2. Red flowers...
Раннему пробуждению способствовал холодный ветерок и тихий шорох, сообщающий о необходимости вставать и двигаться дальше к ближайшему населенному пункту.
После неудобного положения для сна шея неприятно скулила, а отдавленная кожа рук постепенно возвращалась к прежнему виду, исчезали маленькие линии, организм пробуждался уже по дороге.
Юнги был слишком сонный для адекватного состояния, поэтому часто спотыкался об камни или покошенную траву, разбросанную по бескрайним полям. Его сумка не находилась в руках, а красовалась на здоровом плече капитана отряда, так любезно помогающему молодому парню с тяжестью. Особого труда это не составляло, даже несмотря на ранение, Тэхен молча взял ее с собой и поспешил за всеми.
Уже высоко над горизонтом находилось солнце, когда ребята добрались до первых незаселенных домиков умирающей деревушки, где простой малочисленный люд стал скапливаться рядом с военными и предлагать помощь.
Отыскали хороших хозяев, готовых приютить половину солдат, другие же пошли в дом напротив.
Так получилось, что Юнги остался вместе с Кимом и даже получил общую комнату, где они оставили свои вещи и пошли умываться к колодцу. Кажется, именно в этот момент все изменилось...
Подняв воду в ведре, капитан зачерпнул в ладонь немного холодной жидкости и выплеснул ее на грязное пыльное лицо, выражающее в этот момент что-то смиренно-успокаивающее и невозможно утомительное. Ги наблюдал с неугасающим интересом за действиями взрослого, сидел рядом и прокручивал в алых губах соломенку, сильно размокшую вторым концом во рту. Ему хотелось спросить про случившееся, но похоже сейчас этому разговору нет места. Когда в голове смешанный ком выражений и мнений о правильности, жестокости, справедливости и кажется карме, хочется просто забыть, помолчать, ведь другой человек способен сломать все представления в считанные секунды. Мин еще не готов к такому перелому, ему свойственны сомнения, хочется сохранить свое видение и до конца считать, что во всем виноват только центр, отправивший ребят на такую же очевидную гибель, как и брошенный Тэхеном мимолетный взгляд на Юнги.
Сняв мокрую форму, капитан опрокинул на голую верхнюю часть тела ведро холодной воды, а после поставил его на место, вырывая из рук Мина протянутое полотенце. Практически засохшее ранение на плече снова стало выпускать стекающую по накаченным мышцам кровь, достигающую кромки военные штанов и чехла с небольшим пистолетом на поясе.
— Я могу перевязать. - неуверенно предложил паренек, наблюдая за диффузным распространением цветного вещества. - Если позволите.
В такой ситуации на отказ Тэхен был не способен...
Тяжело завалившись на кровать, мужчина устало вздохнул на щелчок закрывшейся двери и грохот медицинской коробки, где бинтов оставалось не так уж и много. Юнги попросил у хозяев еще прежде чем начинал решительные действия по вылечиванию тяжелого ранения. В таких условиях не шла речь об изымании пули, этим займутся надлежащие службы, когда пребудет подкрепление.
Порученным лицам удалось связаться с центром, поэтому оставалось только ждать и надеяться, что помощь прибудет в скором времени.
А пока офицерам оставалось только отдыхать, ждать, и в некоторых случаях вспоминать суровое прошлое, изменившее их мировоззрение за считанные минуты.
Юнги помнит, как этими же руками не смог нащупать пульс у только недавно, казалось, здоровых и бодрых ребят, совершенно не заслуживающих смерти в таком молодом возрасте, как эти же пальцы пытались удержать кровь умирающих, но все это теперь не имеет значения, это воспоминания.
Тэхен невероятно живой и сосредоточенный на лице врача, осматривающего его, сопровождал все действия четким анализом, побуждал напряженными мышцами к осторожности, но при этом просил обматывать белой тканью достаточно туго. В раздумьях Мин потерянно выполнял свою работу, старался всеми силами не зацикливаться на огромном теле, превосходящем его личное вдвое, густых ресницах и сдвинутых бровях, показывающих терпимость ко всего рода прикосновениям в больном месте.
Постороннее тепло обдавало испачканные фаланги, пока Ги не потянулся за железными ножницами, являющимися заключительными в перевязывании.
Все было готово, но Тэхену так не казалось. Он оставался в замершем состоянии, пока молодой парень не предпринял попытку уйти. Здоровая рука потянулась к чужой, а Мин сразу сел на место, ответно обхватывая в узком месте, на кисти.
— Почему вы не препятствовали началу экзамена? Вы же знали, что стрелять в этой зоне очень опасно, враги могли расценить это как нападение и поэтому отправили истребители на нашу территорию? Почему вы не сказали об этом Леви?
— Я говорил, но его долг - выполнить план, собственно, как и ваш, - с выдохом произнес мужчина, прикрывая глаза от дикой усталости. Он походил больше на родителя, нехотя отвечающего глупому сыну на элементарные вопросы, касающиеся прописанных истин. - Я понимаю, что тебя глубоко поразило произошедшее, но пойми, что такое происходит каждый день во всем мире. Кто-то погибает, умирает, и это сложно предотвратить. Военный человек должен выполнять приказы независимо от того, что он думает. Ты гражданский, к тому же очень молод, представляю, что творится в твоей голове, но ты смог преодолеть это, так продолжай спокойно жить за всех тех, кто погиб. Не делай их жертвы напрасными, ведь они способствовали твоему спасению...
Еще сильнее сжались зубы на нижней губе, Мин не смог спрятать слезы, медленно покатившиеся по бледным щекам и достигающие прохладной простыни, мокнущей с каждой секундой все быстрей. Его внезапно тяжелое дыхание вынудило Тэхена немного приподняться и накрыть здоровой ладонью заплаканные глаза, мигом погрузившие Ги в легкое оцепенение, темноту и дрожь в коленях. Паренька потянули назад и позволили опустить голову на размеренно поднимающееся от вздохов тело, которое грело даже лучше, чем одеяло. Поглаживания по смольным волосам забирали все силы, а худые пальцы по привычке ухватились за ткань посторонних военных штанов у шва кармана.
В таком положении Юнги пробыл почти целую вечность, ему были приятны прикосновения довольно больших ладошек ко лбу, легкое ощущение фаланг на закрытых мокрых глазах, ласковые касания к губам и линии носа. Мин наслаждался всем этим так долго, что совершенно не заметил, как стал поднимать голову все выше, подставляя под нежность длинных пальцев. Ги пытался не двигаться, мирно лежать на кровати и незаметно прижиматься к взрослому человеку, казалось, настоящему спасителю и освободителю от всего, что тревожило Юнги последнее время. Глаза открылись на многое, Мин поверил всему, ведь Тэхен не мог его обманывать...
Немного задремав, молодой солдат совершенно потерял счет времени и проснулся довольно поздно, ближе к вечеру. Тогда солнце уже практически зашло за горизонт, а в голове гремел целый салют всевозможных покалываний, как будто парень провел еще одну ночь за учебниками и курсовыми, а спустя три дня решил немного поспать. Подобный эффект был предсказуем, собственно, как и пустующая вторая половина кровати, за пару часов ставшая холодной и безлюдной. Наверно, Ким пошел ужинать и не стал будить уставшего мальчика, заслуживающего за свой героизм как максимум всех военных почестей и славы.
Тэхен уже давно связался с начальством и доложил обо всем, запросил помощь, которая прибыла в самый неожиданный момент: рано утром...
Ночь прошла как никогда спокойно, вероятно, нахождение приятного человека под боком, при котором можно не волноваться за голую спину или неряшливый внешний вид, способствовало успокоению молодого солдата, а может все дело в волшебных словах мужчины. Юнги стало намного лучше после разговора, но внутри оставался какой-то не распутанный ком нервов, щекочущий рассудок и совесть. Сквозь темноту Ги смотрел на спящего капитана, что тихонько посапывал и медленно крутил голову от неудобства в разные стороны. В его распоряжении была только одна поза на спине, остальные были сложны и больноваты, но для мужчины это пустяк, учитывая, что он мог вообще больше не дышать на этом свете после трагических событий. Мин без особых препятствий прикасается к чужим выразительным чертам лица, проходится по подбородку, губам, сморщенному лбу, цепляет длинные белые пряди волос и случайно забывается, стоит Тэхену повернуться в сторону соседа и открыть глаза.
С минуту длится неловкое молчание, разглядывания друг друга в профиль, а после старший сдается и нерешительно тянется к пухлым мокрым губам, приближающимся потихоньку навстречу. Одно прикосновение отправляет обоих в совершенно другое место, в котором нет никаких рамок или граней дозволенного, где нет боли и терпения, место, где каждый обретает что-то невозможно запретное и сладкое, вызывающее привыкание и бурю эмоций. Юнги не чувствует ничего, кроме тяжелого тела, завалившегося на него сверху, сильных рук, сдавливающих ерзающие бедра и ноги, парень подравнивается под общий ритм движение, пока Ким занят мешающей тканью и колющей болью в плече. Через пару секунд ему становится все равно на неудобства, сильную боль, когда их бедра встречаются в противостоянии и совершают пару толчков навстречу друг другу. Губы танцуют под свою мелодию, а тела неутолимо начинают взаимно вдавливаться и поддаваться еще больше.
Юнги сходил с ума от каждого столкновения, как будто Тэхен выбивал из него всю дурь зеленого мальчика, совершенно не понимающего устройство окружающего мира. В низком голосе звучали сомнения, но Ги предпочел пропустить все мимо и отдаться в крепкие руки без остатка. Его стоны дополняли сильно хлюпающие хлопки голых тел, а разум фиксировал только невообразимую красоту этих наблюдательных глаз, кажется, не верящих ничему, что произошло за эту первую спокойную ночь...
Последний раз Юнги видел капитана на аэродроме, где их должны были ждать службы, занимающиеся распределением и возвращением ребят в часть.
Конечно, Мину дали и награды, и грамоты, все прилюдно оговорили, похвалили, пожали руку начальники, зазывали на работу, но Ги показалось, что с него и этого хватит. В его воспоминаниях осталось много противоречивых и ложных надежд на успешное будущее, так как герои остаются востребованными буквально пару дней в году, а далее их забывают. Поэтому решение о возвращении домой было лучшим, что только могло прийти в голову, несмотря на всю заурядность и красоту предложений. Повод продолжить военную службу не казался существенным и по прохождении времени Юнги не считает его таким уж ценным. Да, ему понравился кое-кто из начальников, да, у них даже было что-то, но не более чем легкая привязанность. И судя по действиям того человека, Мин не думает, что значил в ту ночь больше, чем получил. Скорее всего для безразличного Тэхена эта практика была в порядке вещей, он скрыл под этой маской все свои чувства и совершенно так же не стал вмешиваться в судьбу молодого паренька, заслуживающего обыкновенную счастливую жизнь, а не такого лицемера, как Ким.
А когда они встретились при других обстоятельствах, поменялось ли их мнение? Кардинально.