Пылинки в Луче Рассвета

Решение Рии остаться и сражаться повисло в воздухе тяжелым, наэлектризованным вызовом. Академия «Рассвет», казалось, втянулась в себя, ощущая надвигающуюся бурю. Шепоты о пропаже сценариев сменились шепотами о напряжении между Ксавье, Рафаэлем и самой Рией. О том, что Рия Солас копает что-то опасное. О том, что над ней висит угроза. И о том, что эти двое - ее личная гвардия, готовая растерзать любого, кто посмотрит на нее косо.

Ксавье превратил свою заботу в фортификацию. Он составил расписание ее передвижений, проверял ее комнату перед сном, незаметно дежурил в коридоре, пока она занималась. Его голубые глаза сканировали окружение с бесстрастной эффективностью сканера, но в их глубине бушевал ураган страха и ярости. Он молчал, но его молчание было громче крика. Он не позволял ей выходить за пределы академии без него. Его белый свитер казался теперь доспехами.

Рафаэль изменился иначе. Его ядовитый цинизм ушел вглубь, сменившись холодной, хищной сосредоточенностью. Он больше не провоцировал открыто. Вместо этого его розовые глаза, как радары, высматривали малейшую фальшь в поведении окружающих. Он исчезал на часы, возвращаясь с каменным лицом и ничего не объясняя. Рия ловила на себе его взгляд - в нем была не только преданность, но и глубокая, мучительная тревога, словно он знал нечто, чего не решался сказать.

Однажды утром Рия обнаружила в своем шкафчике не угрозу, а маленькую коробочку. В ней лежал изящный хрустальный флакон в форме слезинки, наполненный бледно-розовой жидкостью. Ни записки, ни подписи. Только запах - тонкий, едва уловимый, напоминающий миндаль и что-то лекарственное. Рия нахмурилась. Подарок? Но от кого? И зачем?

Она показала флакон Ксавье. Его лицо исказилось от ужаса. «Не трогай его!» - он чуть не выбил флакон у нее из рук. «Это может быть яд! Или... или наркотик!» Он схватил коробочку, изучая ее, как улику. «Кто мог подложить?»

Рафаэль, подошедший на ее звонок, взял флакон осторожно, поднес к свету. Его розовые глаза сузились. «Не яд, - пробормотал он. - Похоже на... очень редкий и дорогой адаптоген. Для нервной системы. Успокаивающее, но сильное. Очень сильное». Он посмотрел на Рию. «Кто-то знает о твоих приступах паники. И хочет... помочь? Или усыпить?»

Неизвестный даритель. Еще одна загадка. Рия спрятала флакон, не решаясь его использовать. Он стал символом двусмысленности - помощи или угрозы, лекарства или отравы.

Напряжение внутри трио достигло критической точки. Ксавье, видя нездоровую бледность Рии и тени под глазами, умолял ее отступить, отдохнуть. Рафаэль молчал, но его поддержка ее решения оставаться была ощутимой - в его готовности действовать, рисковать. Они сцепились в ее комнате после очередного изматывающего дня.

«Ты убиваешь ее своей упертостью!» - кричал Ксавье, теряя остатки самообладания. Его голубые глаза пылали. «Каждый день здесь - это риск! Ты видишь, как она бледнеет? Как дышит?»

«А бегство - гарантия? - холодно парировал Рафаэль. - Они нашли ее здесь. Найдут и там. И тогда у нее не будет даже шанса узнать правду. Или ты хочешь, чтобы она умерла в неведении, как испуганный кролик?»

Рия встала между ними. «Хватит! - ее голос дрожал, но перекрыл их крики. - Вы оба... вы оба правы. И оба не правы». Она посмотрела на Ксавье. «Ты хочешь защитить меня. Любой ценой. Даже ценой правды». Затем на Рафаэля. «А ты... ты толкаешь меня в огонь, потому что веришь, что я должна знать. Или... потому что тебе это нужно?» Вопрос повис в воздухе. Рафаэль отвел взгляд.

«Я устала, - прошептала Рия, опускаясь на кровать. - Устала от страха. От тайн. От вашей вражды. Мне нужен... перерыв. Хотя бы один день. Один нормальный день».

Идея родилась спонтанно. Завтра - городской фестиваль искусств. Уличные театры, музыканты, ярмарка. Шум, толпа, море огней и веселья. Идеальное место, чтобы на мгновение забыть о тенях. Ксавье был категорически против. Рафаэль, к удивлению, поддержал Рию.

«Один день, Белоснежный, - сказал он, глядя в окно. - Один день, где она будет просто девчонкой, а не целью. Мы будем рядом. Оба. Как тень. Дадим ей глоток воздуха. Или ты хочешь, чтобы она задохнулась здесь?»

Ксавье сдался. Его согласие было похоже на приговор самому себе. Он разработал маршрут, план действий на случай любой опасности. Рафаэль лишь усмехнулся его педантичности, но не стал спорить.

Фестиваль оказался волшебством. Рия, закутанная в теплый плащ с капюшоном (забота Ксавье), погрузилась в калейдоскоп звуков, красок и запахов. Она смеялась над клоунами, завороженно смотрела на огненные шоу (держась на безопасном расстоянии), пробовала сладкую вату. Ее серые глаза сияли чистым, детским восторгом. Она была просто Рией. На мгновение тени отступили.

Ксавье и Рафаэль шли рядом, неотступно, но стараясь не мешать. Ксавье - напряженный как струна, его взгляд постоянно сканировал толпу. Рафаэль казался более расслабленным, даже улыбался, глядя, как Рия восхищается стеклодувом. Но Рия заметила, как его розовые глаза тоже постоянно двигаются, выискивая что-то. Или кого-то.

На площади у фонтана выступал уличный театр. Актеры в причудливых костюмах разыгрывали сцену из пантомимы. Рия замерла, завороженная. И тут она его увидела. Не в толпе. На краю сцены, среди декораций. Высокую, худую фигуру в темном плаще. Лицо скрыто капюшоном. Но на груди, когда он повернулся, на мгновение блеснуло знакомое серебро. Солнце. С острым лучом.

Ледяной ужас сковал Рию. Он здесь. Он следит. Сердце бешено заколотилось, в ушах зазвенело. Она инстинктивно шагнула назад, наткнувшись на Ксавье.

«Рия?» - его голос был резким, он сразу почуял неладное. Его взгляд метнулся туда, куда смотрела она. Но фигура растворилась за декорациями, как призрак.

«Я... я его видела, - прошептала Рия, хватая Ксавье за руку. - Медальон...»

Ксавье побледнел. «Где?» Он уже готов был броситься в погоню.

«Не надо! - схватила его Рия. - Он ушел. И... и я хочу домой. Пожалуйста». Волшебство фестиваля было разрушено.

Рафаэль подошел, его лицо было напряженным. «Что случилось?»
«Он был здесь, - коротко бросил Ксавье. - Тот, с медальоном».
Рафаэль не удивился. Лишь кивнул, его розовые глаза стали холодными. «Пора уходить».

Они двинулись к выходу с фестиваля, пробираясь сквозь веселую толпу, которая теперь казалась Рие враждебной и опасной. Она прижималась к Ксавье, его рука крепко держала ее за плечо. Рафаэль шел с другой стороны, его тело было готово к броску.

В узком переулке, служившем короткой дорогой к ожидавшему такси, их остановили. Невысокий мужчина в кепке и темных очках вышел из тени. В руке он держал не оружие, а... конверт.

«Мисс Солас?» - его голос был безликим. «Для вас».

Ксавье шагнул вперед, заслоняя Рию. «От кого?»
«От человека, которому небезразлична ваша... осведомленность, - мужчина протянул конверт. - Он просит передать. И советует быть осторожнее. Любопытство - опасная вещь».

Прежде чем Ксавье или Рафаэль успели что-то предпринять, мужчина швырнул конверт на землю перед ними и растворился в темном проходе между домами. Рафаэль метнулся за ним, но через минуту вернулся, пожимая плечами - след простыл.

Ксавье поднял конверт. Он был плотный, без надписи. Внутри лежала не записка, а... старая фотография.

Рия заглянула через плечо Ксавье и ахнула. На пожелтевшем снимке была запечатлена группа детей в больничных пижамах. Они стояли в саду, рядом с улыбающимися врачами и медсестрами. Рия узнала себя - маленькую, хрупкую, с уже серебристыми волосами, сжимающую руку женщины в белом халате. Но не это было самым шокирующим. На заднем плане, чуть в стороне, стоял высокий мужчина в строгом костюме. Его лицо было частично в тени, но на лацкане пиджака четко виден был серебряный значок. Солнце. С острым лучом. А рядом с ним, держась за его руку, стоял мальчик лет восьми. Мальчик с темными, вьющимися волосами и... знакомыми, дерзкими, розовыми глазами.

Рия медленно подняла взгляд на Рафаэля. Он смотрел на фотографию, его лицо было абсолютно бесстрастным, как маска. Но в его розовых глазах бушевала буря - боль, стыд, ярость, отчаяние.

«Раф... - прошептала Рия, не веря своим глазам. - Это... это ты?»

Ксавье резко обернулся к Рафаэлю, его голубые глаза вспыхнули пониманием и леденящей яростью. «Ты... ты был с *ними*? Ты один из них?!»

Рафаэль не ответил. Он сжал кулаки, его взгляд скользнул с фотографии на Рию. В его глазах была немыслимая мука. «Я... я не знал, Рия. Тогда. Я был ребенком. Он... - он кивнул на фигуру мужчины на фото, - был моим опекуном. После того, как... после того, как моих родителей не стало. «Феникс» дал мне кров. И ненависть».

Он сделал шаг назад, словно боясь их прикосновения. «Я не знал, что они сделали с тобой. С другими. Я узнал позже. Гораздо позже. И я ушел. Я сбежал. Я ненавижу их. Ненавижу его!» Его голос сорвался на крик. «Но они... они не отпускают. Они находят. Всегда находят. И теперь... теперь они нашли тебя через меня».

Правда была страшнее любой угрозы. Рафаэль не просто знал о «Фениксе». Он был его частью. Его прошлое, его ненависть к человечеству - все имело корни в этой тени. И его связь с Рией... была ли она случайной? Или спланированной?

«Ты вел их сюда? - голос Ксавье звучал как скрежет стали. Он шагнул к Рафаэлю, его тело излучало убийственную ярость. - Ты подложил угрозы? Ты наблюдал? Ради чего? Ради того, чтобы вернуться к папочке?»

«НЕТ!» - рыкнул Рафаэль, его розовые глаза загорелись ответной яростью и болью. «Я хотел защитить ее! Зная, кто за этим стоит! Зная их методы! Я пытался... пытался отвести удар!» Он посмотрел на Рию, и в его взгляде было что-то сломанное. «Прости, Солнышко. Я не хотел... Я думал, смогу контролировать...»

Рия стояла, ошеломленная, фотография дрожала в ее руках. Предательство? Или трагедия? Рафаэль - жертва той же системы, что искалечила ее? Его ненависть к миру обрела новый, ужасающий смысл.

Внезапно ее мобильный зазвонил. Незнакомый номер. Дрожащей рукой она ответила.

«Риэль, - голос в трубке был низким, спокойным, леденящим душу. Голос власти. Голос человека с фотографии. - Надеюсь, мой скромный подарок (хрустальный флакон) и историческая справка (фотография) прояснили ситуацию. Ты видишь, насколько все... запутано. И опасно».

Рия не могла вымолвить ни слова. Ксавье и Рафаэль замерли, почуяв опасность.

«Рафаэль - блудный сын, - продолжал голос. - Но семья не забывает своих. И не прощает предательства. Ты же, моя дорогая Серебристая Тень... ты особенный проект. Незавершенный. Твое солнце не должно погаснуть раньше времени. Оно должно... выполнить свою миссию».

«Ч... какую миссию?» - выдавила Рия.

Голос усмехнулся. «Все в свое время, дитя. Сейчас же... прекрати свои изыскания. Забудь о «Фениксе». Наслаждайся своей... недолгой жизнью. И передай Рафаэлю: дом ждет. Но не слишком долго. Охотники уже на пути».

Щелчок. Связь прервалась.

Рия опустила телефон. Она посмотрела на Рафаэля. Его лицо было пепельно-серым. Он знал. Знает, что значит «охотники».

«Рия, - голос Ксавье был хриплым. - Мы едем. Сейчас. Это уже не игра».

Но Рия не слышала его. Ее взгляд упал на хрустальный флакон в ее кармане. Подарок от «папочки». Лекарство? Или часть «миссии»? И кто она теперь? Жертва? Эксперимент? Оружие?

В ее груди знакомое сжатие переросло в острую, жгучую боль. Сильнее, чем когда-либо. Она вскрикнула, схватившись за сердце. Мир поплыл перед глазами. Она услышала панический крик Ксавье, увидела, как бледное лицо Рафаэля исказилось ужасом. Она почувствовала, как падает, а затем - чьи-то руки, подхватившие ее. Но было уже поздно. Тьма накрыла ее с головой, унося в бездну, где смешались образы больницы, медальона, фотографии и леденящий голос из телефона.

Ее солнце не погасло. Оно погрузилось в кромешную тьму. А двое ее защитников, раздираемые взаимными подозрениями, предательством и отчаянием, остались над ее бездыханным телом, понимая, что их худшие кошмары только что стали реальностью. Игра на выживание перешла в финальную, смертельную стадию. И цена правды, возможно, уже превысила все возможные пределы.