жар Соединения.
— Конечно, поэтому это не может иметь никакого отношения ко мне, — саркастически ответила она. — А что ты делал в прошлые четыре раза?
— Искал женщину, которая согласится мне помочь. Мой Монстр никогда не появлялся ни с кем из них.
— Ну, я думаю, это уже кое-что, — сказала она, потираясь задницей о его член.
— Осень... — прорычал он.
— Я знаю. Я тоже это чувствую. Где я тебе нужна? Здесь или на кровати?
— На кровати.
Подняв ее на руки, он отнес ее на кровать и осторожно уложил на спину. Сорвав с нее полотенце, он жадно уставился на нее, и золото потекло ему в глаза.
— Я так много хочу сделать с тобой. Так много тебя я хочу попробовать на вкус.
— Тогда сделай это, — бросила она вызов.