Глава 5
Стоишь на берегу и чувствуешь солёный запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась.
«Достучаться до небес»
Море и небо — два символа бесконечности.
© Джузеппе Мадзини
***
Туман, поднявшийся над водой, казалось уплотнялся с каждой секундой. И Моно до боли щурил глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь молочную пелену. Туман был настолько вязким, что можно было ощутить, как он оседает на плечах, давя и удушая; Шестая прижимала коленки ближе к себе, пытаясь унять дрожь. Сколько себя помнит, девочка всегда панически боялась воды. Она не могла даже банально принимать душ, конечности начинали дрожать и сильное головокружение не отступали до тех пор, пока она не прекратит это извращение над своим рассудком. Шатенку трясет от вида воды, беспокойство, что капли попадут на её кожу увеличивалось, поэтому спрятав голову глубже в колени, она пропускает, в какой момент её накрывают плащом, погружая в такой желанный мрак. Девочка облегченно выдыхает и спустя какое-то время, все-таки решается выглянуть из своего укрытия. Повернувшись к попутчику, кареглазая видит мальчика, спокойно сидящего на другом конце импровизированного плота. Из-за значительной разницы в весе, часть плота Моно на половину опускалась под воду. Его ступни и ладони были в воде, одежда в некоторых местах промокла по той же причине, но несмотря на это, он продолжал невозмутимо сидеть, стараясь контролировать дрожь и скрыть её от цепкого взгляда девочки.
- Тебе не холодно? — спросила Шестая, сильнее окутываясь плащом. Тот отрицательно покачал головой и отвернулся в другую сторону от девочки. Но шатенка заметила как мелко подрагивают плечи и хорошо слышит, как стучат друг об друга зубы.
— Если заболеешь, будет плохо нам обоим, — снова разрушила тишину кареглазая. Мальчик усмехнулся, но под головным убором этого не было видно.
— У меня крепкий иммунитет.
— Может быть, но потом можешь слечь с лихорадкой. Ни мне, ни тем более тебе, этого не нужно, — снова начала парировать девчушка. На подобное Моно лишь промолчал.
Он не хочет спорить с ней, если они продолжат кто-то точно сорвется. Он не хочет этого. Ссоры часто могут привести к непредвиденному, к не что ужасному. Кому как не Моно не знать об этом. {каждый день видеть, что с тобой сделалтот человек, он больше не может}
Шестая продолжала неотрывно наблюдать и как только Моно склонил голову вниз, та тяжело вздохнула — снова. Каждый раз, когда тот выпадал из реальности, то ничего и никого не слышит, не реагирует, а когда всё проходит, то не помнит, что с ним происходило. Это происходит каждый раз после особенно нервозных ситуаций. «Может плохие воспоминания?» — подумала девочка и заметила, что уже продолжительное время принюхивается к сладковатому запаху плаща. Только сейчас она задумалась, а можно ли доверять этому мальчику? Да, он её спас от Охотника. Да, он продолжает заботиться о ней, он к ней добр. Но если это все напускное? Шестая сильнее укуталась в пальто и улыбнулась.
— Глаза врать не умеют …
— Что?
— Нет, нечего
***
ноги ступили на прохладный песок, дети выдохнули с облегчением. И только Шестая хотела спросить куда им идти, как Моно со счастливым смехом побежал по берегу. Его ступни оставляли на мокром песке следы, но те так же быстро пропадали, смываясь волнами. А мальчик убегал все дальше и дальше.
Девочка, наблюдавшая за ним, позволила себе немного — совсем чуть-чуть — растянуть губы в улыбке, но почувствовав, как Моно смотрит на неё, отвернулась. Сердце забилось сильнее, а щеки полыхали так, будто обожженные огнём костра. Собственные пальцы Шестая заламывает до хруста, понимая что если так пойдет и дальше, она не сможет… не сможет что? Девочка осеклась и снова взглянула на мальчика, который стоял возле старого телевизора и смотрел на что-то. Она не видит его лица, но по тому как бумажный пакет шевелиться, можно сказать, что тот с кем-то говорит. Но с кем? Там никого нет. Кроме чёрного экрана телевизора.
Шатенка почувствовала головокружение. По мере того, как она все ближе подходила к другу, девочка поглядывала на потухший экран. Чего бояться? Обычный телевизор. Погасший телевизор. А это значит из него никто не выберется. Не затащит в помехи. Не превратит в монстра… Девочка мотнула головой в разные стороны, сбрасывая наваждение, и попыталась отвлечься от чувства нарастающей тревоги.
— Моно? — тихо позвала его Шестая, но ответа так и не последовало. Завис. А после она заметила, как его плечи, будто начали покрываться помехами, расслаиваясь в пространстве, постепенно переходя на все тело. Девочка отступила, чувствуя, как немеют конечности — Моно? — осипшим голосом снова попробовала дозваться его.
— Да? — на этот раз, он все же ответил, повернувшись в её сторону. Девочка ахнула. Моно будто стал одной из помех старых телевизоров, которые уже давно не показывают нормальных картинок. А лишь белый шум, что так сильно давит на голову девочки. Она закрыла уши руками, и со страхом в карих глазах посмотрела на друга
— Шестая, тебе больно? — обеспокоенно спросил мальчуган, сделав шаг к ней, но девочка медленно начала отходить назад. Даже голос, в нем слышались помехи и этот чёртов белый шум. Это пугало. Это заставляет бояться такого доброго мальчика. Шатенка подняла взгляд, и увидев не менее напуганного и опечаленного парня, остановилась на месте. Какое право она имеет так поступать, после всего, что было?
— Моно, ты не чего… ну… не ел? — осторожно спросила девочка
— А. Если ты имеешь виду ту тень, которая напоминает помехи, то… ммм… так получилось — тихо прошептал мальчик, отведя глаза в сторону. Девочка тяжело вздохнула
— Не стоит так делать, Моно. Пойдем
***
Моно шёл впереди девочки, держа её тоненькую руку в своей, обдумывая, те странные чувства, которые испытал, когда поглотил теневую помеху. Все его переживания, страхи, радость, первая влюбленность, создавали бешенную бурю в нем. И это Моно не нравится. Особенно это странное чувство легкости, так похожее на то, что он испытал в домике Охотника.
Приложив ладонь к груди, где должно быть сердце, Моно до белесых пятен зажмурил глаза. Слишком много эмоций. И одиноко. А так же страшно. Все ушли. Оставили одного. Одного с неестественно длинным мужчиной в шляпе и смокинге, бледная кожа будто бы светилась в свете фонарных столбов. Бледное небо. Бледные здания. Бледный мужчинапочему здесь везде эта бледность? Почему бы не добавить красок? Почему им, детям, которые должны радоваться каждому дню, вынуждены спасаться бегством от страшных монстров, чтобы выжить? Почему?
Так много вопросов и ни одного ответа. Как и всегда…
— Черт — рыкнул парень, оскалившись под головным убором
— Что такое? — тихо спросила девочка, крепко держась за руку мальчика
— Нет, ничего