Глава 5 Слежка в лесу
♫Sia - Warrior
♫Dreamtone Studio - No Flower Knows
В этот вечер второй нефрит с нетерпением ждал, когда на Гусу опустится ночь. Днём Лань Цижэнь покинул Облачные Глубины, отправившись на три дня в Башню Золотого Карпа. В резиденции ордена Ланлинь Цзинь проходил очередной совет кланов. Момент для действий выдался идеальным, и Лань Ванцзи решил, что оттягивать больше нельзя.
А потому остаток вечера в его аскетичной комнате был посвящен не отдыху, а подготовке. При свете масляной лампы, отбрасывающей на стены причудливые тени, Лань Ванцзи приступил к созданию талисманов.
Сначала он начертал на тонкой жёлтой бумаге сложный иероглиф «сокрытие», вплетая в его середину штрихи, означавшие «от глаз» и «от ушей». Талисман невидимости и беззвучности — стандартная практика для ночных дозоров высшего уровня в Гусу. Ванцзи активировал талисман легким прикосновением духовной энергии. Контуры его руки задрожали и стали прозрачными, как струящийся воздух над раскалёнными камнями, а звук его собственного дыхания исчез из восприятия. Этого было достаточно для человека.
Но не для зверя. Его чувства острее человеческих. Простая маскировка бессмысленна, если существо может учуять простой человеческий запах.
Не меняя выражения лица, Ванцзи обратил неудавшийся талисман в щепотку холодного пепла. Затем взял новый лист и немного поразмыслив, начертил новый.
На этот раз он добавил символ «чистоты» в значении «отсутствия, пустоты», и переплел его с символами «ветра».
Когда работа была закончена, а талисман активирован, он поднёс бумагу к лицу. Ни запаха туши, ни запаха бумаги. Идеально.
Он тщательно прикрепил талисман к внутренней стороне одежды на уровне груди, и погасил лампу.
Покинув цинши, Лань Ванцзи встал на «Бичень». Меч беззвучно взмыл в ночь, унося своего господина в сторону барьера, где он растворился в тёмной кроне древней сосны.
Лис появился ближе к полуночи, но в этот раз его поведение было иным. Он шёл не привычной уверенной рысцой, а крадучись, с частыми паузами, внимательно оглядываясь по сторонам и приподнимая морду, чтобы уловить запахи. Его большие уши поворачивались, улавливая каждый шорох. Зверь явно был настороже. Не ощутив угрозы, лис юркнул сквозь защитный барьер покидая Глубины.
Лань Ванцзи последовал за ним неосязаемым призраком, паря в метре над землёй. Когда он сам пересекал барьер, древние защитные чары, начертанные его же предками, чуть вспыхнули голубым светом, опознавая и пропуская наследника клана.
Лис, уже почти скрывшийся в тени деревьев, резко обернулся. Его взгляд, острый и подозрительный, скользнул по пустому месту, где парил второй нефрит.
Лань Ванцзи замер, мысленно ругая себя за небрежность. Он скрылся от глаз, ушей и носа, но совершенно забыл, что сам барьер может выдать его присутствие.
Доверяя инстинкту, зверь резко рванул с места, превратив осторожную крадущуюся походку в стремительный бег. Он нырнул в лесную чащу, и Лань Ванцзи, отбросив самоуничижение, помчался следом.
Лес за пределами барьера был другим миром — густым, живым, дышащим. Его тьма была полна теней, шорохов, запахов гниющих листьев, хвои, влажной земли и диких трав.
Лис летел по нему, как выпущенная стрела. Его мускулы перекатывались под лоснящейся черной шкурой, сильные задние лапы мощно отталкивались от земли, вытягивая тело в длинных, грациозных прыжках, с лёгкостью преодолевая бурелом и ручьи. Лань Ванцзи едва поспевал, лавируя между ветвей,стараясь не потерять его из виду, но все равно дважды получил веткой по лицу.
Внезапно зверь резко сбавил скорость и остановился. Он замер, наклонив голову набок, напрягая уши. Лис явно слышал что-то, недоступное слуху заклинателя. Затем рванул с места в сторону, абсолютно чуждую их первоначальному пути, в глухую, нехоженую чащу. Лань Ванцзи, решив, что это не к добру, ринулся за ним.
Некоторое время спустя второй нефрит тоже стал различать какой-то шум. Приглушенные крики, звук потасовки, возгласы.Лис свернул правее ручья и через несколько минут вылетел на небольшую поляну, освещённую лунным светом. Лань Ванцзи увидел сцену, от которой кровь застыла в его жилах, а рука инстинктивно потянулась к ножнам на поясе.
Двое грубых мужчин, от которых за версту разило дешёвым вином и немытым телом, удерживали совсем молодую девчушку в простом порванном платье. Один, тощий и жилистый, рвал на ней одежду. Другой, полноватый и сипло смеявшийся, удерживал ее руки за спиной, пресекая все её отчаянные попытки вырваться. В её широко раскрытых, залитых слезами глазах застыл животный, немой ужас, а голос охрип от крика.
Судя по слаженности действий мужчин, подобное происходило не в первый раз.
Лань Ванцзи, выросший в стерильной чистоте правил и благородных поступков, увидел нечто, от чего его разум на миг растерялся. Он привык сражаться с нечистью, духами, демонами, или заклинателями. Второй нефрит впервые столкнулся с откровенной грязью, насилием, пьяной жестокостью в действиях обычных людей.
Но прежде чем впавший в ступор Ванцзи успел что-либо предпринять, лис совершил стремительный как молния прыжок из темноты. Он врезался в тощего мужчину, сбив того с ног ударом всего тела и вцепившись в руку. От вида оскаленной пасти и боли прошившей его руку он закричал во все горло. Толстяк вмиг, опешив, разжал хватку вытаращив свои глаза на черную тень, появившуюся из ниоткуда. Девушка вскрикнула, вырвалась и отпрянула, спотыкаясь.
— Уходи! — донеслось рычание, низкое, хриплое, искажённое звериными голосовыми связками.
Девушка, застывшая в парализующем ужасе, глядя на сражающегося зверя и мужчин, наконец дрогнула и метнулась прочь.
Началась короткая, жестокая схватка. Лис использовал скорость и гибкость, уворачиваясь от ударов, кусая за руки и ноги.
Толстяк, придя в себя, с пьяным рёвом вытащил свой нож и попытался ударить со спины. Лезвие, скользнув по рёбрам, оставило на правом боку длинную кровавую полосу. Зверь оскалился, зарычав от боли. Ответ последовал мгновенно. Лис полоснул когтями по лицу нападавшего, оставив четыре глубокие, кровавые борозды, навсегда лишая одного глаза. Тот взвыл, выронив нож, схватился за лицо и, ничего не видя, бросился прочь, натыкаясь на деревья.
Тощий, увидев окровавленного товарища и оскал зверя, отполз назад и обратился в бегство. Но черная тень метнулась вслед за ним. Лис догнал его и, прыгнув, толкнул лапами в спину, отправив кубарем в колючий овраг. До Лань Ванцзи донесся звук удара и стон.
Лис постоял на краю оврага, тяжело дыша, а затем фыркнув, побрёл прочь — не в глубь леса, а к тихому лесному ручью.
Лань Ванцзи, всё ещё невидимый, последовал за ним. Его ум, обычно ясный, теперь бушевал противоречиями.
У ручья лис совершил нечто, что окончательно сбило Ванцзи с толку. Он зашёл в воду передними лапами, опустил морду и... начал тщательно, с каким-то почти человеческим, брезгливым усердием полоскать пасть. Он хлюпал водой, выплёвывал её, отряхивался. Закончив он посмотрел на свой окровавленный бок.
Это были не действия зверя, утоляющего жажду. Это были действия разумного существа, испытывающего глубокое, физическое отвращение к вкусу чужой крови.
Картина ожиданий того, что он предполагал увидеть и реальности никак не сходилась. Оборотень — существо, по всем канонам стоящее на грани тьмы, — только что спас человека. Рискнул собой ради незнакомки.
Лань Ванцзи, завис в чжане от ручья, пытаясь осмыслить все ранее увиденное.
Когда он поднял взгляд, на берегу ручья, на коленях, спиной к нему, сидел уже не зверь, а человек. Бледная, почти фарфоровая в лунном свете спина, была укрыта мокрыми прядями тёмных волос, ниспадавших до самых лопаток. Человек черпал воду ладонью и осторожно промывал кровавую рану на правом боку.
От неожиданности Лань Ванцзи непроизвольно отпрянул назад, и рукоять «Биченя» с глухим стуком ударила о ствол старой сосны позади. В вышине недовольно заухала потревоженная сова.
Пошатнувшись, Ванцзи устоял.Его размеренное дыхание сбилось лишь на секунду.
Человек у ручья замер, чуть повернув голову.Прислушиваясь, он всматривался в темноту леса. В следующее мгновение он скрылся за деревом мгновенно меняя форму.
Лань Ванцзи увидел только лисью тень, которая стремительно скрылась в направлении Облачных Глубин.
Преследование продолжилось уже внутри ведь он так и не рассмотрел лицо человека. Лис шёл не к общежитиям учеников, а в глухую, заброшенную часть старой рощи на восточной окраине. Его походка становилась всё тяжелее, хромота — заметнее. Лань Ванцзи, летя за ним, ясно видел, как алые капли падают с его бока на крупные листья папоротника.
Наконец, у старого кипариса, на низкой ветви которого висела одежда, зверь остановился. Лань Ванцзи завис в тени огромного валуна, присев и затаив дыхание.
На его глазах форма начала меняться. Это было одновременно ужасающе и завораживающе.
Шерсть, будто втягиваясь внутрь, исчезала, обнажая бледную, человеческую кожу. Лапы вытягивались, превращаясь в изящные руки и длинные ноги. Когти втянулись в пальцы, превратившись в короткие, аккуратные ногти. Морда сглаживалась, а уши смещались прячась под волосами, хвост исчез скрывшись в позвоночнике. Процесс занял не больше пяти минут, но каждый его миг отпечатался в памяти второго нефрита словно клеймо. Когда всё закончилось, на траве, в серебристой росе, лежал не зверь, а человек.
Совершенно голый юноша, свернувшийся калачиком вокруг кровавой раны на правом боку, его подрагивающие руки обнимали себя — не то от холода, не то от боли.
Взгляд Лань Ванцзи, повинуясь вбитому с детства правилу «Не смотри на непристойное» и глубоко личному чувству приличия, немедленно опустился в траву. Сердце колотилось с бешеной силой, сокрушая безупречный, медитативный ритм. Он никогда не видел превращения. Никогда. Даже в самых древних, манускриптах не было подробных описаний. И вид обнажённого, беспомощного, столь человечного тела, возникшего из тела лиса, вызвал в нём не только шок, но и глубочайшее смущение, смешанное с запретным интересом.
Приглушённый стон заставил его осторожно поднять глаза, стараясь смотреть только на лицо и рану. Юноша пытался подняться, но не мог. Он тянулся дрожащей рукой к одежде, висевшей на ветке. Но силы покидали его. Пальцы лишь скользнули по ткани, прежде чем он безвольно рухнул, теряя сознание.
Лань Ванцзи медленно приблизился, скользя вдоль земли,остановившись на уровне пояса за спиной. Юноша лежал, уткнувшись лицом в вытянутую левую руку. Тёмные волосы растрепались, скрывая часть лица и плеч. Рана на боку зияла, повторяя дугу нижних рёбер. Тонкие струйки крови стекали вниз по бледной, почти прозрачной коже, огибая стройную талию, словно зловещая красная лента.
Пока Лань Ванцзи пытался совладать с хаосом мыслей, лёгкий ветерок развеял пряди волос, приоткрыв часть лица и рук, заставив бледную кожу покрыться мурашками. Взгляд второго нефрита упал на синеватый кровоподтёк на запястье.
Перед ним лежал Лу Яо. Тот самый юноша, со скучающим взглядом и двумя родинками под правым глазом, победивший его голыми руками.
«Значит, я был прав, — пронеслось в голове Лань Ванцзи. И в этой мысли не было триумфа, только ледяная тяжесть рушащихся убеждений.Второй нефрит посмотрел на свой меч, и его разум наконец оправившись от потрясений, заработал с привычным холодным усердием.
И что теперь? Поднять тревогу? Привести стражу? У него на руках была неопровержимая улика — раненый, голый оборотень в священных рощах Гусу. Скандал был бы гарантирован. Клан Лотоса был бы опозорен, их наследник обвинён в укрывательстве нечисти. Хрупкие отношения между кланами, и без того натянутые после недавних конфликтов, могут рухнуть. И... что бы сделали с самим Лу Яо? Изгнали бы из клана? Заключили в темницу для изучения? Уничтожили как чудовище, невзирая на то, что оно только что спасло жизнь человека?
Его взгляд снова упал на беззащитное тело, на побелевшие от боли пальцы, вцепившиеся в траву. Он вспомнил рычащий голос: «Уходи!» и то как тщательно, брезгливо зверь смывал с себя чужую кровь.
Внезапно в предрассветной тишине прозвучал сигнальный колокол, возвещающий рассвет и начало дня в Гусу. Звук врезался в тишину рощи, заставив Лань Ванцзи вздрогнуть. Время кончилось.
«Негоже, чтобы кто-то в таком виде был в Облачных Глубинах», — холодно констатировал он про себя, отгоняя все прочие, более сложные мысли. — «Если слуга или ученик наткнётся... это вызовет ненужную панику».
Приняв решение, он сдернул с ветки одежду. Стараясь не смотреть, Лань Ванцзи набросил сначала нижний халат, затем длинный верхний прикрыв Лу Яо от шеи до пят, стараясь не касаться кожи. Затем, не оглядываясь, растворился в серых, размывающихся сумерках наступающего утра, направляясь к своему дому.
Тайна обрела лицо и имя. Но это не сделало её проще. Она стала в тысячу раз сложнее, обрастая новыми, ещё более неудобными вопросами, которые бились в его строго упорядоченном мире, как мотыльки в стеклянной банке.И теперь ему предстояло решить, что делать дальше.