11 глава
Раннее утро.
Я проснулась на диване в гостиной, хотя отчётливо помнила, что заснула в кресле. Как я оказалась здесь? Этот вопрос крутился у меня в голове, пока я пыталась привести в порядок свои мысли. Диван был мягким, но не настолько, чтобы я могла устроиться на нём с комфортом. Одеяло, которое сейчас было натянуто до подбородка, явно не принадлежало мне — оно пахло чем-то чужим, слегка древесным, как будто его долго хранили в шкафу с кедровыми шариками.
Я приподнялась на локте, оглядывая комнату. Панорамные окна пропускали первые лучи солнца, которые медленно заполняли пространство гостиной, которая соединяется с кухней. Свет играл на полу, отражаясь от стеклянных поверхностей и создавая причудливые узоры. На кухонном столе стояла ваза с фруктами, и солнечные блики скользили по её гладкой поверхности, словно пытаясь разбудить и её.
В нос ударил приятный, насыщенный аромат. Сначала я не могла понять, что это — запах свежеиспечённого хлеба, смешанный с чем-то сладким, возможно, ванилью. Шмыгнув носом пару раз, я попыталась уловить источник этого аромата, но сонное состояние ещё крепко держало меня. Несмотря на это, моё тело, будто само по себе, начало двигаться. Я медленно перекатилась на бок, затем села, чувствуя, как мышцы спины и шеи протестуют против резкой смены положения. Потянувшись, я услышала, как мои суставы издали тихий, но отчётливый хруст. Руки, затекшие после ночи, я разминала с ленивой медлительностью, а потом потянулась с таким усилием, что из горла вырвался нечеловеческий писк.
И тут, как гром среди ясного неба, раздался чих. Он был настолько неожиданным, что я вздрогнула всем телом, словно меня ударили током. Сердце заколотилось, а глаза мгновенно распахнулись, пытаясь понять, что происходит. Оглянувшись, я увидела Матвея. Он стоял позади меня, держа в руках две чашки с дымящимся кофе, и смотрел на меня с задорной ухмылкой. Его глаза блестели от смеха, который он явно пытался сдержать.
– Доброе утро, соня, — произнёс он, едва сдерживая хохот.
Я чувствовала себя неловко. Мои волосы, растрёпанные после сна, торчали в разные стороны, словно гнездо птицы. Лицо, наверное, выглядело не лучше — отёкшее, с синяками под глазами, которые выдавали мою любовь к поздним вечерам за книгой. Я попыталась пригладить волосы, но они упрямо возвращались на место, словно издеваясь надо мной.
– Ты выглядишь... бодро, — продолжил Матвей, ставя одну из чашек на стол рядом со мной.
Я хмыкнула, пытаясь скрыть смущение, и потянулась к чашке.
– Это что-то типа завтрака в постель?
Аромат кофе смешался с запахом свежей выпечки, и я наконец поняла, откуда исходил тот приятный запах. На кухонном столе лежала тарелка с ещё тёплыми круассанами, их золотистая корочка блестела в лучах утреннего солнца. Матвей, видимо, решил устроить небольшой завтрак.
– Воспринимай это как мой скромный комплимент. — расплылся Матвей в широкой, самодовольной улыбкой, усаживаясь на корточки подле меня, тем самым заставляя меня смотреть на него сверху вниз.
– Смотри не ослепи меня. — театрально прикрыла рукой глаза я, словно от настойчивых лучей палящего солнца.
– Своей красотой? — ехидно оскалился сероглазый парень.
– Своей наглостью, Таракан. — буркнула я, пытаясь из-за всех сил не рассмеяться. Уж слишком комичный бывает Тараненко. Даже когда не шутит.
– Уже начал звать меня как Ира? Хотя чего я ожидал. Меня мало кто из её окружение уважает. — как конь заржал брюнет, чуть ли не падая на пол. Что его так рассмешило? Дурак!
– Бедный-несчастный! Я погляжу у кого-то сегодня хорошее настроения. Могу испортить. — с ноткой дерзости вскинула бровь я, делая глоток кофе. Напиток был горячим, но приятно согревал изнутри.
– Какая борзая девочка. Не успела пробудиться, как клыки показываешь! Как же Ире повезло... — присвистнул он.
– Не завидуй давай! — всё таки рассмеялся я, не могла больше держать каменное лицо глядя на этого болвана. – Как раны твои? Болят сильно? - сменила тему я.
Матвей лениво отмахнулся:
– До свадьбы заживет.
– До твоей точно. — подколола я парня.
И тут меня осенило! У Матвея есть девушка, Марина. Как она отреагирует на то, что в роскошной квартире её парня живет левая девка. Только не "левая", а весьма знакомая ей. Та которая не раз, не по своей воле, вставляла палки в колеса их отношений. Становится разлучницей мне никак не хотелось. Поэтому я как ужаленная подскочила, со стуком поставив чашку с кофе на стол.
– Девушка твоя... — тихо произнесла я, едва не хватаясь за голову.
Матвей непонимающе уставился на меня.
– И? — максимально безразлично спросил он.
– Что значит "и", Тараненко!? Ты не думал, что Марину не устроит тот факт, что я живу у тебя! Извини, но я не хочу опять стать причиной ваших ссор и недопониманий!
Сероглазый парень поравнялся со мной, вставая с пола, возрастал передо мной, как гора из под земли. Теперь он смотрел на меня сверху вниз.
– Мы расстались с ней. Еще пару дней назад. — сухо объявил Матвей.
Оу... Даже не знаю что почувствовать облегчение, что я не вызову больше сложностей и проблем в личной жизни Матвея, или замешательство. А вдруг, я - причина их расставания? Я прямо и спросила это у парня.
На что он мне вяло фыркнул, словно так и желая сменить тему:
– Не бери на себя лишнего. У нас с ней и до тебя были проблемы. Мы друг другу не подходим, такой конец был ясен с самого начала. Что было, то прошло.
Понимая что больше рыться в чужом белья незачем, я уселась обратно на белоснежный и мягкий диван, заинтересовано спрашивая:
– Как я оказалась тут? Я ведь заснула в кресле.
Матвей усмехнулся, присаживаясь на край дивана рядом со мной.
– Ну, ты знаешь, — начал он, явно наслаждаясь моментом, – Ты так сладко храпела в кресле, что я решил не будить тебя. Но потом подумал, что тебе будет удобнее на диване. Так что... я тебя перенёс.
– У тебя скоро войдет в привычку меня на руках таскать. — усмехнулась я.
– А ты не привыкай, — подмигнул мне Матвей. – Но, кстати, ты совсем не тяжёлая. Хотя, признаю, пару раз чуть не уронил.
– Еще бы! С израненным телом нес девушку, весом полцентнера! Ты себя вообще не щадишь. — с явным сарказмом сказала я. Но Тараненко то ли не выкупив стёб, то ли по доброте душевной ответил:
– Ты очень легкая на подъём. Даже не мой тренировочный вес. Полцентнера - это не полтонны.
Я не знала, что сказать. С одной стороны, это был неожиданный комплимент с его стороны. С другой — мысль о том, что Матвей ходит в зал и качается оправдывает его накаченное тело.
– Ну что, — Матвей прервал тишину и встал, протягивая мне круассан, – Завтрак готов. Давай, пока он ещё тёплый.
Я взяла круассан, чувствуя, как его хрустящая корочка поддаётся под пальцами. Отломив кусочек, я отправила его в рот, наслаждаясь вкусом. Матвей сел напротив, наблюдая за мной с той же ухмылкой.
– Ну что, как тебе мои кулинарные навыки? — спросил он, явно ожидая похвалы.
– Неплохо, — ответила я, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. Пусть не обольщается.
Вкусно позавтракав, я начала искать глазами свой телефон. Обычно он лежал где-то рядом, но сейчас его не было видно. Оглядевшись, я заметила его на зарядке у стены, неподалёку от дивана. Видимо, Матвей поставил его заряжаться, пока я спала. Взяла мобильник в руки, почувствовав его прохладную поверхность, и разблокировала экран. На экране всплыло несколько пропущенных звонков: пять от Ирки и... один от отца.
Отец? Сердце на мгновение замерло. Мы не общались почти всю жизнь, не переписывались, не звонили друг другу. И вдруг он решил соизволить набрать мой номер. Что-то здесь было не так. Либо это что-то очень серьёзное, либо... пустяк. Может, он умер, и с его номера позвонили, чтобы сообщить о потере. В любом случае, какая бы причина не была, если что-то срочное - перезвонит. Когда надо - он может с того света достать. Алексей маме не звонил почти никогда, только если нужно было что-то. А своей нелюбимой дочери и подавно не писал и не звонил никогда.
Поэтому, без лишних размышлений, я набрала номер подруги. Ира взяла трубку почти мгновенно. Её голос звучал взволнованно, она сразу начала тараторить:
– Ты где? Что делаешь? С кем ты? Почему не брала трубку?
Я едва успевала улавливать её вопросы.
– Ир, спокойствие, — сказала я, стараясь говорить медленно и чётко. – Со мной всё в порядке. Сегодня не приду в универ, на сегодня в приоритете тренировка по стрип-пластике. Предупреди старосту, пожалуйста, и прикрой меня перед преподавателями.
Ира на секунду замолчала, а потом снова засыпала меня вопросами. Но я перебила её, сказав самую неожиданную новость:
– Кстати, я съезжаю с твоей квартиры.
– Что?! - Ира ахнула. — Почему? Что случилось?
– Всё расскажу при встрече, — ответила я, чувствуя, как её любопытство зашкаливает. – Ты точно будешь в шоке.
Ира засмеялась, но в её голосе всё ещё звучало недоумение.
– Ну ты даёшь! Теперь я жду нашей встречи как манны небесной.
Мы попрощались, и я сбросила трубку. Матвей, который всё это время находился рядом, наблюдал за мной с лёгкой улыбкой.
– Ну что, собираешься рассказать обо всём? — спросил он.
Я неуверенно пожала плечами.
– Посмотрим.
Матвей кивнул, но добавил:
– Только не торопись оглашать новое место жительства. Ради конфиденциальности.
Я фыркнула:
– Ты прям как моя мамочка - всё остерегаешь, наставляешь. Ну просто ужасы какие-то!
Матвей рассмеялся, но в его глазах читалась серьёзность. Он знал мои планы на день, так как слышал разговор с Ирой, поэтому я не стала повторяться.
– Так ты всё-таки согласна жить здесь? — спросил он, возвращаясь к теме квартиры.
Я вздохнула:
– Другого варианта нет. Но если что, я буду ежемесячно выплачивать за жильё!
Матвей покачал головой:
– Не в коем случае. Живи в своё удовольствие. Квартира в твоём полном распоряжении. Позже подготовлю документы, оформлю всё как положено.
Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается смесь благодарности и лёгкой тревоги. Всё происходило слишком быстро, но, кажется, другого выхода у меня действительно не было.
– Спасибо, — тихо сказала я, глядя на него. Чувствую себя Мэри Сью, которой всё необходимое по щелчку пальца достается. Моё тревожное сердце так и чувствовало подвоха. Не может быть всё так гладко и хорошо! Не зря же придумана пословица - "Бесплатный сыр бывает только в мышеловке"?
Матвей улыбнулся:
– Не за что. Теперь это твой дом. Сегодня сделаю дубликат ключей и перевезу твои вещи.
Я посмотрела вокруг. Солнечные лучи всё ещё играли на полу, а запах кофе и свежей выпечки наполнял воздух. Кажется, этот день станет началом чего-то нового.
***
Я стою в центре просторной танцевальной студии, где зеркала от пола до потолка отражают мягкий свет софитов. Интерьер выполнен в темных тонах: черные стены, красные акценты, бархатные шторы, слегка приглушающие свет из окон. На полу — гладкий ламинат, который блестит под ногами. В углу стоит небольшой диванчик для отдыха, а рядом — стойка с бутылками воды. В воздухе витает легкий аромат ванили, смешанный с запахом дерева. Это место, где каждая деталь создает атмосферу таинственности и чувственности.
Ольга Владимировна, наш хореограф, стоит перед нами. Ее стройная фигура в облегающем черном костюме выглядит безупречно. Она смотрит на нас с легкой улыбкой, ее глаза блестят от азарта. В руках у нее пульт от музыкальной системы. Она нажимает кнопку, и из динамиков разливается страстная, ритмичная музыка. Бас бьет в такт, словно пульс, а мелодия обволакивает, заставляя сердце биться быстрее.
– Смотрите внимательно, — говорит Ольга Владимировна, ее голос звучит уверенно и вдохновляюще. – Начинаем с элегантных шагов. Плавно, но с внутренней силой.
Она демонстрирует движения. Ее шаги — это не просто ходьба, это искусство. Каждый шаг — как будто она скользит по воздуху, ее бедра слегка покачиваются в такт музыке. Она поднимает руки, словно обнимая пространство вокруг себя, и поворачивается, делая легкий наклон головы. Ее движения настолько грациозны, что кажется, будто она не касается пола.
– Теперь добавляем волну, — продолжает она, и ее тело начинает двигаться, как вода. Волна начинается от кончиков пальцев рук, проходит через плечи, грудь, живот и бедра, заканчиваясь легким движением ноги. – И не забывайте про взгляд. Он должен быть уверенным, но игривым.
Ольга Владимировна опускается на пол, ее движения становятся еще более чувственными. Она опирается на одну руку, а другой проводит по своему телу, подчеркивая каждую линию. Ее ноги вытягиваются, скользят по полу, а затем она делает плавный перекат, завершая его легким изгибом спины.
– Теперь ваша очередь, — говорит она, вставая и смотря на нас. – Помните, синхронность и грациозность. Двигайтесь так, будто вы рассказываете историю своим телом.
Музыка снова начинает играть, и я чувствую, как она проникает в меня, становясь частью моего ритма. Я делаю первый шаг, ощущая, как мои стрипы мягко скользят по полу. Мои бедра начинают покачиваться в такт, а руки плавно поднимаются вверх. Я чувствую, как каждое движение наполняется энергией, как будто мое тело становится инструментом, выражающим музыку.
Я делаю волну, начиная с кончиков пальцев. Мои плечи слегка приподнимаются, грудь выгибается вперед, а затем волна проходит через живот и бедра, заканчиваясь легким движением ноги. Я чувствую, как мое тело становится гибким, как будто оно растворяется в музыке.
Затем я опускаюсь на пол. Мои руки мягко касаются поверхности, а ноги вытягиваются, скользя по гладкому ламинату. Я делаю перекат, чувствуя, как мое тело изгибается, словно волна. Моя спина выгибается, а голова слегка запрокидывается назад. Я чувствую, как каждый мускул напрягается и расслабляется, создавая гармонию движений.
Музыка нарастает, и я добавляю больше энергии. Мои движения становятся более выразительными, но остаются плавными и грациозными. Я чувствую, как мое тело становится единым целым с музыкой, как будто я растворяюсь в ней. Стрип-пластика - это особый вид оргазма. Такой же сногсшибательный, накатывающий волной и способный свести с ума.
Когда музыка затихает, я замираю в последней позе, чувствуя, как мое дыхание слегка учащено, а сердце бьется в такт отзвукам мелодии. Ольга Владимировна смотрит на нас с недовольным взглядом, и я вижу, как ее глаза светятся неодобрением.
– Это не ужасно... — сурово вынесла вердикт она. – Это отвратительно! Элла, бедрами, как не пойми кто, дергать не надо, более плавно делай! Ксения, у тебя слишком сухо и бесчувственно выходит. Зоя, от твоего стеклянного взгляда зрителям плохо станет! Короче говоря, почти у всех плохо! Кроме Али Гончаровой и, нашей новенькой, Эмили Серебрякова. Аля более-менее попадающие в такт движения были, но не идеально. Работай над гибкостью в зоне спины и ног! Эмили стоит походку сделать более грациозной и мягкой. Но у них ещё куда не шло получается, но у остальных беда! Стараться, стараться и еще раз стараться. Помните, что танец — это не только движения, это эмоции. Вкладывайте в него свою душу!
Похвала от хореографа меня порадовала. Не зря я еще дома тренируюсь самостоятельно. Это не просто танец, это выражение себя, моей внутренней силы и чувственности. И я знаю, что каждый раз, выходя на этот пол, я становлюсь немного другой — более уверенной, более свободной, более живой.
Серебрякова... Знакомая фамилия. Где я её уже слышала? Мы с Эмили обменялись взглядами. Я бегло пробежалась по её внешнему виду. Девушка с ровным каре, брюнетка, и карими глазами. Одета в удобную одежду: черная оверсайз футболка длиной до колен и широкие шорты, которые подчеркивают её худенькие, как спички, ноги.
Точно! Марина Серебрякова - бывшая девушка Матвея! Возможно, Эмили является её сестрой? Или они просто однофамильцы?
– Теперь тренировки будут каждый день, в одно и то же время. Не только потому что у нас группа девушек танцует хуже группы пацанов, а так же потому что нас пригласили выступить в одном известном клубе этого города. Это будет благотворительный концерт с значимыми личностями. Мы обязаны их впечатлить своим номером ради того, чтобы позднее за нас замолвили словечка перед нужными людьми! Всем всё ясно? — строгим тоном спросила хореограф.
– А когда будет этот благотворительный вечер? — спросила какая-то фигуристая блондинка. По-моему, её звали Елена.
– Ровно через три дня. Время для подготовки поджимает и гонит в шею, так что тренировки будут длиться дольше обычного.
– В том пафосном клубешнике нет своих стриптизерш? К чему мы там? — возмущалась Мария.
– В клуб, - "Грация Мэрилин", съезжаются на выступления с номерами со всего района. Это наш шанс выделиться и показать себя! Выступать там или работать - милость Всевышних! Нельзя провалиться или оступиться! Не дай Бог кто-то из-за вас подведет всю команду... Выкину! — грозно сказала Ольга Владимировна. В повседневной жизни женщина довольно общительна и мила, но как профессионал своего дела - строга. – Есть еще вопросы?
Все промолчали.
– Вот и славно. Попейте водички, отдохните пять минут, и прогоним весь танец, с начала до конца! Не расслабляемся, девочки! — сказала Ольга и отошла к подоконнику за бутылкой воды.
Послышались со всех сторон усталые вздохи и недовольные цоканья. Я тоже не была в восторге, так как каждый полный танец занимает больше сорока минут. Но деваться было некуда, нужно трудиться ради нашего же успеха.
***
Комната была погружена в приглушённое освещение, словно свет боялся нарушить её приватную, конфиденциальную, атмосферу. Мягкий, рассеянный свет исходил от скрытых источников, создавая на стенах едва уловимые тени, которые будто танцевали в такт тишине. В центре этого пространства, у панорамного окна, стоял мужчина. Его фигура, облачённая в белоснежную рубашку, идеально отглаженную, и чёрные брюки, строгие и безупречные, казалась воплощением власти и контроля. Седина в его волосах, аккуратно уложенных, говорила о возрасте, но не о слабости. Напротив, она лишь подчёркивала его опыт и мудрость. Чёрные глаза, проницательные и холодные, словно пронзали пространство, анализируя каждый его сантиметр. Его руки, сложенные за спиной, были неподвижны, но в этой неподвижности чувствовалась скрытая сила, готовность к действию.
Кабинет, в котором он находился, был выдержан в стиле минимализма. Ничего лишнего — только необходимое. Стол из тёмного дерева, на котором лежали аккуратно сложенные документы, кожаное кресло, массивное, но изящное, и несколько полок с книгами, расставленными с математической точностью. На стенах — ни картин, ни украшений, только строгие линии и холодный блеск стекла панорамного окна, за которым раскинулся ночной город. Огни мегаполиса мерцали вдали, словно звёзды, но мужчина смотрел на них без восхищения. Для него это был лишь фон, декорация к его планам.
Внезапно тишину нарушил лёгкий стук в дверь. Мужчина, не поворачиваясь, произнёс низким, бархатным голосом:
– Входи.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл молодой парень. Его внешность была столь же строгой, как и обстановка вокруг. Чёрный костюм, белая рубашка, галстук, затянутый с точностью до миллиметра. Его лицо было серьёзно, а взгляд — твёрд. Он не спеша подошёл к мужчине, остановившись на почтительном расстоянии.
– Всё идёт по плану. — произнёс парень, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.
Мужчина медленно повернул голову, его чёрные глаза устремились на вошедшего. Морщины на его лице, глубокие и выразительные, рассказывали истории, которые не нуждались в словах. Шрам над бровью, едва заметный, но всё же присутствующий, добавлял образу суровости. Казалось, каждая черта его лица была отмечена временем и нелегким испытаниями.
На мгновение его грозное выражение смягчилось, и на губах появилась полуулыбка. Это было одобрение, редкое и ценное.
– Отлично, — произнёс он, его голос звучал как гром, приглушённый расстоянием. – Мы не дадим сорваться ей с нашей удочки. А сын мой пусть дальше считает, что девчонка в его власти...
Его слова сопровождались коротким, но довольным смехом. Бархатный голос заполнил комнату, но смех быстро стих, и мужчина снова стал серьёзен.
– Она, во что бы то ни стало, должна быть в моих руках, — продолжил он, его тон стал ещё более грозным. — И ни в каких больше. Ты меня понял?
Парень, стоявший перед ним, не дрогнул. Его взгляд был таким же тяжёлым, как и у босса.
– Не беспокойтесь, она под моим внимательным присмотром. — ответил он, его голос был твёрд, как сталь.
Мужчина с седыми волосами кивнул, его лицо снова стало непроницаемым. Он повернулся к своему креслу и, не спеша, уселся в него. Взмах руки был едва заметен, но парень понял его без слов. Он развернулся и вышел из кабинета, оставив мужчину наедине с его мыслями и ночным городом за окном.
Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерцанием огней за стеклом. Мужчина сидел, его взгляд был устремлён вдаль, но мысли, казалось, были уже далеко за пределами этого кабинета. Он знал, что игра только начинается, и он не намерен проигрывать.