Глава 4
Вся радость жизни умещается в улыбке ребенка! В каждом из нас до сих пор находится трехлетний ребенок, которому страшно, который хочет только немножко любви.
© Луиза Хей
***
Моно никогда не думал, что сможет убить живого человека. Хотя в праве называть данное существо человеком, он очень сильно сомневался. Человека отличает эмпатия, лишь люди способны к её проявлению. Так можно ли назвать «человеком» гибрида, что превратило своих родных в безвольных чучел, что держало в плену беззащитного ребенка и морило его голодом, держа в вечном страхе?
Но несмотря на всё это, они выжили. И даже больше, они убили этого монстра; Яркая вспышка пламени из ствола пистолета, заставляет Шестую выпустить оружие из рук, истерично бросаясь в ближайший угол; Она не понимает, не может заставить себя понять, что угрозы больше нет, кровь бьет набатом в ушах, а противный звон не дает сосредоточиться, тревога и страх поглощают сознание, на минуту все звуки пропадают. И больше Шестая ничего не ощущает.
***
С трудом вытаскивая и переставляя ноги, то и дело увязающие в болоте, Моно думал, что после того, как они выберутся из этого адского места, было бы неплохо помыться. Неважно где, главное смыть пластом прилипшую грязь и при возможности выстирать одежду.
Единственное, что помогает отвлечься от угнетающих мыслей - это способность ощущать переплетение их с Шестой рук, и розовая роза, что одиноко цвела, среди своих медленно умирающих собратьев.
В груди собирался леденящий ужас, сковывая тело, не давая вдохнуть. Он чувствует беспомощность. Его трясет.
Моно уже не всегда может различить где кошмар, а где его повседневность.
- Почему ты убил меня? - глухой шепот Дианы, средней сестры, вызывал иррациональное желание спрятаться. Больное сознание не справляется. Диана, {была} у неё были проблемы с доверием к людям. Она всегда слишком боязно относилась ко всем, постоянно пыталась найти подвох в отношении людей, не могла верить даже своим сестрам. Но... Моно смогла. Она доверилась ему, как старшему брату, как более мудрому среди них, открыла свои переживания. И он помог ей, научил быть более открытой, доверять людям, сочувствовать им, ведь, нет плохих людей, вовсе нет. Есть только сломленные жизнью и обстоятельствами. И Диана поверила, вновь открылась для общения, наладила отношения с семьей и даже смогла завести подругу... Что и стало её фатальной ошибкой. Моно все еще винил себя в её смерти, ведь может, не лезь он в её судьбу, она осталась бы в живых?
Втянула его из этой пучины Шестая, потрясав за плечи. Затуманенный взор устремился на девочку и та, осторожно разгибает его руки, поглаживая следы от ногтей; немного погодя подёргав Моно за рукав, она указала на островок, где стояло спиленное дерево;
Шестая ступила на землю и остановилась возле обрубка. Глаза цепляются за вырезанное сердечко. Аккуратные, словно нарисованные пером линии, соединяли две половинки и складывались в милый рисунок. Правда, одна половинка была более закруглена, чем вторая, и создавалось впечатление, что рисовали эти половинки разные люди. {Будто хотели что-то донести}
Улыбнувшись, Шестая повернулась к Моно и облокотилась об пень. Моно заметил, что пень склонился из-за оказываемого давления и жестами показал, что его надо раскачать и столкнуть вниз.
Вместе они сумели опрокинуть ствол, чем создали много шума. Сердце ушло в пятки, а рев и перезарядка оружия Охотника дали спусковой крючок.
Схватив девочку за запястье, они вновь нырнули в болото. Носоглотка горела нещадно. Проплыв под водой до следующего препятствия, дети отдышались. Страх за собственные жизни достиг критической точки. Тяжело дыша и чуть не задыхаясь от собственных слез, Шестая вновь видит как Моно теряется. Ей страшно, его состояние пугает, это ненормально даже для подобной ситуации, в такие моменты ей больно смотреть на него. {на то, как он неосознанно вредит себе}
Моно все ещё здесь. Моно её не обидит. Не бросит на произвёл судьбы. Не отдаст ни кому. Она уверена в этом, ведь сейчас глаза Моно вновь осознанны и смотрят так беспокойно, цепляются за каждый открытый участок кожи, проверяя на наличие ран. Но единственные раны, что она имеет - давнишние, кажется уже совсем далекие изрезанные травой ступни.
- Идём, осталось совсем чуть-чуть.
***
Наконец покинув этот мерзостный водоем, ребята навострили уши. Охотника не было слышно, но они знали - он рядом, поджидает их в темных местах, за деревьями, готовясь убить. Безжалостно. С хрустом ломая кости и выворачивая конечности, рвя сухожилия, с упоением наслаждаясь видом крови. И были абсолютно правы, стоило только покинуть убежище, как раздались приближающиеся, тяжелые шаги.
Застыв на долю секунды, дети рванули к впереди стоящему зданию. Это был сарай, такой же старый, как и дом у Охотника, но имеющий один плюс - можно закрыть дверь на щеколду. Помещение небольшое, спрятаться негде, у них нет и шанса. Дверь снаружи стали вышибать. Воспаленный мозг судорожно пытался перебрать возможные варианты спасения, но их не было! Не было... Глаза зацепились за ружье, лежащее на подоконнике. Но ведь...
Шестая не понимающе смотрела на мальчишку, что в сомнениях топтался на ящике у окна, но после, как оружие упало на пол сарая, девочка поджала губы.
- Моно...
- Убей или будь убитым, - прошептал мальчик, его глаза метались в панике по лицу напарницы, ища одобрения; неправильность действий и отсутствие альтернативы загоняли в тупик, времени катастрофически мало, действия решают все.
Топор разбивает доски вдребезги, последняя преграда уничтожена.
Прозвучал выстрел.
Кто-то мертв из-за вас.
***
Выбравшись через окно, мальчик и девочка крепко держались за руки, в знак немой поддержки. Шатенка все ещё дрожала. Это было слишком страшно, на столько, что коленки подгибались. И она упала. Пропуская сквозь пальцы песок, она облегченно выдохнула. Но когда мимо них пролетело что-то, кареглазая встрепенулась, готовая атаковать, но её остановила рука Моно.
- Шестая, это же бабочка! - весело прошептал бумажный пакетик, аккуратно, рысью следуя за ней, и пытаясь поймать руками.
Малышка скептически взглянула на счастливого мальчишку. «Он только что был на грани истерики, а сейчас бегает за бабочкой» - подумала Шестая все же став на ноги. Беспокойство ушло, когда она, через прорези бумажного пакета, смогла увидеть счастливые глаза. Ну конечно, они дети. В конце концов имеют право на небольшие шалости.
- Шестая, я её поймал, смотри, - Моно подбежал к шатенке и показал ей красивую бабочку. Темные матовые крылья переливались в лунном сиянии. Верхние на свету переливались с глубокого синего в фиолетовый и обратно, а белые прожилки, будто тончайшие серебряные нити вырисовывали узоры. Нижние крылья имели «хвостики» и были ярко голубого цвета с белыми крапинками, четыре на каждом крыле, по одной на каждом сгибе.
- Я читал про неё в какой-то странной книге красного цвета. Её вид называется Махао́н.
- Какая красивая, - выдохнула девочка и уже протянула руку дабы коснуться её, но бабочка, ощутив, что насильно её больше никто не удерживает, взмахнула крыльями и напоследок, коснувшись лапками носа Шестой, полетела вглубь леса. Дети долго смотрели ей вслед, пока совсем не потеряли из виду.
- Идём? - спросил Моно, подовая руку девочке. Та лишь улыбнулась, обнажая небольшие клыки, и мягко обхватив его руку, переплела пальцы
Следушая остоновка: Бледний город