девятиклассница|| кислов

Новый школьный день начался с солнца.
Не мягкого — уже почти палящего, наглого, будто лето решило прийти раньше срока. Воздух с утра был тёплым, пыльным, пропитанным запахом асфальта и распускающейся листвы. Деревья во дворе школы стремительно зеленели, с них уже срывали серёжки, бросали под ноги, не задумываясь.

Ученики массово меняли джинсы и кофты на лёгкие шорты, майки, юбки. Весна чувствовалась во всём — в открытых окнах, в громких голосах, в беспокойстве, которое витало в коридорах.

Ева не стала исключением. Короткая чёрная юбка, в которой особенно выделялись её худые ноги, лёгкий лонгслив, маленькая сумочка — туда едва помещалась тетрадь. Образ простой, но цепляющий, будто собранный на автомате.

Она стояла в коридоре вместе с подругой, обсуждая свежие сплетни. Поток учеников шёл мимо: кто-то бежал на урок, кто-то зависал у окон, кто-то смеялся слишком громко. Школа жила своей обычной утренней суетой.

И всё же её взгляд сам собой выхватил его из толпы.

Он стоял чуть поодаль — в компании парней из разных классов. Что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, то смеялся, запрокидывая голову, то вдруг замолкал, внимательно слушая кого-то из своих. Вокруг него будто образовался отдельный круг — шумный, живой.

Чёрное худи, чёрные джинсы. Кепка, надетая задом наперёд, из-под неё выбивались лёгкие волны волос.
Её взгляд скользнул ниже — к рукам. Костяшки сбиты, кожа грубая, местами зажившие синяки. Сразу было понятно: он не из тех, кто решает конфликты словами.

— Чё ты так на Кису пялишься? — с любопытством спросила подруга, прищурившись.

— Да так... случайно, — Ева слегка напряглась, отводя взгляд.

— Да ну, — подруга усмехнулась. — Он тебе что, нравится?— глаза её загорелись азартом.

— Ты чё несёшь? Нет, конечно, — ответила Ева слишком быстро.Ложь читалась на лице слишком явно.

— Ты меня совсем за дуру держишь? — подруга недовольно посмотрела на неё. — Колись давай. Я же прекрасно вижу

Ева замялась, на секунду закусила губу.
— Ну... может, немного.

— Да ну, Ева, я в ахуе, — рассмеялась подруга. — Я думала, тебе вообще никто за всю школу не понравится.

— Ну ты и дура, в Кислова влюбиться, — подруга возмутилась. — Он же поиграется и кинет.

— Да знаю я, — устало вздохнула черноволосая. — Он просто... симпатичен. И всё. У меня есть мозги.

Она кинула на него последний взгляд — короткий, почти украдкой — и отвернулась. Потом развернулась и пошла обратно в туалет.

Там, как всегда, было шумно. Толпа девчонок у зеркал: кто-то обсуждал свежие сплетни, кто-то, как и Ева, курил, кто-то выяснял отношения на повышенных тонах. Воздух стоял тяжёлый, пахло дымом и сладкими духами. Про урок все, конечно, забыли.

Опомнились слишком поздно.

— Блять, мы опаздываем, — прошептала подруга.

Обе рванули по коридору, стараясь не привлекать внимания. Кабинет был уже открыт. Они постучали пару раз и зашли.

Первые секунды показалось, что ошиблись — за партами сидел какой-то другой класс. Но потом она заметила знакомые лица.

— Что встали? — раздражённо сказала пожилая учительница литературы. — Совмещённый урок у вас. С десятым классом.

Класс был забит. Свободных мест осталось всего два — и, как назло, в разных концах кабинета. Одно рядом с какой-то девочкой — его тут же заняла подруга. Второе — у окна. Рядом с ним.С Ваней.

Ева тяжело вздохнула, но всё же пошла к последней парте. Впереди Вани также уселись его два друга. Сердце билось чуть быстрее, чем нужно. Она чувствовала его взгляд — будто он прожигал в ней дырку. Аккуратно села, стараясь выглядеть спокойной.

— Пока у десятого класса не найдётся учителя, урок будет совмещён. Возможно, до конца года, — добавила учительница. — Открываем учебники.

Она повернулась к доске, мел неприятно заскрипел, выводя тему урока. Женщина что-то бормотала себе под нос.

— Ну привет, — тихо сказал он, шмыгнув носом. — Партнёрша.

Кареглазая поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго. Не мимо, не украдкой — по-настоящему. Взгляд скользил по его лицу, цеплялся за линию челюсти, за губы, за кудрявые пряди, выбившиеся из-под кепки. Он сидел рядом, слишком близко, и от этого становилось странно не по себе. В груди тянуло чем-то новым, непривычным, от чего хотелось то улыбнуться, то резко отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит.

— Привет, — сказала она и сама усмехнулась, будто не совсем понимала, зачем вообще это сказала.

Он повернулся к ней, прищурился.

— Ты больная— хмыкнул кудрявый, явно не понимая, с чего ей вдруг смешно.

— С чего это? — она посмотрела на него с любопытством, не отводя взгляда.

— Да сама подумай, — он провёл ладонью по волосам, лениво, уверенно. — Странная. Непредсказуемая. Но красивая.

Она на секунду замерла, а потом улыбнулась чуть шире.

— Ого, сам Киса мне комплименты отвешивает? — уголки губ дрогнули, и он успел заметить брекеты.

— Ой, только не говори, что тебе впервой это слышать, — буркнул он и отвёл взгляд куда-то в окно.

Их разговор прервал резкий голос.

— Предпоследняя парта! — выкрикнула учительница. — Что вы там так влюблённо обсуждаете?

Он даже не дернулся. Медленно повернулся к ней, а потом — снова к Еве. Облизнул губы и ухмыльнулся.

— Извините, — протянул он, — просто у моей девушки дефицит моего внимания.

Класс мгновенно оживился. Половина учеников обернулась, кто-то присвистнул, кто-то хихикнул. Ева смотрела на него в полном ахуе.

— Ты чё, ебнутый? — вырвалось у неё, даже без попытки понизить голос.

Повисла тишина.Учительница побледнела. На старости лет она явно не планировала воспитывать подростков.

— Встали. И вышли оба! — сорвалась она, с грохотом швырнув учебник на стол. — Немедленно!

Они поднялись почти одновременно.
Ева шла к двери, всё ещё не веря в происходящее, а он — с той же наглой ухмылкой, будто только что всё это было специально.

— Ты придурок, Кислов! — вскрикнула она, едва за ними захлопнулась дверь кабинета.

Их встретил пустой школьный коридор — редкое затишье между уроками, когда обычно тут творится дикий хаос. Сейчас же было тихо: свет из окон ложился длинными полосами на пол, где-то вдалеке хлопнула дверь.

— А ты только сейчас заметила? — он всё так же ухмылялся, шмыгнув носом, будто для него это всё было шуткой.

Он смотрел на неё сквозь растрёпанные кудри — и вдруг завис.
Солнечный свет падал ей на волосы, делая угольно-чёрный цвет мягче, теплее. Карие глаза сейчас были полны злости, но от этого только ярче. Аккуратный ровный нос, длинные чёрные ресницы, всегда подкрашенные тушью, чуть дрожащие от эмоций. Губы — сжаты в тонкую линию. Она была ниже его на голову, хрупкая, лёгкая — но в этой злости было столько характера, что он на секунду забыл, как дышать.

— Чё ты уставился на меня?! — возмущённо всплеснула она руками. — Какого хуя ты назвал меня своей девушкой?!

— Воу, милая, — протянул он с насмешкой, — тебя так сводит с ума мысль, что ты будешь моей?

— Да пошёл ты, — бросила она зло и резко развернулась, собираясь уйти.

Но его рука сработала быстрее. Он схватил её за запястье и вернул на место — не грубо, но уверенно.

— Ладно, ладно... прости, — сказал он уже тише, снова шмыгнув носом. — Буду должен тебе.

Она вырвала руку.

— Уйди из моей жизни, — выплюнула она эти слова и пошла прочь, больше не оборачиваясь.

Он остался стоять в коридоре и смотрел, как её силуэт удаляется. Чёткая, уверенная походка, поднятая голова. Он бы соврал, если бы сказал, что она ему не понравилась. Эта девчонка — злая, холодная, настоящая — попадала ровно в его идеал. И это бесило.

— Идиотка... — тихо пробормотал он сам себе.