Пылинки в Луче Рассвета

Академия Искусств «Рассвет» всегда просыпалась медленно. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие витражные окна в холле, рисовали на мраморном полу причудливые узоры, в которых пылинки танцевали, словно миниатюрные балерины. В этой утренней тишине, нарушаемой лишь отдаленными шагами и вздохом ветра за окнами, Риэль Солас чувствовала себя особенно хрупкой - словно одна из тех пылинок, готовых улететь от самого легкого дуновения.

Она стояла перед огромным зеркалом в репетиционном зале, поправляя серебристую прядь, выбившуюся из сложной прически. Ее длинные, словно сотканные из лунного света, волосы были убраны в элегантный узел, подчеркивающий изящную линию шеи и бледную кожу, почти прозрачную на вид. Серые глаза, большие и выразительные, смотрели на отражение с привычной долей критики, смешанной с детским любопытством. Рост в 155 см делал ее похожей на фарфоровую статуэтку среди высоких станков и зеркал. Но внутри этой хрупкой оболочки бился неугомонный, жизнерадостный дух. Рия - так звали ее близкие - глубоко вдохнула, ощущая знакомое, чуть сдавливающее чувство в груди, постоянный спутник ее неизлечимого состояния. Сердце капризничало, как всегда по утрам, напоминая о своей хрупкости. Но Рия лишь улыбнулась своему отражению - широко, по-детски искренне.

*Хватит капризничать, маленькое,* - мысленно успокоила она свое сердце. *Сегодня важный день!*

Она надела легкий кардиган поверх блузки академической формы - в залах всегда было прохладно, а ее ослабленное здоровье требовало осторожности. Фигура Рии, контрастирующая с общей хрупкостью, была пышной и женственной, что часто привлекало взгляды, но она, кажется, не замечала этого или не придавала значения. Ее мысли были заняты предстоящей репетицией новой сцены.

Дверь в зал тихо открылась.

«Рия? Ты здесь?»

Голос был спокойным, бархатистым, как теплый какао в холодный день. В проеме возник Ксавье. Высокий, стройный, в своем неизменном белом свитере, мягко облегавшем широкие плечи, и темных брюках. Его русые волосы были аккуратно уложены, голубые глаза, обычно ясные и добрые, сейчас смотрели на Риэль с бездонной глубиной и... тревогой. Он быстро подошел, его движения были плавными и заботливыми.

«Доброе утро, Ксавье!» - Рия повернулась к нему, и ее лицо озарилось еще более яркой улыбкой. Она казалась солнечным зайчиком в этом прохладном зале.

«Доброе утро,» - он мягко взял ее руки в свои. Его пальцы были теплыми и сильными. «Как ты? Дышалось нормально? Сердце?» Его взгляд сканировал ее лицо, ища малейшие признаки усталости или боли.

«Все отлично!» - Рия слегка подпрыгнула на месте, демонстрируя энергию, но Ксавье тут же слегка придержал ее за локти, его выражение лица стало строже. «Ну, почти отлично. Чуть-чуть утром шалило, но теперь все хорошо, честно!» Она посмотрела на него умоляюще. «Не надо так волноваться, Ксавье. Я же сильная!»

Ксавье вздохнул, и в его голубых глазах мелькнуло что-то сложное - смесь нежности, страха и той самой, едва уловимой «темной» тени, которая иногда делала его взгляд не просто заботливым, а... собственническим. Его пальцы чуть сильнее сжали ее руки.

«Ты сильная, Рия. Но я должен заботиться о тебе. Ты знаешь это,» - его голос понизился до шепота, почти интимного. «Ты моя самая драгоценная... актриса.» Последнее слово он добавил как будто нехотя. Он поднес к ее губам маленькую коробочку. «Вот. Твои любимые трюфели. Чтобы сил прибавилось перед репетицией.»

Рия расцвела. «Спасибо! Ты самый лучший!» Она взяла шоколад, ее серые глаза сияли от восторга. Ксавье наблюдал, как она с наслаждением откусывает маленький кусочек, и его лицо смягчилось, тень отступила, оставив лишь теплую заботу.

В этот момент в зал ворвался вихрь цвета и энергии.

«Ри-и-я-солнышко! Доброе утро миру и самой прекрасной его части!»

Рафаэль вошел с широкой, чуть вызывающей улыбкой. Его фиолетовые волнистые волосы, разделенные пробором, казалось, излучали собственный свет. Розовые глаза сверкали весельем, а на светлой коже выделялись несколько мелких родинок у виска. Он был высоким, стройным, одетым в слегка небрежную, но дорогую версию академической формы.

«Раф! Привет!» - Рия махнула ему рукой, все еще с шоколадкой во рту.

Рафаэль стремительно приблизился и, игнорируя на мгновение окаменевшего Ксавье, схватил Рию в легкие объятия, покружил. Ее серебристые волосы развевались.

«Легк-ко, Рафаэль!» - резко произнес Ксавье, его голос потерял всю бархатистость, став ледяным и предупреждающим. Он сделал шаг вперед.

«Ой, извини, Солнышко! Не навредил?» - Рафаэль тут же поставил Рию на ноги, его розовые глаза смотрели на нее с искренним беспокойством. Его руки бережно поправили ее кардиган. Взгляд, который он бросил через плечо на Ксавье, был быстрым и... пустым. Как будто смотрел на мебель. Всё его дружелюбие и беззаботность были адресованы исключительно Рие.

«Все в порядке, Раф!» - засмеялась Рия, слегка запыхавшись. «Просто не надо так резко!»

«Виновен!» - Рафаэль шутливо приложил руку к сердцу. Его улыбка снова стала лучезарной, но когда он отвернулся, чтобы схватить яблоко из своего рюкзака, его лицо на долю секунды стало другим - холодным, почти презрительным, уголки губ опустились. Это было похоже на сброшенную маску. Но, обернувшись обратно к Рие, он снова сиял. «Готовы покорять сцены, принцесса? Говорят, старый профессор Гримм сегодня особенно зол. Наверное, кофе не сварился.»

Репетиция началась. Рия играла сцену из новой пьесы - монолог юной девушки, узнающей о своей смертельной болезни. Играла гениально. Ее хрупкость, ее огромные серые глаза, наполненные то страхом, то странным просветлением, ее голос, дрожащий, но полный невероятной жизненной силы - все сливалось воедино. Зал замер. Даже вечно недовольный профессор Гримм забыл делать замечания.

Ксавье стоял в углу, наблюдая. Его взгляд был прикован к Рие. В нем горело восхищение, глубокая нежность, но также и что-то темное, тревожное - страх потерять, смешанный с яростным желанием защитить, спрятать, *обладать* этим хрупким светом. Его пальцы бессознательно сжимались в кулаки.

Рафаэль сидел на подоконнике, якобы небрежно рисуя в скетчбуке. Но его розовые глаза лишь изредка скользили по странице. Основное внимание было приковано к Рие. Его выражение было сложным: восхищение, какая-то болезненная нежность и... глубокая печаль. Когда Рия произносила строки о быстротечности жизни, его карандаш резко дернулся, оставив на бумаге глубокий, рваный след. Он взглянул в окно, на проходящих по двору студентов, и его лицо на мгновение исказила гримаса чистой, немотивированной ненависти. Но как только взгляд возвращался к Рие, ненависть таяла, сменяясь почти болезненной преданностью.

Во время перерыва Рия сидела на скамейке, отдышавшись. Приступ слабости накрыл ее после эмоционального монолога. Ксавье мгновенно был рядом, протягивая бутылку с водой и маленькую коробочку с лекарством. Его движения были точными, выверенными.

«Спасибо, Ксавье,» - прошептала она, принимая таблетку. Ее рука дрожала.

«Ты великолепна была, Рия,» - сказал он тихо, укрывая ее плечи своим пиджаком. «Но не переусердствуй. Пожалуйста.» Его голос звучал почти как мольба.

Рафаэль подошел, держа два стаканчика с какао. «Для усталой примадонны и ее... верного оруженосца,» - он протянул один стаканчик Рие, другой - Ксавье. Его улыбка была дружелюбной, но в глазах, когда они встретились с взглядом Ксавье, не было ни капли тепла. Ксавье молча взял стаканчик, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

«Ой, какао! Спасибо, Раф!» - Рия с благодарностью приняла напиток, ее щеки порозовели от тепла. Она сделала маленький глоток и скривилась. «Ой! Горячо!»

«Аккуратнее, Солнышко,» - Рафаэль присел рядом, его плечо слегка касалось ее плеча. Ксавье, стоявший напротив, напрягся. Тишина между двумя молодыми людьми повисла густая, наэлектризованная. Рия, казалось, не замечала напряжения, наслаждаясь какао и болтая о репетиции.

Внезапно раздался громкий, раздраженный голос из коридора, доносящийся из кабинета декана:

«... пропали! Целая папка с оригиналами сценариев к дипломным работам! Как это могло случиться?! Это же не просто бумаги!»

Рия вздрогнула. Рафаэль поднял бровь с легким, циничным интересом. Ксавье нахмурился, его взгляд стал острым, аналитическим.

«Пропали сценарии?» - прошептала Рия. «Как странно...»

«Странно?» - Рафаэль усмехнулся, но в его розовых глазах не было веселья. «В этом мире полном крыс, Солнышко, ничего странного. Просто очередная мерзость.»

Ксавье ничего не сказал. Он внимательно смотрел то на Рию, то на дверь кабинета декана, то на Рафаэля. Его голубые глаза сузились. Спокойный, заботливый фасад дал трещину, и на миг показалось что-то другое - холодное, расчетливое, готовое к охоте. Он невольно сделал шаг ближе к Рие, как бы ограждая ее от невидимой угрозы.

Рия почувствовала легкий озноб, не связанный с прохладой зала. Она прижала ладони к груди, где под тонкой тканью блузки билось ее слабое, капризное сердце. Академия «Рассвет» вдруг показалась ей не таким уж светлым местом. Среди творчества и красоты зародилась первая тень тайны. И серебристая тень Риэль Солас, ее хрупкая жизнь и яркий талант, невольно оказались в центре этого зарождающегося водоворота. А двое таких разных молодых людей, чьи взгляды сейчас были прикованы только к ней, готовы были пойти на все, чтобы защитить - или обладать - этим угасающим светом.