## Глава 2: Пыль Тайн и Шепот Бури
Тень, упавшая на Академию «Рассвет» после пропажи дипломных сценариев, не рассеялась за ночь. Напротив, она сгущалась, пропитывая воздух в коридорах тревожным шепотом и подозрительными взглядами. Студенты, обычно погруженные в творческие муки или легкомысленные сплетни, теперь кучковались вполголоса, бросая косые взгляды на соседей. Целая папка с уникальными работами, плодами месяцев, а то и лет труда - исчезла. Исчезла бесследно, словно испарилась из сейфа в кабинете декана, который, как клялся сторож, был надежно заперт.
Риэль Солас чувствовала эту тяжесть острее других. Не только потому, что ее собственный сценарий - нежная, горько-сладкая пьеса о мимолетности жизни, вдохновленная ее личным опытом - был среди пропавших. Но и потому, что напряжение, витавшее в воздухе, сжимало ее слабое сердце плотнее, чем привычная боль. Она шла по мраморному коридору, прижимая к груди папку с нотами, ее серебристые волосы, сегодня распущенные по плечам, мягко колыхались при каждом шаге. В глазах - привычная живость, но под ней - усталость и тревога.
«Рия! Подожди!»
Ксавье догнал ее быстрым, но плавным шагом. Его лицо было серьезным, голубые глаза сканировали ее состояние с хирургической точностью. Он был в своем белом свитере, но сегодня поверх него был накинут темный пиджак - как броня.
«Ты хорошо спала?» - его голос был мягким, но в нем чувствовалось напряжение стальной пружины. Он автоматически поправил шарф на ее шее, хотя в коридоре было не холодно. «После вчерашнего... волнения. Сердце не беспокоило ночью?»
«Спала как младенец,» - солгала Рия, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. На самом деле, она ворочалась, прислушиваясь к стуку собственного сердца и отдаленным раскатам грома, которые заставили ее вжаться в подушку. «Просто... жалко сценарий. Столько работы...»
Ксавье сжал ее руку. Его пальцы были твердыми, почти болезненно. «Не думай об этом. Главное - твое здоровье. Я... мы найдем твой сценарий. Обязательно.» В его голосе прозвучала не просто уверенность, а ледяная решимость. Его взгляд на мгновение стал отстраненным, устремленным куда-то внутрь, в темные глубины собственного разума, где созревали планы. «Никто не смеет воровать то, что принадлежит тебе. Никто не смеет причинять тебе беспокойство.»
Его интонация заставила Рию слегка вздрогнуть. Иногда эта его одержимость ее благополучием пугала. Она попыталась высвободить руку, но он лишь мягко, но неумолимо притянул ее ближе.
«Эй, Солнышко! Белоснежный Рыцарь!» Рафаэль материализовался перед ними, как призрак в дымке фиолетовых волос. Его розовые глаза сияли привычной беззаботностью, но Рия, присмотревшись, заметила тень под ними - тонкую, как паутинка. Он держал три бумажных стаканчика. «Кофе? Хотя тебе, Рия, лучше какао, конечно. Но без острого перца, обещаю!» - он усмехнулся своей шутке, протягивая Рие стаканчик с явно не кофейным содержимым.
«Спасибо, Раф,» - Рия с облегчением приняла стаканчик, используя момент, чтобы отстраниться от Ксавье. Тепло напитка было успокаивающим.
Ксавье молча взял свой кофе, его взгляд был тяжелым, как свинец, на Рафаэле. «Ты что-то знаешь о пропаже?» - спросил он прямо, без предисловий. Его голос потерял всю мягкость.
Рафаэль поднял брови с преувеличенным удивлением. «Я? О, великий детектив Ксавье вышел на тропу войны?» Он сделал глоток кофе. «Нет, ничего не знаю. Но, - его розовые глаза сузились, в них мелькнуло что-то колючее, ядовитое, - разве не очевидно? Кто-то из этих... *творцов*, - он произнес слово с откровенным презрением, - решил убрать конкурента. Или просто позабавиться. Человеческая натура - болото, полное гадюк.» Он посмотрел на Рию, и выражение его лица мгновенно смягчилось до болезненной нежности. «Не переживай, Солнышко. Твоя пьеса - шедевр. Даже без бумаги она у тебя здесь, - он легонько ткнул пальцем себе в висок, - и здесь, - затем в грудь, над сердцем. - Никакой воришка этого не украдет.»
«Твоя поэзия сегодня особенно ядовита, Рафаэль,» - холодно заметил Ксавье. Он шагнул вперед, слегка заслоняя Рию. «Или это признание?»
Напряжение между ними стало осязаемым, как натянутая струна. Рия почувствовала знакомое сжатие в груди - не от болезни, а от дискомфорта.
«Мальчики, хватит!» - ее голос прозвучал громче, чем она планировала, и слегка дрогнул. Она кашлянула, прикрыв рот ладонью. Оба молодых человека мгновенно повернулись к ней, забыв о противостоянии. Ксавье достал ингалятор из кармана пиджака, Рафаэль выхватил из сумки бутылку воды.
«Рия? Дыши, Солнышко, спокойно,» - прошептал Рафаэль, его розовые глаза были полны искреннего страха.
«Не волнуйся, все в порядке,» - она сделала пару глубоких вдохов, отстраняя ингалятор. «Просто... давайте не будем ссориться. Особенно сейчас.»
Они пошли дальше, к лекционному залу, где должен был собраться их курс для «разбора полетов» под руководством разгневанного декана и профессора Гримма. Рия шла посередине, ощущая себя как буфер между двумя противоположными полюсами - ледяной, сконцентрированной силой Ксавье и токсичной, хаотичной энергией Рафаэля.
Собрание было мрачным. Декан, обычно невозмутимый, метал громы и молнии. Профессор Гримм, похожий на разъяренного ворона, выкрикивал обвинения в сторону самых талантливых, а значит, самых «подозрительных» студентов. Обстановка накалялась. Кто-то плакал, кто-то горячо оправдывался. Рия сидела, сгорбившись, стараясь дышать ровно. Ее серые глаза широко открыты, впитывая страх, злобу, отчаяние, которые клубились в зале. Актерская наблюдательность фиксировала каждую деталь: нервный тик студента-сценариста, который громче всех кричал о несправедливости; слишком спокойное лицо девушки, известной своим холодным расчетом; быстро опущенный взгляд парня из технического отдела, когда декан упомянул о возможном «внутреннем доступе».
«И особенно возмутительно, - гремел декан, - что среди пропавших - работа нашей восходящей звезды, Риэль Солас! Работа, которая могла бы стать украшением нашего выпускного вечера!»
Все взгляды устремились на Рию. Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Ксавье резко выпрямился рядом, его рука легла на спинку ее стула в явно защищающем жесте. Рафаэль, сидевший с другой стороны, замер, его розовые глаза сузились до щелочек, скользнув по лицам смотрящих с ледяной, обещающей расправу оценкой.
«Может, кто-то просто не хочет, чтобы Солас сияла слишком ярко?» - раздался чей-то шепот из задних рядов, ядовитый и отчетливый.
В зале воцарилась гнетущая тишина. Рия сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Эта мысль - что кража могла быть направлена лично против нее, против ее шанса, - ударила больнее, чем осознание потери работы. Ксавье зашевелился, его голубые глаза метнули молнию в сторону источника шепота. Рафаэль тихо зашипел, как разъяренная кошка.
«Достаточно!» - рявкнул профессор Гримм. «Инсинуации не помогут найти виновного! Все свободны. Но будьте уверены, правда всплывет. И последствия будут... *творческими* в самом суровом смысле.»
Рия вышла из зала одной из первых, чувствуя себя выжатой. Ей нужно было побыть одной, подышать. Она направилась в старую оранжерею, примыкавшую к восточному крылу академии. Это было ее тайное убежище - место, заросшее плющом и полузабытыми тропическими растениями, где солнечный свет, пробиваясь сквозь пыльные стекла, рисовал на каменном полу таинственные узоры. Здесь царили тишина и влажный, теплый воздух, который немного облегчал дыхание.
Она присела на каменную скамью, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках и учащенный стук сердца. *Почему? Кому я помешала?* Мысли путались. Голоса декана, шепот в зале, темная тень в глазах Ксавье, ядовитый цинизм Рафаэля - все смешалось в тревожный калейдоскоп.
Открыв глаза, чтобы отвлечься, она случайно взглянула на каменную плиту под скамьей. И замерла. В слое пыли, покрывавшем старый камень, явно виднелись следы. Не просто отпечаток обуви - а несколько четких линий, нарисованных или процарапанных пальцем. Рия наклонилась ближе, ее сердце забилось чаще, но теперь уже не только от волнения, а от внезапного азарта расследования.
Это был знак. Простой, но странный: перевернутая буква "Р", перечеркнутая по диагонали острым углом. Знак выглядел свежим, пыль вокруг него была сметена. Рия огляделась. Оранжерея была пуста. Она достала телефон и сфотографировала знак. Руки дрожали, но не от слабости - от адреналина. Кто оставил это здесь? Вор? Предупреждение? Или... послание?
Она потянулась, чтобы стереть знак, но остановилась. Лучше оставить. Может, это улика? Рия встала, осматриваясь с новой тщательностью. Ее взгляд упал на высокий фикус в кадке неподалеку. Среди густой листвы что-то белело. Аккуратно раздвинув листья, она увидела... крошечный клочок бумаги, застрявший между веток. Не обычной бумаги, а плотной, пергаментной - точно такой, на которой писались оригинальные сценарии для архива. На клочке было всего одно слово, написанное от руки, но оно заставило кровь Рии застыть в жилах:
**«Солас...»**
Ее фамилия. Написанная тем же острым, нервным почерком, что и перечеркнутая "Р" в пыли.
Рия схватила бумажку, судорожно сжав ее в ладони. Кто-то явно следил за ней. Кто-то знал о ее привычке приходить сюда. Кто-то оставил эту... метку. Было ли это угрозой? Намеком?
Внезапный порыв ветра снаружи завыл в щелях старых рам. За окном небо потемнело, сгустились свинцовые тучи. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по стеклянной крыше оранжереи. А следом, низко и зловеще, прокатился раскат грома.
Рия вскрикнула, инстинктивно прижав руки к ушам. Панический страх, иррациональный и всепоглощающий, накатил волной. Гроза. Ее самый старый, самый детский ужас. Бумажка выпала из ее ослабевших пальцев. Сердце бешено колотилось, гул в ушах сливался с нарастающим грохотом грома. Она метнулась к выходу, спотыкаясь о корни растений, задыхаясь.
В дверях оранжереи она столкнулась с чьей-то грудью. Сильные руки схватили ее за плечи, не давая упасть.
«Рия!» - голос Ксавье был резким, но в нем слышалось паническое облегчение. Его лицо было бледным, голубые глаза расширены от страха. «Я везде искал тебя! Что случилось?»
За его спиной возник Рафаэль. Его фиолетовые волосы были взъерошены ветром, розовые глаза горели тревожным огнем. Он увидел Рию, дрожащую, почти бессознательную от страха, и его лицо исказила ярость. Но ярость была направлена не на Ксавье и не на грозу.
«Кто тебя напугал, Солнышко?» - прошипел он, его голос был низким, опасным, как рычание. Он шагнул вперед, его взгляд пронзил сумрак оранжереи, выискивая невидимую угрозу. «Кто смеет?»
Рия не могла говорить. Она лишь прижалась к Ксавье, дрожа всем телом, ее серые глаза, полные слез, были устремлены в темноту оранжереи, где на пыльном полу все еще виднелся зловещий знак, а на земле лежал клочок пергамента с ее фамилией. Гром грянул снова, ближе и громче, и она зажмурилась, вжавшись в защитные объятия Ксавье, в то время как Рафаэль стоял перед ними, как мрачный страж, его розовые глаза метали молнии в бушующую за окнами стихию и невидимого врага внутри стен академии.
Тайна перестала быть абстрактной. Она вышла из тени, назвала Рию по имени и ударила в самое больное место. И двое молодых людей, готовых на все ради ее защиты, почувствовали запах настоящей охоты. Вода смывала пыль с мостовой, но внутри Академии «Рассвет» грязь тайны лишь глубже въедалась в камни. И хрупкая серебристая тень Риэль Солас оказалась в самом эпицентре надвигающегося урагана.