Пылинки в Луче Рассвета

Тишина после ухода "сестры Лиры" была гнетущей, как свинцовая плита. Даже монотонное бип-бип монитора казалось теперь зловещим отсчетом. Рия лежала, не в силах пошевелиться, ледяной ужас сковал ее сильнее любой физической слабости. *Она была здесь. Внутри. С медальоном. Значит, Вейс знает. Знает все.*

"Это... это была она?" – прошептал Рафаэль, его лицо было пепельным. Он смотрел на закрытую дверь, как будто ожидал, что она взорвется. "Одна из 'охотниц'... 'Фурии' Вейса. Их мало. Но они... эффективны. Как скальпель."

Ксавье стоял у койки, его спина была напряжена, как тетива лука. Голубые глаза, еще минуту назад полные нежности, теперь метали холодные молнии в сторону двери. Его пальцы сжимали перила койки так, что металл скрипел. "Она пришла проверить. После срабатывания защиты. Убедиться, что 'артефакт' жив. И... предупредить." Его голос был низким, опасным. "Мы в ловушке. Клиника – не убежище. Это поле боя."

Вайр, трясясь, засунул последний кабель в рюкзак. "Я... я ухожу. Сейчас. Деньги... потом. Если выживу." Он метнулся к двери, не дожидаясь ответа, и исчез в коридоре, как испуганная мышь.

Рафаэль резко повернулся к Ксавье. "Нам надо уходить. Сейчас же! Пока они не блокировали выходы. Пока не пришли другие."

"Куда?" – резко спросил Ксавье. Его взгляд упал на Рию. Она была бледна как полотно, дыхание поверхностное. "Она не выдержит бегства. Ей нужен покой. Лекарства. Наблюдение."

"А здесь ей гарантирована смерть!" – прошипел Рафаэль, его розовые глаза горели. "Вейс не станет ждать. Он показал свою силу. Теперь он будет действовать. Или заберет ее, или... ликвидирует угрозу."

Рия заставила себя заговорить, преодолевая слабость и ком в горле. "Данные... Вайр сказал... данные могли сохраниться локально? На планшете?" Ее взгляд упал на устройство, которое Рафаэль поспешно сунул в рюкзак Вайра, но не отдал.

Рафаэль нахмурился, достал планшет. Экран был черным. Он нажал кнопку питания – слабая подсветка ожила, показав значок батареи и... значок сохраненного файла. Небольшого. "Черт... Да. Что-то есть. Но без медальона и его передатчика... это просто данные. Нам нужен спец, чтобы их расшифровать."

"Вайр..." – начала Рия.

"Вайр смылся, и слава богу, – оборвал Рафаэль. – Он уже слишком много знает. И он не герой." Он посмотрел на планшет, потом на Рию, в его глазах мелькнула решимость, смешанная с болью. "Есть еще один вариант. Рискованный. Очень."

Ксавье насторожился. "Кто?"

"Тот, кто знает системы Вейса почти так же хорошо, как я. И кто... ненавидит его не меньше." Рафаэль сглотнул. "Лена. Моя... бывшая. Она была техником в 'Фениксе'. Ушла, когда поняла суть. Скрывается. Я знаю, как с ней связаться. Но это... это будет больно. Для всех."

Рия увидела, как напряглись челюсти Ксавье. Доверить драгоценные, смертельно опасные данные бывшей подружке Рафаэля, которая тоже связана с "Фениксом"? Это было безумием. Но выбора не было.

"Договаривайся, – тихо сказала Рия. – Но осторожно. Очень осторожно."

Рафаэль кивнул, снова доставая одноразовый телефон. Его пальцы дрожали, когда он набирал сложный код. Он отошел в дальний угол комнаты, шепча что-то в трубку. Рия видела, как он закрыл глаза, когда услышал голос на другом конце. Разговор был коротким, напряженным. Он закончился резким щелчком. Рафаэль вернулся, лицо каменное.

"Она согласна. Встреча. Завтра. На нейтральной территории. Она расшифрует файл. За плату и... гарантии невмешательства с нашей стороны." Он не стал уточнять, что за гарантии.

Ночь опустилась на клинику, тяжелая и тревожная. Персонал, теперь казалось, двигался с подозрительной тишиной. Каждый шаг за дверью заставлял сердце Рии бешено колотиться. Ксавье отказался уходить. Он устроился в кресле у ее койки, его рука никогда не отпускала ее пальцы. Его присутствие было единственным якорем в этом море страха.

"Спи, – прошептал он, когда свет в палате приглушили. Его голос в темноте звучал глубже, теплее. – Я здесь. Я не усну."

"Ксавье... – ее голос был едва слышен. – То, что ты сказал... о любви... Ты не обязан..."

"Молчи, – он мягко, но властно перебил ее. Его большой палец провел по ее костяшкам. – Я не 'обязан'. Я *выбрал*. Любить тебя – это не долг. Это... как дышать. Просто есть. И я буду дышать тобой, пока могу. Пока ты светишься." В темноте его голубые глаза казались почти черными, но в них горел неугасимый огонь. "Ты не 'солнце с шипом' для меня, Рия. Ты просто... мое солнце. Хрупкое, драгоценное. И я сделаю все, чтобы его не погасили."

Слезы снова навернулись на глаза Рии. Не от страха. От чего-то огромного, теплого, разрывающего грудь. Она прижала его руку к щеке, чувствуя шероховатость его кожи, силу его пальцев. В этой кромешной тьме, под дамокловым мечом Вейса, его слова и прикосновения были единственным светом. Она не говорила о любви в ответ. Слова казались слишком хрупкими, слишком неадекватными для бури чувств внутри. Но она прижалась губами к его ладони – крошечный, немой поцелуй благодарности, доверия и... чего-то большего.

Рафаэль сидел на подоконнике, куря в темноте (нарушая все правила). Он видел их силуэты, слышал тихий шепот, чувствовал это напряжение любви и отчаяния. В его груди клубилась черная зависть и горечь. Он тоже любил ее. Любил ее свет, ее упрямство, ее хрупкую силу. Но его любовь была отравлена прошлым, виной, осознанием, что он – часть кошмара, который ее убивает. Он был "ключом"? К чему? К ее гибели? К разгадке? Его розовые глаза горели в темноте, как угли. Он погасил сигарету, решимость застыла на его лице. Он *будет* ключом. Ключом к уничтожению Вейса. Даже если это уничтожит его самого.

Под утро Рия, наконец, дрожащим сном забылась. Ксавье не спал, его взгляд метался между ее лицом и дверью. Рафаэль исчез на час, вернулся мрачнее тучи, но молчал.

Утро принесло не облегчение, а новую волну страха. Встреча с Леной. Рию нельзя было вести – она была слишком слаба. Оставаться одной в клинике? Смертельно опасно.

Решение было мучительным и единственно возможным. Ксавье оставался. Его присутствие было единственной защитой. Рафаэль шел один. С планшетом. С данными. На встречу, которая могла быть ловушкой.

"Если я не вернусь через три часа, – сказал Рафаэль, стоя в дверях, его розовые глаза были пустыми, – бегите. Куда угодно. И... позаботься о ней." Последние слова были адресованы Ксавье. Не вызов. Просьба. Завещание.

Ксавье кивнул, один резкий кивок. "Возвращайся. С ответами."

Рафаэль исчез. Каждая минута его отсутствия была пыткой. Рия пыталась читать, но буквы плясали. Ксавье ходил по комнате, как тигр в клетке, его нервы были натянуты до предела. Они почти не разговаривали. Каждый звук за дверью заставлял их вздрагивать.

Через два часа сорок минут дверь открылась. Вошел Рафаэль. Лицо его было бледным, под глазами – синяки усталости, но в розовых глазах горел странный, лихорадочный блеск. Он нес не планшет, а небольшой кристаллический накопитель.

"Где Лена?" – резко спросил Ксавье.

"Ушла. Своими тропами. Она... выполнила работу." Рафаэль протянул накопитель Ксавье. "Данные расшифрованы. И... это хуже, чем мы думали."

Рия приподнялась на подушках, сердце бешено колотясь. "Что там?"

Рафаэль посмотрел на нее, и в его взгляде была леденящая душу правда. "Твой талант, Рия... это не просто побочный эффект. Это... цель. 'Солнце с шипом' – не метафора. Это описание системы."

Он подошел ближе, его голос стал низким, зловещим.
"Вейс не просто калечил детей, пытаясь их вылечить. Он создавал... проводников. Антенны. Твой мозг, твоя нервная система... они модифицированы, чтобы резонировать на сильные эмоциональные поля. Проживать их с нечеловеческой интенсивностью. И... передавать."

"Передавать? Кому?" – прошептала Рия, чувствуя, как холодеет.

"Ему. Вейсу. Или... его машине. Медальон был ретранслятором и накопителем. Твои эмоции на сцене, твой страх, твоя боль... даже твоя... любовь, – он бросил быстрый взгляд на Ксавье, – все это записывалось. Накапливалось. Он называет это 'Чистой Энергией'. Источником силы. Для чего-то."

Рафаэль сглотнул, его голос сорвался.
"Но это не все. Данные указывают на... финальную фазу. 'Завершение Проекта'. Когда 'Солнце' достигает пика интенсивности... или когда оно гаснет в момент высочайшего эмоционального выброса... высвобождается колоссальный импульс. Который он может уловить. Использовать. Как... как батарейку космического масштаба. Твоя жизнь... и твоя смерть... для него – инструмент. Источник энергии."

Тишина повисла, как гробовое покрывало. Рия смотрела перед собой, не видя ничего. Ее жизнь, ее болезнь, ее талант, ее любовь – все это было лишь топливом для безумных амбиций чудовища. Ее смерть должна была стать кульминацией, финальным аккордом в его безумной симфонии.

"И... ключ?" – наконец выдавил Ксавье. Его лицо было маской ужаса и ярости.

Рафаэль медленно кивнул. Его розовые глаза были полы бездонной скорби. "Ключ... это я, Ксавье. Или... вернее, моя связь с ней. Моя кровь. Моя ДНК. Вейс... он спроектировал нас. Рию – как источник. Меня... как активатор. Как фитиль, который должен поджечь 'Солнце' в нужный момент. Наши нейронные паттерны... они резонируют особым образом. Особенно в моменты сильной... связи." Он не стал уточнять. Любви? Ненависти? Отчаяния? "Я – ключ к контролю над 'импульсом'. К его направлению. К его... использованию."

Он посмотрел на Рию, и в его взгляде была страшная правда.
"Вот почему он не убил меня, когда я сбежал. Вот почему он позволил мне быть рядом с тобой. Он ждал. Ждал, когда связь окрепнет. Ждал пика. Ждал твоей... смерти. Чтобы я стал проводником твоего последнего, самого сильного выброса. Твоей агонии. Твоего угасания. Чтобы я поджег фитиль твоей жизни."

Рия закрыла глаза. Мир рухнул окончательно. Она была не человеком. Не пациенткой. Не актрисой. Она была батарейкой. А Рафаэль... он был выключателем. Их связь, их странная дружба, его преданность – все это было частью чудовищного плана.

Ксавье встал. Он подошел к Рафаэлю. Не для удара. Он взял его за плечи, сжал с силой. Его голубые глаза горели нечеловеческой решимостью.
"Тогда мы сломаем ключ, Рафаэль. Мы сломаем всю его безумную машину. Мы не дадим ему этого импульса. Мы не дадим ему Рию. Ни живой. Ни мертвой."

Рафаэль дернул плечом, но не вырвался. В его розовых глазах отразилась та же яростная решимость. "Он придет за ней, Ксавье. Сам. Теперь он знает, что мы знаем. И он захочет завершить проект лично. Получить 'чистую энергию' из первых рук. Нам нужно быть готовыми."

Рия открыла глаза. Страх все еще жил в ней. Но поверх него поднималось что-то новое. Не гнев. Не отчаяние. Спокойная, ледяная ясность. Она посмотрела на Ксавье – на ее любовь, ее щит. На Рафаэля – на ее ключ, ее проклятие и, возможно, единственного, кто понимал глубину кошмара.

"Он хочет мое солнце?" – ее голос прозвучал тихо, но с металлической твердостью. "Пусть придет. Пусть попробует его взять. Но он обожжется." Она положила руку на грудь, где билось ее слабое, измененное сердце. "Это мое солнце. Моя жизнь. Моя смерть. И я решаю, как ему гореть. И для кого."

В окно клиники ударил первый луч настоящего утреннего солнца. Он осветил бледное лицо Рии, ее серебристые волосы, ее серые глаза, полные непримиримой воли. Она была хрупка. Она была смертельно больна. Но в этот момент она была сильнее всех теней, что их окружали. Солнце с шипом отказалось быть орудием. Оно готовилось к последней битве. И оно не собиралось гаснуть без боя.