Пылинки в Луче Рассвета

Смятка угрозы в руке Рафаэля стала точкой кипения. Коридор, заполненный студентами, замер, почуяв ледяную волну ярости, исходившую от двух молодых людей. Ксавье, обычно воплощение сдержанности, выглядел так, будто готов был разорвать Рафаэля голыми руками. Его голубые глаза потеряли всякую теплоту, превратившись в осколки арктического льда. Рафаэль, в свою очередь, излучал токсичное презрение, его розовый взгляд был направлен на Ксавье как на главную причину всех бед Рии.

«Это из-за твоей маниакальной слежки!» - шипел Рафаэль, сжимая лист так, что бумага рвалась. «Они поняли, что она что-то знает! Поняли, что она *нашла*!»

«Ты сам ведешь себя как провокатор!» - голос Ксавье был низким, вибрирующим, как натянутая струна перед разрывом. Он сделал шаг вперед, его кулаки были сжаты. «Кто знает, что ты скрываешь за своей клоунской маской? Может, это *твои* игры?»

Рия, все еще бледная и дрожащая от шока после прочтения угрозы, вдруг встряхнулась. Адреналин смешался с гневом - не на невидимого врага, а на них двоих. На их слепую, удушающую опеку, которая сейчас выливалась в публичный скандал.

«ХВАТИТ!» - ее голос, обычно мелодичный, прозвучал резко и неожиданно громко, заставив даже отдаленных зевак вздрогнуть. Она шагнула между ними, ее хрупкая фигура казалась вдруг невероятно сильной. Серые глаза горели холодным огнем. «Вы сведете счеты потом! Сейчас этот... *этот* - она ткнула пальцем в смятый лист в руке Рафаэля, - важнее ваших драк! И я устала быть яблоком раздора или... или хрустальной вазой, которую вы готовы разбить в борьбе за право ее держать!»

Ее слова подействовали как удар хлыста. Ксавье отпрянул, его лицо исказилось от боли и осознания. Рафаэль сжал губы, его розовые глаза мелькнули неожиданной виной. Рия, не дав им опомниться, выхватила лист из руки Рафаэля.

«Мы идем. Сейчас. И вы - молчите и слушаетесь,» - приказала она, ее голос дрожал, но был полон решимости. Она повернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя, как их растерянные взгляды жгут ей спину.

Она повела их не в общежитие, не в класс, а в маленькую, редко используемую репетиционную комнату в дальнем крыле академии. Заперев дверь на ключ, она обернулась к ним. Оба стояли как провинившиеся школьники, но напряжение между ними все еще висело в воздухе густым туманом.

«Покажите мне знак из оранжереи. Фото,» - потребовала Рия. Ксавье молча достал телефон, нашел снимок. Рия сравнила почерк перечеркнутой «Р» с напечатанной угрозой. Сходства не было. Угроза была безликой, машинной.
«Знак - рукописный. Угроза - печатная. Это могут быть разные люди. Или один, пытающийся запутать следы». Она вытащила медальон. «Этот символ. «Sol Invictus». Но с шипом. Я видела его в детстве. В больнице». Она описала смутный образ: темная комната, голоса, медальон на груди незнакомца, леденящий ужас.

Ксавье побледнел еще больше. «В больнице? Когда именно?»
«Я... я не помню точно. После одного из первых серьезных кризисов. Мне было лет семь, наверное. Все расплывчато... как кошмар».

Рафаэль нахмурился, его розовые глаза потеряли насмешливость, став аналитическими. ««Солнце с шипом скоро погаснет»... Это не просто про тебя, Рия. Это про символ. Кто-то боится, что ты вспомнишь что-то важное, связанное с ним. Или... что ты уже вспомнила».

«Нам нужна информация, - сказал Ксавье, его голос снова обрел деловую твердость, хотя тень паники все еще таилась в глубине глаз. - О медальоне. О символе. О... о том фонде, что спонсировал твое лечение в детстве. Помнишь название?»

Рия задумалась, копаясь в памяти. «Кажется... «Феникс»? Или что-то связанное с фениксом. Проект «Феникс»?» Название вызвало лишь смутное беспокойство.

«Проект «Феникс»... - Рафаэль замер. - Я... что-то слышал. Мимоходом. От одного старого врача, который иногда болтает лишнее в кафе. Говорил о «спорных экспериментальных программах для безнадежных педиатрических случаев лет десять назад». И упомянул что-то про «Феникс». Но сказал, что проект свернули после скандала. Подробностей не знал».

Ледяная рука сжала сердце Рии. Экспериментальные программы? Безнадежные случаи? Она была одним из них. Что они с ней делали? И причем здесь медальон?

«Надо поговорить с этим врачом,» - немедленно сказал Ксавье. «И найти все, что можно, о «Проекте Феникс». Архивы, старые статьи...»

«Это не так просто, - возразил Рафаэль, но уже без прежней язвительности. - Такие вещи хорошо прячут. Особенно если был скандал». Он посмотрел на Рию, и в его глазах мелькнуло что-то новое - не просто преданность, а азарт охотника, почуявшего крупного зверя. «Но попробовать стоит».

Рия чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее болезнь... была ли она просто трагической случайностью? Или частью чего-то большего, темного? Медальон в ее руке казался внезапно невыносимо тяжелым.

Вечером того же дня Рия сделала то, чего давно не делала - позвонила родителям. Не для обычного «привет-как дела», а с конкретными вопросами. Она описала медальон, упомянула смутные воспоминания о больнице и человека с символом, спросила о «Проекте Феникс».

На другом конце провода повисла долгая, тягостная пауза. Когда заговорила мама, ее голос звучал странно - напряженно, с искусственной легкостью.
«Медальон? Нет, солнышко, не припоминаю... Должно быть, тебе приснилось. В больнице было много врачей, фондов... Названия смешались. «Феникс»? Возможно, просто благотворительный фонд. Не забивай голову, Рия. Лучше отдохни, ты звучишь уставшей».

Но Рия *слышала* этот подтекст страха. Она знала голос матери слишком хорошо. Они что-то скрывали. Отец, взявший трубку, лишь глухо пробормотал: «Слушай маму, Рия. Не копайся в прошлом. Это... не полезно для тебя сейчас».

Их реакция была красноречивее любых слов. Там *было* что-то. Что-то, чего они боялись.

На следующее утро Ксавье, используя все свое обаяние и настойчивость, уговорил старого библиотекаря допустить их к пыльным архивам академических газет и журналов десятилетней давности. Рафаэль, использовав свои сомнительные связи, выяснил имя врача - доктор Артур Вандер, теперь уже на пенсии, но иногда консультирующего в частной клинике на окраине города.

Их поиски в архивах сначала казались безнадежными. Горы пожелтевших страниц, заметки о концертах, выставках, скандалах из-за плагиата... Ничего о «Фениксе». Рия уже начала терять надежду, ее глаза устало скользили по строчкам, когда Ксавье тихо ахнул.

«Смотри,» - он указал на маленькую заметку в углу страницы местной газеты за 12 лет назад. Заголовок: «Щедрое пожертвование для Детской Клиники Св. Кристофера». Текст гласил: «Анонимный благотворительный фонд «Проект Возрождение» (ранее известный как «Проект Феникс») выделил значительные средства на закупку уникального медицинского оборудования и финансирование экспериментальных программ лечения редких педиатрических заболеваний...»

*Проект Возрождение. Ранее - «Проект Феникс».* И Клиника Св. Кристофера - именно там Рия провела долгие месяцы в детстве!

««Возрождение»... «Феникс»... - прошептала Рия, ощущая озноб. - Птица, восстающая из пепла...» Но какое возрождение они предлагали? И какой ценой?

Рафаэль выяснил адрес доктора Вандера. Визит к нему был рискованным - старик мог ничего не помнить или не захотеть говорить. Они поехали втроем, на такси, в тихий пригород. Дом доктора был небольшим, уютным, утопающим в зелени.

Доктор Вандер, седой, с добрыми, но усталыми глазами, встретил их настороженно. Услышав название «Проект Феникс», он резко побледнел и попытался закрыть дверь.

«Пожалуйста, доктор, - шагнула вперед Рия, сняв на мгновение шарфик, чтобы он видел ее лицо. - Меня зовут Риэль Солас. Я... я была пациентом Клиники Св. Кристофера. Я была в «Проекте Феникс». Мне нужна правда. Пожалуйста».

Старик замер, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на серебристых волосах, вгляделся в серые глаза. Что-то в них, видимо, пробудило воспоминания или жалость. Он тяжело вздохнул и впустил их в гостиную.

««Феникс»... - начал он, опускаясь в кресло, его голос дрожал. - Это была амбициозная, безумная затея. Богатый анонимный спонсор, передовые, но... непроверенные методы. Генная терапия, экзотические биостимуляторы. Все под лозунгом «победить неизлечимое». Они отбирали детей с редчайшими, безнадежными диагнозами. Как вы...» - он кивнул на Рию. - «Родителям обещали чудо. Но цена...»

Он замолчал, смотря в пустоту. «Цена была высокой. Не все выжили. Те, кто выжил... были изменены. Не всегда предсказуемо. Побочные эффекты...» Он посмотрел на Рию с глубокой печалью. «У вас... уникальный случай. Вы выжили. Но болезнь сердца... она могла быть... спровоцирована. Или изменена теми препаратами. Мы не знали долгосрочных последствий. Потом начались скандалы... Суды... Проект спешно свернули, сменили название на «Возрождение», попытались замести следы. Спонсор исчез. Документы... многие уничтожили».

Рия слушала, онемев. Ее жизнь, ее ежедневная борьба с болью, ее приговор... мог быть не просто судьбой, а последствием чьей-то безумной игры в Бога? Медальон жгло ее ладонь через ткань кармана.

«А символ? - спросил Ксавье, его голос был хриплым. - Солнце с острым лучом. Медальон».

Доктор Вандер вздрогнул так сильно, что чуть не уронил чашку. Его лицо исказил чистый ужас. «Откуда вы...? Это... это был их знак. Знак спонсора. Его доверенные лица носили такие медальоны. Как пропуск. Как... клеймо». Он встал, дрожа. «Я больше ничего не знаю. И не хочу знать. Уходите. Пожалуйста. И... будьте осторожны. Те, кто стоял за «Фениксом»... они не исчезли. Они просто стали тенью».

Они вышли из дома доктора Вандера под тяжестью услышанного. Воздух казался густым от невысказанных мыслей и ужаса. Рия чувствовала себя не реальным человеком, а подопытным кроликом, чья жизнь была искалечена в угоду чьим-то амбициям. Ее болезнь - возможно, не природная, а рукотворная катастрофа.

Молча ехали обратно в такси. Ксавье сидел, стиснув челюсти, его взгляд был устремлен в одну точку, но Рия видела - в нем бушевала буря. Рафаэль смотрел в окно, его лицо было каменным, только нервный тик выдавал внутреннее напряжение.

Когда они вышли у академии, Ксавье вдруг резко взял Рию за руку. «Рия. Ты должна уйти. Сейчас. Из академии. Домой. К родителям. Пока не поздно».

Рия вырвала руку. «Нет!» - ее голос звенел. «Я не убегу. Я хочу знать ПРАВДУ. Всю правду! Кто они? ПОЧЕМУ они это сделали? И почему... почему мои родители молчат?!»

«Потому что они боятся!» - крикнул Ксавье, в его голосе впервые прорвалась отчаянная, неконтролируемая боль. «Боятся за тебя! Как и я! Я не могу... я не переживу, если с тобой что-то...» Он не договорил, его голос сорвался.

Рафаэль наблюдал за ними, его розовые глаза были темными, непроницаемыми. Вдруг он тихо сказал: «Они боятся не только за нее, Ксавье. Они боятся *его*. Того, кто стоит за медальоном. И они правы. Он... не прощает предательства. Или любопытства».

Ксавье резко обернулся к нему. «Что ты знаешь, Рафаэль? Что? Откуда такие слова?»

Рафаэль лишь усмехнулся, горько и устало. «Я знаю, как пахнет страх, Белоснежный Рыцарь. И знаю, что тени прошлого длиннее, чем ты думаешь». Он посмотрел на Рию. «Выбор за тобой, Солнышко. Бежать или копать. Но знай - копать опасно. Опасно для всех».

Рия стояла между ними, разрываясь между страхом, яростью и желанием докопаться до сути. Медальон жгло кожу. Она вспомнила ужас в глазах доктора Вандера, ложь родителей, угрозу на листке. Она посмотрела на Ксавье - на его лицо, искаженное страхом потерять ее. На Рафаэля - на его загадочную, почти зловещую осведомленность.

«Я остаюсь,» - тихо, но твердо сказала она. «И я найду ответы. С вашей помощью или без».

Она повернулась и пошла к зданию академии, оставив их стоять в напряженном молчании. Она не видела, как Ксавье закрыл лицо руками, его плечи содрогнулись от беззвучного рыдания. Не видела, как в глазах Рафаэля мелькнуло что-то похожее на восхищение и... бесконечную грусть. И уж точно не видела высокую фигуру в темном плаще, наблюдавшую за ними из-за угла дальнего корпуса. Фигуру, на груди которой, приоткрывшись на мгновение от порыва ветра, блеснул тусклый серебряный блик - стилизованное солнце с острым, как кинжал, лучом.

Тень «Феникса» не просто нависла над Академией Рассвета. Она сомкнулась вокруг Риэль Солас, готовясь погасить последний луч своего же солнца. Но серебристая тень отказалась гаснуть. Она решила сражаться. Даже если цена правды окажется выше, чем она могла представить.