Таркийская метелица

Пусть будет дороженька тёплой,

И ты не собьёшься с пути.

Ты под руку с духами ветра,

Мой милый, не бойся идти.

Они дошли до ледяного безумия только на следующий день. И замерли у вполне себе видимой границы, где лёд переходил в нормальную, покрытую снегом, землю. Пересечь эту черту не решались – и не просто так.

Маленькая белочка застыла на льду. Застыла в прыжке, смешно вытянув лапы и пушистый хвост. Застыла ледяным изваянием. Вряд ли сумасшедший мастер вырезал здесь эту фигурку. Каждый понимал – белочка была живой. И замёрзла, едва пересекла границу опасного льда.

Взрослые отогнали детей подальше и долго спорили, примеряясь так и эдак. Путь вёл вглубь аномалии, теряясь где-то в мутно-белёсых тоннелях.

– Перелететь можно, – рассуждал Рогнар, забрасывая во льды камушек. Тот пролетел послушно, но, стоило ему коснуться земли – тут же покрылся сверкающей коркой.

– Ага, только крылья отрастим, – хмыкнул ему в тон Войгнар.

– Мои левитирующие плетения вполне унесут всех, - пожала плечами Ниннэ, – Даже пса. Но как долго? Где кончается аномалия? Если мой резерв закончится раньше, чем зона оледенения...

– Почему мы не можем обойти? – встрял в разговор взрослых дрейчонок Даир.

– Потому что наша цель явно в том ледяном замке, олух, – проворчала Ниннэ.

А Софина молчала. Что-то напоминал ей этот странный вид. Нет, она точно не могла видеть этого раньше. Лёд в их деревне вёл себя как приличный лёд. Он не покрывал высокие волны и не замораживал белок. Но почему тогда так знакомо?

Она думала об этом, пока взрослые спорили. Думала, пока кормила Миха. Думала, пока ела сама – сваренную Рогнаром похлёбку.

– Знаешь, – делился с ней Даир, – Я всегда думал, что вот так могут только боги. Ну, знаешь, как в сказках или в Писаниях.

– Боги... – эхом отозвалась Софина и вдруг вскочила – Сказка о духе ледяных холмов!

Крик её разнесся по округе, Мих заливисто тяфкнул в ответ. Взрослые замерли, и Софина стушевалась под взглядами аж сразу восьми глаз. Многовато на одну маленькую девочку! Пускай ей уже целых четырнадцать лет.

– В сказке про духа ледяных холмов, – тихо объяснила она, – мальчик Витольд справляется с обозлившимся духом, который заморозил его деревню. Молитва Хлое помогает ему – и богиня рассказывает про танец. Ну, помните?

– Предлагаешь нам танцевать? – пробормотал Даир, растерянно переводя взгляд с девочки на свою наставницу. А Ниннэ тем временем встрепенулась и убежала к границе льда, выводя в воздухе одной ей понятные плетения. Минута, другая... Дрея вернулась к ним взлохмаченная и воодушевленная.

– Софина, ты – чудо! – сказала она и обняла опешившую девочку, – Молитва и танец, конечно!

– Может нам кто-то объяснит? – пробурчал Даир, братья-аркауды только фыркнули. Они-то явно поняли, к чему клонит дрея.

– Смена времён года – вотчина Хлои и, совсем немного, Эдонейи-проводника, ты должен это знать, дурашка, – снизошла до пояснений Ниннэ, – Когда наступает зима, Хлоя и Эдонейя сходятся в танце. Считается, что танцуют они, кружась по часовой стрелке, призывая снега, ветра, морозы. Когда зима сходят на нет, они начинают кружиться в обратном направлении, забирая холод с собой – и останавливаются тогда, когда в свои права входит весна.

– Ну, и? Причём тут сказка? – насупился дрейчонок. Софина вдруг сообразила, что он, видимо, эту детскую историю просто-напросто не читал. Или забыл – куда уже взрослому парню помнить байки для малышей. Поняв это, девочка хихикнула в ладошку, за что заработала обиженный взгляд Даира.

– Сказка – ложь, да в ней намёк, – фыркнула Ниннэ и вновь куда-то убежала. За ней пошёл Рогнар – помогать. А брат его остался охранять детей, совершенно не смущённый этой скучной – вокруг не было ни одной Твари – задачей. Софина, сжалившись над дрейчонком, тихонько пересказала ему историю из детской книжки. Даир дулся, но слушал. И весьма с интересом!

Ниннэ вернулась через час и стала раскладывать на земле какие-то ветки, куски мха, яблоки, хлеб и камни.

– Мы организуем маленький ритуал, – объясняла она, – обратимся к богине, я знаю достаточно старинных текстов, чтобы хоть что-то да вышло. С её благословением постараемся пройти. Софина, помнишь обряды на день Гималис?

– Их даже я помню, – буркнул всё ещё обиженный Даир.

Человеческая девочка, дрея, аркауды-близнецы, дрейчонок-полукровка и пёс собирались призывать весну посреди заснеженного поля. Вяленькая метелица поднимала снежную крошку. Разгорался огромный костёр, сложенный братьями Мёнхбатами.

Огонь уходил в небеса – дикий, яростный. Костёр пылал, костёр танцевал бесстрашными языками пламени. Босая и простоволосая у костра кружилась дрея, бросая в жадную его огненную пасть дары. От земли, от растений – на будущий урожай. Только чудом, казалось, пролетают мимо её волос искры. И она смеялась, затягивая песню.

Два одинаковых аркауда присоединились к ней, выкрикнув что-то громко, утробно. По пояс раздетые, они прыгнули через костёр – и огонь не опалил их кожу. В отсветах пламени больше всего напоминали они косматых медведей на двух ногах. Пусть небольших ростом, но всё ещё диких и суровых.

Вокруг костра бежали, держась за руки, Даир и Софина. Голоса их, чуть дрожащие, вплетались в песнь древнего обряда тонкими ручейками. Весело и быстро, будто в одно мгновение помолодев, скакал за детьми пёс Мих, от жары дышал он громко и высунул язык.

Магия искрила. Магия пела вместе с ними, погружая заснеженное поле в марево – розоватое, трясущееся марево ритуального костра. Первой на лёд прыгнула Ниннэ. И сила Гримуара пропустила её, сдаваясь под натиском благословения богини. Похватав на руки детей, бросились ко льду Рогнар и Войгнар.

Они бежали, напитанные силой и ведомые чем-то потусторонним. Бежали, пока догорающий в поле костер не скрылся за ледяными изваяниями. Бежали, пока босые ноги не коснулись ступеней дворца – вблизи он казался ещё мрачнее и величественнее. Как они оказались здесь столь быстро?

Братья Мёнхбаты затормозили, сбрасывая с себя обрядовую эйфорию.

– Все целы? – прохрипел Рогнар.

– Что нам станется, – проворчал Даир. Глаза его ещё светились древней силой, прикоснуться к которой уже казалось чудом. Рогнар расцепил руки и дрейчонок упал на землю с громким «Ой». Софина хихикнула, выползая из хватки Войгнара сама.

Ноги её, всё ещё босые, коснулись льда и она зашипела, изображая из себя заправскую змеюку. Теперь хихикал уже Даир – если его и смущал холод и липнущий к коже лёд, то он этого не показывал. Даже пёс Мих весело тяфкнул – и его понесла сила благословения Хлои, так что от хозяйки он не отстал.

– Я приманю вещи, – тихо сказала Ниннэ и отошла в сторону, размахивая руками в одной ей понятной последовательности.

– А у неё получится? – засомневался Даир, – Далеко же.

– Сомневаешься в наставнице? – угрожающе протянула дрея, показывая, что всё-всё слышит.

Им повезло. Они успели одеться аккурат в тот момент, когда к ступеням дворца подтянулись этого дворца защитники. Твари Из Вне, а среди них – заражённые духи. Или осквернённые сущности тоже становятся тварями? Софина почти не удивилась таким мыслям. Она просто не успела испугаться, застигнутая врасплох внезапной опасностью.

Братья-аркауды не сплоховали, закрывая детей и дрею от первых атак. Хорошо, что враг наступал с полей – тесни их Твари обратно к ледяным скульптурам, стало бы куда сложнее. В конце концов, никто из них не знал, действует ли ещё обрядовая защита Хлои. Правда, теперь их маленький отряд теснили ко дворцу. Впрочем, им туда и нужно, верно?

Твари наступали – поучаствовать в бою успела даже Софина, запустив в парочку особенно проворных духов свою искорку. Уничтожить существ Из Вне это не помогло, но отвлекло от подставившегося было Рогнара. Аркауд обернулся и весело подмигнул девочке. А потом посмотрел на дрею.

– Их слишком много, забирай детей, Ниннэ, – глухо прорычал он, перерубая хребет очередному койоту, Тварь растворилась в воздухе.

– Если успеете с очищением, то и Твари отступят, – согласно вторил ему Войгнар. Ниннэ замерла на мгновение. И Софина уже решила, что дрея начнет спор: женщина была искусна в магических плетениях, отсылать её – даже звучит обидно. Но Ниннэ промолчала и, схватив Софину и Даира за руки, бросилась вверх по ступеням – к дворцу.

– Отпусти, мы не можем их бросить! – зашипел Даир, пытаясь вырваться из крепкой хватки своей наставницы.

– Мы их спасаем, олух, – рыкнула не хуже какой-нибудь аркаудки Ниннэ. А Софина молчала, безучастно глядя на остающихся среди агрессивных тварей братьев. Казалось, происходящее было сном – или какой-то особой магией, вроде обрядовой у костра. Всё зыбко, всё неправильно. Рогнар и Войгнар не собирались погибать – они сражались, рыча и выкрикивая что-то на незнакомом ей языке. Но Софина чувствовала, как жжёт в груди и перехватывает дыхание. Вспомнилась мама...

Удивительно, но вместо дверей или ворот во дворец вела арка. Ниннэ протащила детей сквозь неё и только тогда позволила себе немного перевести дух.

– Даир, рисунок на твоей руке всё ещё не полон, так что вести ритуал буду я... Ты только второй голос! Софина, можешь поддержать меня любой песней очищения, – распорядилась дрея, – все всё поняли и помнят? Тогда пойдем.

Софина нахмурилась, но кивнула. Что-то было не так – снова. Будто какой-то особый смысл, намёк, ускользал от её понимания. Зато она знала – впереди Констан и ему может понадобиться помощь. Поэтому дрея и давала ей выбор: можешь поддержать, если не нужна будешь в месте другом.

И Софина стала думать о брате, вслушиваясь в тишину ледяного дворца. Под могучими сводами, украшенными узором из трещин, ей казалось, что нечто шепчет ей. Нечто зовёт.

– Чей это голос? – спросил вдруг Даир и дети переглянулись.

– Не слушайте, - нахмурилась Ниннэ. Волосы её как-то странно дрожали и извивались, будто вместо прядей – сверкают золотом змеи. Поредевший их отряд отправился дальше, сквозь ледяные переходы дворца. И Софине всё казалось, что никогда эти коридоры не закончатся – холодные и величественные, они походили на огромный лабиринт, возведённый злым гением. Именно злым – ведь от холода даже дышалось здесь труднее. Софина порадовалась, что Ниннэ смогла призвать их вещи – она совсем не хотела бы идти здесь босой, чувствуя, как коченеют ступни и льдинки иголками вгрызаются в пятки.

Тишина давила. Не слышно было даже боя снаружи. И Софина старалась не смотреть по сторонам, сосредоточив своё внимание на спутниках. Нинне замедлила шаг. Дрея оглядывалась по сторонам – слишком резко – и сжала кулаки так крепко, что ногти её поцарапали кожу и виднелась кровь.

– Ниннэ, ты что? – обеспокоенно спросил Даир, обгоняя наставницу и заглядывая ей в глаза. Что он увидел в глубине зрачков дреи, Софина не знала. Но он отшатнулся вдруг – и вовремя. Ниннэ бросила какое-то плетение – лишь мелькнул зелёный огонёк.

– Ниннэ!

– Даир? – дрея встрепенулась и подняла ладони к лицу, разглядывая собственные руки так, будто видела их впервые, – Идём быстрее...

– Ниннэ, что происходит? – не отставал Даир. И только рычание прервало его попытки разговорить наставницу. Дрея тут же оттащила мальчишку к себе за спину и, наскоро проверив, где Софина, атаковала появившихся из-за поворота Тварей.

Нет, не тварей... Эти существа похожи были на снежных фей: белоснежные вытянутые тельца, до странного непохожие на человеческие черты лиц, прозрачные крылышки. Духи снегов – вот кто это был! Но вовсе не те духи, что играют с деревенскими ребятами, невидимые, засовывая за шиворот озорникам снежки. Эти феи скалились жутко, истекая из пастей чёрной жижей. Софина вскрикнула и Даир схватил её за руку, прижимая к себе.

Бой затянулся. Ниннэ, прикрывая детей, испепеляла фей – и те визжали дико, пронзительно до боли в ушах. А на их визг стекались новые оскверненные их собратья. С Ниннэ же творилось странное. Она то казалась богиней войны, гибкой и быстрой, способной без остановки творить боевую магию. То скрючивалась, сгибалась, будто тело её пронзала боль. В такие моменты она оглядывалась на детей – и в глазах её плескалось нечто страшное, первобытное.

Наконец, она схватила их обоих – Даира и Софину – и швырнула вперёд, не заботясь о сохранности их хрупких тел.

– Уведи его! – крикнула она, и голос этот, отдавшийся от ледяных стен, двоился, как двоится любой звук, исторгаемый не из одной, но из двух глоток. И Ниннэ взвыла, позволяя потокам магии обхватить себя и стать видимыми тягуче-сверкающими лентами.

– Нет! – закричал Даир, понявший что-то, доступное лишь дреям. И он кинулся бы к ней, если бы Софина не схватила его за руку мёртвой хваткой. Она не знала, почему не отпускает мальчишку – но так её держал Констан, не пуская к матери. И это было горько, до спазма в горле, но правильно. И Софина из всех своих сил – сил хрупкой четырнадцатилетней девчонки – тащила его прочь. И только то, что Даир и сам сопротивлялся не изо всех сил, позволило ей постепенно сдвигать его с места.

А Ниннэ светилась, облепленная магией, и феи отлетали от неё прочь. Ниннэ светилась, и ноги её покрывались корой, прорастая корнями в ледяной пол дворцового коридора. Ниннэ светилась – и руки её превращались в ветви, сгибающиеся от тяжести листвы.

Проход духам перегородило Древо. И Даир всхлипнул, окончательно позволяя Софине увести себя прочь. Девочка хотела спросить – но не решилась, и сердце её бешено стучало в груди.

В зал они вошли молча. И застыли, разглядывая убранство. При всей мрачности ледяного дворца, он был красив. Можно было представить, как кружатся здесь под сводами высоких потолков пары – обязательно духи. Или, минимум, полубоги! Потусторонние, полупрозрачные, они были бы одеты в пастельных цветов шелка, и с каждым движением их поднимался бы снег, падая на землю хлопьями.

Но бала не было, не было духов. Только по центру овального зала высился постамент – похоже, именно на таком должен лежать гримуар. Гримуар, который сжимал ютящийся у подножия постамента Констан.

– Брат! – Софина бросила руку Даира и бросилась к постаменту. Не отошедший ещё от шока дрейчонок только и успел – схватить воздух. Разглядывая пустую ладонь несколько секунд, он пытался понять происходящее и, встряхнувшись, наконец кинулся за девочкой.

– Софина, не подходи, у него же Гримуар! – отчаянно попытался он достучаться до нее.

Констан открыл глаза. Щурясь, будто спросонья, он посмотрел на сестру и её спутника.

– Зря вы пришли, – прошептал он, – Здесь опасно.

– Да кто бы говорил! – чуть не задохнулась от возмущения Софина, тормозя в метре от брата. Тот был не просто бледен – почти прозрачен, только вены, просвечивающие сквозь кожу, отдавали синевой. И, честно, его это совсем не красило!

– Дурочка, – голос Констана казался шелестом снежинок, – Я уговариваю его поспать. Во сне его ждёт свобода, а нас с его сном – ждёт весна.

– Отойди от него, он бредит! – подлетел к ним Даир и, вопреки своим же предупреждениям, отталкивая Софину прочь, кинулся к Констану, пытаясь отнять Гримуар.

– Не смей! – Констан не кричал, но громкий шепот его был громом. Поздно – руки Даира коснулись Гримуара, – Он же проснётся!

Мальчишки ругались, перетягивая туда-сюда зловещую книгу. Воздух вокруг них заискрил и запахло озоном, снег ударил спорщикам в лица, холодом вгрызаясь в щёки. Дворец тряхнуло, ледяная крошка посыпалась с потолка под крики Софины.

– Да хватит вам! – девочка поднялась на ноги и попыталась сделать шаг к брату. Но, боги! Как же сложно было это сделать! Ветер взбесился и плотным кольцом окружил Констана, Даира и Гримуар. Закрывая лицо рукой, Софина боролась со стихией.

Медленно.

Шаг. Второй. Ветер похож на маленькие острые листки бумаги, что проносятся мимо и бьют по коже, оставляя кровавые полосы. Больно. Страшно.

Медленно.

Третий шаг. Четвёртый. Ноги скользят по ледяному полу.

Медленно.

Софина не знала, сколько прошло времени. Но, наконец, она добралась до эпицентра бури. И коснулась Гримуара Ледяных Теней.

За ней, звонко залаяв, в бурю влетел старый, седой охотничий пёс. И мир закружился.