Таркийская метелица

Пусть в сон твой тихонько, украдкой,

Заглянет полей госпожа.

И будет иная дороженька гладкой,

К которой стремится душа.

Волкобык был страшен. Пусть и казалась нереальной эта помесь, выведенная больным разумом неизвестного художника. Большой, как разожравшийся дикий бык, он бил копытом по земле и во все стороны летели искры. На волчьей морде красовались увесистые серебряные рога, а с клыков, длинных и острых, капала слюна. Рычание его переходило в мычание, но оттого совсем не казалось смешным – звук этот, рождающийся где-то в глубине его могучего чрева, вызывал только ужас и оторопь.

К счастью, Тварь не заметила Софину, несмотря на рычание Миха, который реакцией своей рисковал привлечь к девочке внимание. Софина неуверенно высунулась из-за дерева.

Напротив быка, прижимая к себе окровавленную руку, стоял парнишка. Дрейчонок, наверное – Софина таких уже видела на ярмарке, куда мать брала её каждую осень. Высокие и складные, эти ребята, дреи, отличались от людей в основном длинными ушами, кончики которых могли быть на одном уровне с макушкой, а то и выше.

Дрейчонок был худ и жилист, волосы его – длинные! – отливали густой синевой и трепетали на ветру как-то странно. Софина зажала рот ладошкой, наблюдая, как пряди вытягиваются будто плети и ударяют по волкобыку. Не врали, не врали сказки и слухи! Дреи действительно могут управлять своими волосами...

Впрочем, конкретно этот дрей мастером явно не был – в момент удара, видимо, он потерял контроль и прядки осыпались вниз самыми обычными волосами, не нанеся Твари совершенно никакого вреда. Дрейчонок выругался и здоровой рукой сжал покрепче тонкий кинжал. Бык взревел и Софина ойкнула, на мгновение представив, как эта махина несётся на мальчишку и давит всем весом своей огромной туши.

Софина жмурится поначалу, не желая увидеть эту страшную картину. А потом ругает сама себя сквозь зубы.

Медленно девочка выскакивает из-за служившего ей укрытием дерева. Поднимает руки и зажигает в ладошках огонёк – совсем просто, но сколько же уходит сил, чтобы пустить эту искру в сторону чудовища. И огонёк летит. Не быстро, как боевые плетения стражников. Плавно, покачиваясь и рискуя упасть в снег. Но летит! И врезается в шерсть волкобыка, фигура Твари дёргается потусторонней дымкой.

Огонёк не вредит волкобыку, слишком слаб – только обжигает слегка, как обжигают тлеющие искорки костра. Больно до слёз, но почти не опасно, если стряхнуть побыстрее и опустить ладошки в ледяную воду. Взбешённый этой болью, магический зверь ревёт и оборачивается к новой противнице. Софина всхлипывает и прячется за зашедшегося диким лаем Миха.

Дрейчонок времени зря не терял: быстро оценив ситуацию, он с воинственным кличем бросился на Тварь, вонзая в шкуру свой кинжал. Волкобык заметался на месте, пытаясь дотянуться страшной пастью до врага. Но негибкое бычье тело ему мешало, и парнишка оставался в безопасности. Пока, наконец, зверь не скинул его с себя наземь.

– Даир! В сторону! – донеслось откуда-то из кустов, и на поляну вывалилились два одинаковых коренастых мужичка. В первые мгновения Софина даже не смогла их толком разглядеть: фигуры, облачённые в какие-то шкуры, смазались из-за стремительных движений. Подоспевшие на помощь справились с Тварью в момент – два могучих удара секирами обрушились на волкобыка и развоплотили его, не оставив на снегу даже кровавого следа. Хотя, возможно, Твари вообще не оставляют крови – Софина не знала.

– Ну, что тут у нас? – спросил один из мужчин, стряхивая невидимую пыль с одежды, и девочка подошла к нему ближе. Мих не рычал на незнакомцев, более того, радуясь пропаже врага, он вилял своим ободранным хвостом.

Теперь Софина могла рассмотреть своих спасителей. Они действительно оказались одинаковыми – если бы не разный цвет поясов, она вряд ли бы отличила одного от другого. Низкие и коренастые, мужички лишь на голову были выше самой Софины, и то, роста им придавала массивная обувь. При этом плечи их были широки, а возраст было не определить вовсе – длинные рыжие волосы и столь же рыжие бороды скрывали черты лица. Мужчинам могло быть лет тридцать – а могло и все шестьдесят. Узковатые тёмные глаза обоих смотрели тепло и почти ласково, с одинаково-хитрым прищуром.

И, конечно, выделялись уши. Вместо человеческих ушных раковин – покрытые короткой рыжей шёрсткой, через которую просвечивает совершенно обычная кожа, оленьи ушищи. Прислушиваясь, эти уши забавно дёргались и поворачивались в сторону звука. Аркауды! Софина никогда раньше не видела представителей этой нечеловеческой расы, но слышала истории родителей и сказки. К слову, одеты аркауды-близнецы были не в обрывки шкур, как она решила сначала, а в выделанные интересными меховыми украшениями полушубки.

– Ну и кто ты, красавица? – поинтересовался тот из мужчин, что стоял слева.

– Софина... – отозвалась девочка, чувствуя, что краснеет от неожиданной похвалы; к счастю, её щёки и так раскраснелись от мороза, так что вряд ли кто-то заметит, – Я искала брата и...

– И она меня спасла! – радостно влез в разговор дрейчонок, подскакивая к ним и теребя мужчину за рукав полушубка, – Дядь Рогнар, она в Тварь искорку кинула, я все-все видел!

– Искорку, значит, - хмыкнул мужчина и вдруг потянул дрейчонка за длинное ухо, – Я кому говорил – без нас по лесу ни шагу, а?

– Ай-яй-яй, дя-ядь, - захныкал мальчишка.

– Пойдём пока, девочка Софина, - подмигнул ей второй мужчина, – у нас тут лагерь недалеко, там расскажешь всё. И согреешься, поешь – не стесняйся, мы благодарны за спасение нашего оболтуса.

Второго мужчину звали Войгнаром. Рогнар и Войгнар Мёнхбаты действительно оказались братьями-близнецами, боевыми магами с юга, где молодое еще Свободное Воеводство Тарк граничило с землями Единой Империи (на этом моменте взрослые немного помечтали о создании Таркийского Соединенного Королевства, но Софина не поняла ни слова, а оттого быстро заскучала и рассказ вернулся к темам более насущным).

Лагерь был маленьким и удивительно волшебным. На одной из соседних полян вокруг костерка чудесной магией были сотканы укрытия – прямо из растущих здесь деревьев. Стволы их и ветки изогнулись причудливо, переплелись, создавая два просторных шалаша. В одном из них возилась с лекарственными травами дрея, взрослая и красивая, ничуточки не похожая на дрейчонка Даира. Её звали Ниннэ – и она совсем не удивилась появлению человеческого ребёнка. Возможно, она в целом не умела удивляться. Кто этих таинственных дреев знает?

Здесь, за чашкой травяного чая, согретая магическими плетениями Софина рассказала о своей беде – и выслушала историю этой разномастной группы путешественников.

– Мы пришли остановить зиму! – похвастался Даир тогда, но тут же зашипел, ведь обрабатывающая его руку дрея задела (точно специально!) края раны.

– Может, расскажешь сначала, по чьей милости мы не остановили её до сих пор? – грозно одернула его Ниннэ, и Софина нахмурилась. Не намекает ли дрея на то, что зима началась из-за Даира? Да быть не может! Ребёнок, наславший этот ужас? Нет, она ничуть не поверила, но от дрейчонка слегка отодвинулась.

– Я не виноват! – надулся Даир, и, заметив реакцию Софины, поспешил пояснить, – Нет, правда не виноват, это всё Гримуар!

Историю рассказывали все вместе, хотя взрослые и одёргивали Даира в каких-то, одним им понятным, местах. И история эта, конечно, походила на сказку.

В далёких землях Единой Империи приближалось время Великой Битвы, сама ткань мироздания рвалась, являя миру смертных Тварей Из Вне.

(Софина рассудила, что даже для странной Империи – это слишком, раз рассказывают столь таинственно).

Нужно уточнить, что Великая Битва никогда не была битвой в изначальном значении этого слова. Это всегда был просто период времени, когда боги могут напрямую влиять на вероятности, созывая Избранных и останавливая Зло. Зло, которое появлялось под влиянием нестабильных магических потоков. Так что да, приближалась Великая Битва – и длиться она могла много лет.

(Софина не была уверена, зачем тогда называть её Битвой и что такое нестабильные магические потоки).

Желая уменьшить влияние Зла, учёные маги изучали разрывы мироздания, записывая свои наблюдения и все проведённые обряды в большие книги-артефакты – гримуары. В каждом таком Гримуаре жил дух, охраняющий знания и призванный помогать следующим поколениям. Учёные надеялись, что вторжение Из Вне удастся остановить, но мы же помним, что Великая Битва может идти много-много лет?

(Софина возмутилась, так как не могла забыть что-то, сказанное буквально мгновение назад).

К сожалению, эти учёные маги совершенно не учли, что одно нахождение рядом с разрывами мироздания – губительно для природной магии. Оно корёжит саму суть плетений, отравляет духов, сводит с ума. А ведь Гримуары содержали не только знания о Тварях и Прорехах, но и многие множества других магических тайн. Всего таких Гримуаров было четыре: Гримуар Палящего Солнца, Гримуар Оранжевой Жатвы, Гримуар Ледяных Теней и Гримуар Сонной Капели. Каждый со временем стал вмещать в себе необыкновенные силы – и от этого становился всё опаснее.

И вот Гримуар Ледяных Теней сошёл с ума. Нельзя было больше приблизиться к нему, отважившиеся превращались в ледяные статуи. А тех, кто просто находился в одном с ним здании, ждало безумие. Мало этого! Гримуар начал привлекать к себе Тварей Из Вне... Дух-хранитель артефакта ещё сопротивлялся тлетворному влиянию, а потому запечатал книгу, наказав найти ключ к очищению. И хранился гримуар в повете пана Орлика, пока маги Воеводства прочёсывали земли в поисках таинственного ключа. (Как Гримуар из Империи попал в повет Орлика никто не рассказал, а Софина не отважилась спросить).

Наконец, ключ был найден – так думали маги, но не знали ещё, что ошиблись. Таинственная рунная реликвия Эдонейи-привратника оказалась во владениях пана Орлика. И маги сняли барьер духа, начали обряд очищения, мечтая поскорее утихомирить книгу-артефакт.

Ах, как жаль, что всё пошло не по плану.

( – Это вышло случайно! – несчастно вздохнул Даир)

Да, это действительно вышло случайно. В замке Орлика в тот день был его шебутной сын, дитя от брака с прекрасной дреей – Даир. Мальчишка вполне осознавал ответственность ритуала, а потому совсем не собирался мешать взрослым. Только подглядеть с безопасного расстояния – небольшой ниши под потолком ритуального зала. И всё было бы хорошо, но отравленная Из Вне магия весьма коварна. И потому мальчик сам не заметил, как был увлечён Зовом Гримуара. В самый-самый важный момент ритуала.

К счастью, Даира спасли. К сожалению, причудливые переплетения магии совершили страшное: Гримуар, освобожденный от заклятия духа, исчез, а рунная реликвия растворилась в ладошке глупого ребёнка.

( – А ты бы сам смог сопротивляться Зову!? – возмутился Даир.

– Я бы вообще не полез туда, где взрослые такое колдуют! – припечатал Рогнар).

К слову, именно тогда маги обнаружили, что реликвия несовершенна – ключу очищения не хватает еще нескольких важных элементов. Но это уже совсем другая история.

– Во, смотри, – Даир показал Софине ладошку с причудливым рисунком на ней. Девочка склонила голову, задумчиво разглядывая руну. Она ещё не знала, что ей говорить этому дрейчонку. С одной стороны – он не виноват, он дворянин и вообще. Дрей. С другой... Если бы его не было в том зале, то её родители остались бы живы, верно?

– Ты ошибаешься, дитя, – тихо сказала ей Ниннэ, – по лицу вижу, о чём ты думаешь. Ритуал был бы сорван и без Даира, хоть я и упрекнула его сегодня этим. Руна не закончена, а потому Зов всё равно нашёл бы, кого привести к Гримуару...

– А почему вас так мало? Это потому что вы все очень-очень сильные маги? – перевела тему Софина.

– Это потому что на повет напали Твари, а медлить и ждать, пока воины освободятся не было времени, – буркнул Даир.

– И нас хватит, - подмигнул девочке Войгнар. Или Рогнар, в свете костра было сложно различить цвет их поясов.

– Значит вы не поможете мне, у вас такая важная миссия, – вздохнула Софина. Как так? Только она наткнулась на взрослых, которым не было на неё плевать, как такая подстава. Что им до поисков одного человека, когда на кону вся эта злобная зима?

– Поможем, – сжал кулачки Даир.

– Тем более, – спокойно уточнила Ниннэ, – То, что, по твоим описаниям, увело твоего брата, похоже на Зов Гримуара. Так что нам всё равно в одну сторону.

– А вы – мама Даира? – вдруг решила поинтересоваться девочка, желая отвлечь дрею, пока она не передумала.

– Нет, я его двоюродная тётя. И, к сожалению, наставница.

– Ниннэ! – Даир был крайне возмущён её словами.

Они вышли на рассвете. Солнце только-только коснулось своими лучами сверкающего снежного покрова, свет его, ласкающий промёрзшие кроны деревьев, совершенно не согревал. Нет, он только слепил, отражаясь от пронзительно-белых сугробов, нетронутых ещё следами людей и животных. Зелень поздней весны в снегу – удивительное зрелище. Удивительно-пугающее в тишине утреннего леса.

А ведь лес никогда не бывает тихим. Софина знала это, ведь она выросла в деревне и знакома была с лесом не понаслышке. В чаще, даже зимней, а уж тем более – весенней, всегда что-то шумело. Насекомые, птицы, мышки, белки и зверушки покрупнее. С чего бы им хранить тишину?

Перед выходом Ниннэ что-то сплела такое, магическое, над тем самым платком Констана, с которого брал след старый пёс. Теперь их маленький отряд, в котором Софина всё еще чувствовала себя немного неловко, двигался по волшебному пути, очерченному дрейской волшбой. Софина жмурилась, глаза слезились от окружающей белизны, а ноги увязали в хрустящих свежей ледяной коркой сугробах.

Даир не раз и не два вытаскивал девочку из снежной ловушки. Легкая, но всё же не невесомая, Софина проваливалась в снег по пояс. И ей оставалось только гадать, как не проваливается сам дрейчонок. На робкие просьбы научить её этому чуду, мальчишка только пожимал плечами – он и сам не знал, как у него получается. Не проваливалась в снег и Ниннэ. А вот братья-аркауды месили сугробы своими мощными ножищами только так. Впрочем, кажется, они совсем не чувствовали неудобства.

В какой-то момент Софина перестала различать своё окружение. Под ногами был снег, на деревьях и кустах был снег. Снег, снег, снег. Белёсое марево – только поднимай ноги и иди, иди, иди. Софина устала. Даже не слышала, как порой от группы отделялись Рогнар с Войгнаром и прогоняли приблудившихся на пути тварей. В какой-то момент Даир поймал её, когда она почти плюхнулась носом в сугроб. Не удержал, плюхнулся следом.

Сильные руки Войгнара подняли их. Дрейчонка мужчина встряхнул и поставил на ноги, а Софину вдруг посадил себе на плечи – девочка только ойкнула и схватилась за шею мужчины, опасаясь упасть.

– Держись-держись, - одобрительно пробасил Войгнар, – Скоро уже привал сделаем.

– А меня никто не носит, – протянул Даир, но, поймав суровый взгляд воина, смутился, – Потому что мне и не надо! Я – сильный!

Войгнар одобрительно хмыкнул.

Они шли еще не меньше двух часов. Холод пробирался под тёплую одёжку Софины, но аркауд был горячим – это чувствовалось даже через его меховой полушубок – и девочке все равно было комфортно. Будь мужчина повыше, ехать на нём было бы страшно, пожалуй. В конце концов Софина и сама совсем не маленькая.

– Что это там? – прошептала она на ухо Войгнару вдруг и указала вперёд. Мужчина прищурился, вглядываясь. Лес заканчивался, отступал перед покрытыми снежным одеялом полями.

А вдалеке мерцал лёд. Нет, не так – Лёд.

Лёд на земле. Ледяные горные пики, похожие на замороженные в самом буйстве своём волны, тоннели и кратеры из льда... и за ними – настоящий ледяной дворец, увенчанный россыпью тоненьких башенок.

– Будто Хлоя потанцевала, – тихо пробормотала Софина.