Глава 4
Три с половиной дня в дороге. Три с половиной дня, за которые привычная усталость путешествий сменилась странной гармонией между ними. Когда компания делала небольшие остановки, Габриэль собирала травы у обочины — её широкая рука аккуратно срезала стебли зверобоя и чабреца, складывая их в холщовый мешочек. Ангел никогда не могла проехать мимо какой-либо ценной, по её мнению, травы. Она знала, какая трава снимет воспаление, какая заглушит боль, а какая — в больших дозах — тихо остановит сердце на пару минут. Дориан порой совершенно не понимал её азарта: вот они тихо едут, повозка гремит и катится по пыльной протоптанной дороге, а потом — бабам! Габри тянет лошадь за поводья и делает резкую остановку. Это означало, что её намётанный глаз опять увидел нечто особенное, что непременно нужно было сорвать. И как только она различает эту траву? Для Дори все растения выглядели, как одинаковое зелёное месиво.
Пока Габриэль на корточках ползала по полям, Дориан тем временем бродил по опушкам, набивая карманы спелыми ягодами. Когда-то, в одиночных странствиях, если закупленного пайка не хватало на весь путь, это спасало его от голода. Порой ему удавалось поймать птичку в импровизированную ловушку, и он приносил добычу к костру — для них двоих это было отличным вариантом пополнить белок. Они молча делили её под мерцание звёзд.
Но сейчас не было ни костра, ни звёзд. Была только предрассветная мгла и дорога, ведущая к городу, который вырос перед ними, как гнилой зуб из чёрной десны.
Было рано, а город не спал. Он курился — трубы фабрик изрыгали едкий дым, смешивая его с туманом, что стелился по мостовым. Улицы были узкими, как щели между зубами, а дома лепились друг к другу, кривые и облупленные. Где-то впереди, в сердце этого муравейника, должны были быть те, кого они искали.
Жители города называли его Осакер. А все, кто проезжал мимо — чёрной смертью. Это был один из немногих ремёсленных городов края, и об этом говорили десятки длинных фабричных труб, бесперестанно курящих и очерняющих облака. Лишь единичные города достигали такого технического прогресса, как Осакер. Здесь выплавляли металлические колесницы, мастерили упряжки, занимались гончарным ремеслом, и в целом, снабжали регион искусными орудиями и инструментами. Так город и кормился: по утрам можно было наблюдать, как запряженные тяжёлые караваны выдвигались в путь длинным рядом.
Говоря в общих чертах, в Осакере крутились большие деньги. А там, где много денег, всегда появлялись воры и чёрный рынок. Где-то в закутках города находилось место, где сбывали краденный товар.
— Тут так воняет, что у меня глотка изнутри чешется, — пробормотал Дориан, затыкая нос краешком плаща.
Габриэль не ответила. Она натянула капюшон поглубже, скрывая лицо. Её крылья, спрятанные под плащом, нервно дёргались — она готовилась к тому, что к ним будут прикованы десятки глаз. Чужих, внимательных и жадных.
— Запомни, — тихо сказала она, — как бы дружелюбно жители себя не вели, здесь нет друзей и нет приятелей. Даже крысы в подвалах кусают друг друга за хвосты.
Дориан кивнул. Его рука непроизвольно потянулась к мешочку с жемчужиной — но он поймал себя и опустил её.
Повозка скрипя въехала в город.
Первыми их встретили тени — бродяги, закутанные в лохмотья, наблюдавшие из-под мостов. Потом — торговцы смертью, раскладывающие свой товар на грязных прилавках: флакончики с ядами, краденые украшения, лезвия без рукоятей.
— Тех, кто имеет дело с жемчугом, — прошептал Дориан, — как мы их найдём?
Габриэль указала взглядом на ржавую вывеску. На ней был выгравирован знак — паук, плетущий нить из серебра. Когда-то на ней было и название, но вывеска настолько истрепалась, что было не различить букв.
— Здесь. Лавка антиквариата. Там и начнутся все наши поиски.
Она остановила повозку во дворе, где царила подозрительная тишина. Даже лошади фыркали нервно, будто чуяли кровь под соломой. Габриэль нервно оглядывала всю улицу.
— Надеюсь нас не разворуют, пока мы будем здесь, — сказала Габриэль, поправляя кинжал за поясом. — Готов?
Дориан глубоко вдохнул.
— Нет.
— Хорошо. Значит, ты хотя бы не идиот.
И они вошли в самую пасть города. Самоназванная антикварная лавка встретила их молчанием. Она была узкой, как щель между мирами. Полки гнулись под тяжестью неопознанных предметов — бронзовых механизмов, потускневших зеркал, кубков с выщербленными краями. В воздухе витал запах воска, ладана и чего-то приторно сладкого.
Четверо глаз уставились на чужаков откуда-то из под прилавка. Его длинные пальцы перебирали нити бус, будто плетя невидимую паутину. Это был владелец лавчонки: паукоподобный, клочковатый и толстый мужик. Четыре черных глаза — а вместе с линзами очков даже целых шесть — оббегали путников с ног до головы, как будто оценивая их материальное положение. Из головы у него торчали паучьи лапки, то и дело подрагивающиеся от предвкушения. Взгляд на Дори надолго не задержался — он выглядел как маленький оборванец без гроша в кармане. А вот Габриэль... Внушала солидность. Дорогая ткань плаща, кожаные ремни, новенькие сапоги... Мужичок сразу понял, кого нужно было обрабатывать. От вони Дориан уже хотел было начать дышать ртом, лишь бы ничего не чувствовать, но воздух был густым от запаха пыли и пота. Из-за этого на языке возникал неприятный кислый привкус.
— Добро пожаловать в «Серебряную нить», уважаемый господин! — обратился паукообразный к Габриэль. Его голос напоминал шелест шёлковой ткани по стеклу. Ангел была коренастой, а под глубоким плащом не было видно женственного лица, и даже Дориан вначале легко мог спутать её с мужчиной. — Что Вас интересует? Что Вам подсказать?
Габриэль провела пальцем по прилавку, оставляя след на пыли.
— Ищем нечто… особенное. Что-то, что отлично дополнит образ одной знатной дамы на банкете.
— Вы пришли по адресу! Всё в моей лавке особенное, дорогие гости, — хозяин расплылся в улыбке, демонстрируя мелкие, острые зубы. — Может, вы ищете серьги? — Он выдвинул ящичек, где лежали изделия из чернёного серебра. Это были простенькое и легкое изделие. По виду, его делал начинающий ремёсленник, и стоить оно должно совсем немного. Лавочник специально предложил гостю сперва дешевое изделие, чтобы проверить статус. — Отлично подойдёт в качестве подарка вашей пассии или очень дорогой сердцу леди! Это очень искусное и минималистичное украшение. Видите, как играет свет на гранях…
— Выглядит слишком дешево, — Габриэль даже не наклонилась. — Нужно что-то более внушительное.
— Тогда, может, колье? — Его пальцы извлекли ожерелье с камнями цвета запёкшейся крови. — Рубиновое, с позолотой! Яркий красный цвет в сочетании с помадой будет выглядеть просто великолепно! Посмотрите на камни! Они редкой огранки…
— Фальшивые, — бросила Габриэль. — Видно по оттенку.
Хозяин замер, и его глаза ошарашенно забегали.
— А Вы… Не промах. Вижу, что Вы разбираетесь.
Дориан почувствовал, как воздух в лавке сгустился. С каждым вздохом кислород попадал в лёгкие все хуже и хуже.
— Для таких ценителей у меня есть ограниченная коллекция, — по полу застучало множество лапок. Он переместился к самому высокому ящику шкафа и вытащил оттуда пыльную чёрную коробку. Открыв её, он показал гостям внутренности: внутри лежал набор из браслета, ожерелья, красивых серёжек и диадемы. Они были сделаны из розового золота и украшенные множеством мелких опалов. А в диадеме, прямо в её центре, красовался ограненный алмаз. — Такого Вы точно ещё нигде не видели! Ваша дама будет выделяться из толпы и сиять, подобно настоящей драгоценности! Но и цена, конечно, соответствует...
Габриэль изобразила задумчивость, а потом скривилась, будто бы не была впечатлена предложением.
— Нет, нет и нет. Не подходит. Нам нужно нечто действительно особенное! То, чего нет, не было и никогда не будет у других.
Мужичок начал закипать. Габриэль дала ему понять, что перед ним стоят гости с неимоверно толстым кошельком. Он не был готов отпустить их до тех пор, пока не вытащит из кошеля всё до крошки. Он напряг все свои оставшиеся извилины, глаза разъехались в разные стороны, а паучьи лапки начали впиваться ему в виски.
— Ах, ещё искуснее... Ещё дороже... А может, а может!.. А что насчёт... — Он наклонился к прилавку и тихо прошептал — А заинтересует ли вас... жемчуг?
Габриэль едва заметно вздрогнула. Хозяин лавки медленно приподнялся, его тень заколебалась на стене: слишком длинная и тонкая для его габаритов.
— Жемчуг… — он прошептал слово, будто пробуя его на вкус. — Очень опасная роскошь.
— Она у вас есть? — настаивал Дориан.
— Возможно. — Хозяин наклонился ближе, его дыхание пахло мятой и чем-то кислым. — Но сначала скажите… какой именно жемчуг вас интересует?
Габриэль перехватила разговор:
— Тот, что не продаётся на витринах.
Тишина.
Затем хозяин рассмеялся — тихо, словно скрип несмазанных шестерёнок.
— Ах, вы об ангельских слезах…
Дориан почувствовал, как у него похолодела спина.
— Мы ничего не говорили про ангелов, — резко сказал он.
— И не надо, — хозяин потянулся к полке за спиной и достал маленькую шкатулку, покрытую странными символами. — Но если вы ищете тот самый жемчуг… вам нужно кое-что важнее украшений.
Он открыл шкатулку.
Внутри лежал кусочек пергамента с нарисованным глазом.
— Город у нас многослойный. И к каждому слою нужно найти свой ключ, — прошептал он. — И найдет его лишь тот, кто знает, где искать.
Габриэль не дотронулась до пергамента.
— Сколько?
— Не денег, — хозяин прикрыл шкатулку. — Услугу.
— Какую?
— В городе есть один человек… Звать его Кайлас. Он имеет слишком много информации о том, что вы хотите... И эту информацию продаёт. Давайте так: я дам вам наводку, где его искать. А взамен вы скажете Кайласу, что это я его посоветовал... — мужик ехидно потёр ручки. — И что я жду свой процентик с продажи.
— Договорились, — прочеканила Габриэль. Паук передал ей в руки тот самый кусочек пергамента.
— На улице всегда смотрите в оба. Не только потому, что каждый готов проделать дырень в вашем кошельке, а ещё потому, что у стен есть глаза.
Дориан совсем ничего не понял, но Габриэль не задала лишних вопросов. Украдкой взглянув на подаренную бумажку, она сунула её под плащ. Разворачиваясь, она кинула через плечо:
— Благодарю. Дори, пойдём.
И в тот момент, когда они выходили из лавки, Дориан поклялся своей душой и костями, что слышал, как хозяин начал напевать тихую песенку у них за спиной:
— Ангелочки, ангелочки... Маленькие, чёрные, падшие ангелочки...
Тяжёлая железная дверь хлопнула позади. Как только Дориан вдохнул свежий воздух, по нему пронеслась тысяча мелких мурашек, прямо с головы до пят. Он следовал за Габриэль вдоль вонючих улиц, а холодный пот выступал на лбу.
Пергамент жёг пальцы Габриэль. Она свернула его в узкую трубочку и засунула за пояс, но ощущение не уходило — будто нарисованный глаз на самом деле следил за каждым их шагом.
— Габриэль, — дрожал Дори, — мне не по себе от этого городка. Давай поищем в другом месте...
Габриэль его проигнорировала. Она ровно шагала по дороге, осматривая каждый сантиметр. Дориан нервно озирался.
— Этот город… он неправильный, — прошептал он, потирая руки, будто от холода. — Воздух здесь липкий, и эти люди… они смотрят так, будто уже знают, чем мы закончим.
Габриэль не ответила. Она шла вперёд, вслушиваясь в тишину улиц.
— Может, поищем в другом месте? — Дориан ускорил шаг, поравнявшись с ней. — Где-нибудь, где нет этих шепчущихся теней…
— Заткнись, — резко сказала Габриэль.
Она остановилась перед стеной старого склада. На грубой кирпичной кладке кто-то выцарапал знак — глаз, почти такой же, как на пергаменте.
— У стен есть глаза, — прошептала она. — Так это не загадка. Это прямая инструкция.
Дориан замер.
— Ты думаешь, это…
— Проход, — закончила за него Габриэль.
Она тронула символ кончиками пальцев — и кирпич под ним поддался, со скрипом отъехав в сторону. За ним зияла узкая щель в стене, ведущая куда-то в темноту.
— Ты серьёзно?! — Дориан отшатнулся. — Мы не полезем в какую-то крысиную нору! Я не полезу!
Габриэль уже нырнула в проём.
— Тогда жди снаружи.
Её голос растворился в темноте.
Дориан простоял несколько секунд, озираясь по сторонам. Улица была пуста, но чувство, что за ним следят, стало только острее.
— Чёрт! — прошипел он и полез вслед за ней.
Тоннель был узким, сырым, пахнущим плесенью и крысиным помётом. Стены шептали и свистели — может быть, от сквозняка, а может, от чего-то ещё. Впереди мелькнул свет.
Чем дальше они шли по коридору, тем сильнее помещение заливалось тёплым светом от горящих фонарей, а людской гул становился громче. Габриэль вышла в пещеру, вырубленную прямо под городом. Сводчатый потолок был покрыт фресками — сотни чернильных глаз смотрели вниз, следя и оценивая вошедшего. Это было сырое помещение, и они были здесь не одни. Около восьми человек проводили в этом подвале свое время. Кто-то выпивал, кто-то метал ножи в стену, а компания из трех человек у протекающей стены и вовсе пыталась впарить друг другу какие-то безделушки.
С бесстрашием Габриэль тронула за плечо какого-то громилу. Только при одном его виде у Дориана подкашивались ноги.
— Нам нужен Кайлас. Он здесь?
Громила молчаливо указал на груду гнилых ящиков и тряпья. На них, сутулый, сидел тот, кто был нужен.
Старый, с кожей, похожей на вымокший потрепанный пергамент, и глазами слишком ясными, для человека, который проводит в этой дыре каждый день. Его кожа была болезненно жёлтой, а на открытых участках кожи виднелись кровавые волдыри. На шее у него болталось ожерелье из костей и ржавых ключей. Кайлас вырезал из кости какую-то фигурку.
Дори и Габриэль заслонили мужчине свет от лампы, и тот исподлобья на них посмотрел.
— Какая информация требуется? — напрямую спросил он, будто с ним никогда не разговаривали на другие темы.
— Мы пришли по совету паука-лавочника. Знаешь его?
— Чтоб он сдох.
Габриэль продолжила, будто ничего и не слышала:
— Говорят, у тебя есть информация о драгоценности. Той, перламутровой.
— Плата, — перебил её Кайлас, не отрывая глаз от поделки. Он протянул Габриэль свою скользкую руку в ожидании денег.
— Сколько?
— Тринадцать злотых и история.
— …Что?
— Расскажи мне, — он приблизился, и его дыхание пахло дымом и гнилью. — Почему ты ищешь жемчуг?
Рука Габриэль с кошелька переместилась на кинжал. Она обернулась на Дориана.
— Чтобы вспомнить, — наконец сказала она.
Кайлас замер, потом хрипло рассмеялся, и его хохот перешёл в мокрый кашель.
— Хороший ответ, — в его ладони оказалась дюжина золотых монет. Такая сумма казалась для Дориана совершенно неподъемной. — Информация моя может быть неактуальной...
Это прозвучало коварно со стороны Кайласа: сначала он взял плату, а лишь потом предупредил. Он достал из-за спины искалеченный временем сверток.
— Вот вам список коллекционеров в радиусе ста миль. Живы ли они или мертвы — неизвестно. Этому документу лет двести сорок. Второй документ... — он понизил голос, доставая из коробок еще бумаги. — Карта мест, где находили ангельские слезы. Лет пятьсот назад...
Душа у Дориана в моменте скривилась, а где-то внутри зацарапала стенки желудка жадная жаба. Только что Габриэль отдала золото непонятному бездомному за неактуальные карты...
— А это вам бонусный подарок от шелкового хряча, — Кайлас натянул фальшивую доброжелательную улыбку, но уже через секунду мышцы лица расслабились и стеклись вниз. — Маршруты торговых караванов, перевозящих товар в те края. На случай, если вы продали карету, чтобы со мной расплатиться, и теперь вынуждены передвигаться автостопом.
Габриэль уже изучала карты:
— Нам нужны места находок. Сколько их всего?
— Располагаю только такой информацией: за последние пятьсот лет нашли только две жемчужины. Все отметки на карте, — Гайлас принялся пересчитывать денежки.
Когда сделка была заключена, Габриэль, наперевес с пергаментами, направилась к выходу. Она не смотрела под ноги. Всё её внимание было на карте. В момент они уже перешагивали этот зловонный коридор и выходили на улицу.
— Габриэль, ты не думаешь, что нас только что облопошили? — завёл разговор Дориан. Он едва ли мог поверить, что такой человек, как она, мог так легко отдать целое состояние за три жухлых листочка бумаги.
Габриэль остановилась под фонарем, развернув самый большой из свитков. Желтый свет выхватывал из темноты тонкие линии карты — извилистые дороги, пометки на полях, два крестика далеко на севере. Дориан пинал камешки на мостовой, лицо его было надутым.
— Тринадцать золотых, Габриэль! — он развел руками. — На секундочку, кружка хорошего эля в кабаке стоит пять деревянных. Деревянных! А чем заплатила ты за, скорее всего, неактуальную информацию? У тебя что, бесконечный запас денег?
Габриэль не отрывала глаз от карты.
— Они стоят каждой монеты.
— Да? — Дориан фыркнул. — Посмотри на даты! Самые свежие отметки на этой карте — полувековой давности. Кто знает, может, там теперь выжженые пустыри!
— Жемчуг не исчезает бесследно, — спокойно ответила Габриэль. Она провела пальцем по маршруту. — Он лишь перемещается с помощью людей. И если найдём первоисточник, то сможем отследить его путь, точно по ниточке.
— Этот ваш Кайлас! — Дориан нервно почесал шею. — Сидит в подвале, как бездомный, и раздает советы за золото. Как ты могла поверить ему? А этот его паучий друг... Честно, я ждал, что он набросится на меня и откусит голову прямо там, в лавке!
Габриэль наконец подняла взгляд. В ее глазах вспыхнуло что-то острое, заставившее Дориана на секунду замолчать.
— Ты прав, — сказала она неожиданно. — Он действительно выглядит как бездомный, а паук и вправду устрашал. Но пауки плетут сети из правды. Ложь для них — непозволительная роскошь. Если уж он посоветовал «бездомного», значит, это чего-то стоит.
Она ткнула пальцем в северный крестик.
— Здесь, у подножия Белых Пик около четырёх ста лет назад нашли жемчужину. А до этого жемчуг не находили более тысячи лет, — Палец переместился ко второму крестику. — А здесь, в Мохровых Равнинах, находится важный горнодобывающий пункт. Они прямо под Белыми Пиками. Там при добыче минералов выкопали ещё одну жемчужину... Если измерить расстояния между этими крестиками, жемчуг находился друг от друга на расстоянии около шестипятидесяти миль. Это очень маленькое расстояние для слёз. В этом есть закономерность...
— Ты думаешь, что-то могло их обронить? — Дориан наклонился к карте, внезапно заинтересованный. — Например ангел?..
— Не знаю. Ангелов ещё никто не видел, — тихо добавила Габриэль. Она свернула свиток. — Месяц пути. Может, больше.
Дориан выпрямился, закинув руки за голову. Иронично было слышать сомнения по поводу существования ангелов, когда она сама им являлась. Или, может, Габриэль не верила в своё ангельское начало?
— Месяц... На севере же дико холодно. Придется покупать одежду и снаряжение... Ты уверена, что это того стоит?
Габриэль уже шла к повозке, ее тень растягивалась на брусчатке.
— Нет. Но у нас нет других карт. Часть запасов придется продать. На эти деньги купим одежду в другом городе. Чем ближе мы будем подъезжать к Пикам, тем меньше населённых пунктов будем встречать. Придётся либо запасаться, либо перебиваться дичью, что сможем поймать...
Габриэль утопала в своих планах и рассуждениях. Внезапно она обернулась, поймав последний свет фонаря.
— Ты можешь остаться здесь. Мы можем бросить эту затею, и не искать жемчуг, если тебе страшно.
Дориан замер. Под чешуйками на лице заблестел стыдливый румянец щёк. Он и вправду слишком рано дал заднюю, испугавшись минимального дискомфорта. А ведь всё только началось.
— Ну уж нет, — через паузу выдал парень. — Не хочу пропустить, как ты будешь собачиться с северянами!
Он догнал ее за три шага, пытаясь выхватить карту.
— Давай посмотрим, куда мы вообще едем...
Габриэль ловко увернулась, пряча свиток за спину.
— После того, как ты назвал это «старыми бумажками»? Дождешься утра.
Они шли к повозке, их шаги гулко отдавались в пустом переулке. Где-то впереди, за городскими стенами, уже ждала северная дорога — длинная, опасная и, возможно, ведущая к тому, что они так долго искали.
А в кармане Габриэль лежала еще одна вещь — маленький клочок пергамента, который она незаметно оторвала от свитка. С пометкой, которую не показала Дориану.
«Ищи того, кто помнит падение».
Подходя к повозке, Дориан насторожился. У нее был какой-то до боли плачевный вид, и ему показалось, что до их отлучки она такой не была. Их повозка стояла в темном углу, печально скрипя расшатанными колесами. Мешки с провизией были распороты, ящики вывернуты, а запасная упряжь исчезла без следа. Даже их одеяла, аккуратно свернутые утром, теперь украли.
Дориан застыл, сжимая кулаки.
— Прекрасно. Просто замечательно.
Он пнул колесо, отчего повозка жалобно качнулась. Воры даже не потрудились увести её целиком — видимо, сочли старую колымагу слишком заметной.
Габриэль молча осматривала урон. Её пальцы разжали единственный уцелевший мешок — с травами.
— Хотя бы это оставили, — пробормотала она.
— О да, великое счастье! — Дориан развел руками. — Теперь мы будем питаться твоим чабрецом и зверобоем?
Габриэль не ответила. Она вытащила из-под сиденья походный котелок — единственное, что не привлекло внимания воров.
— Травы продадим.
— И на что нам хватит этих грошей?
— На еду. Одежду достанем иначе.
Дориан приподнял бровь.
— Иначе?
Габриэль метнула на него взгляд, в котором читалось что-то между усталостью и вызовом.
— Кто же наплел батюшке в церкви, что он умело играет в кости?
***
Рынок Осакера кишил народом даже под вечер. Торговцы спешно сворачивали лавки, а вот игровые столы, наоборот, только начинали оживать. Начинало холодать, и одежда жителей медленно переходила в утеплённые куртки и накидки.
Габриэль вела Дориана мимо прилавков, пока не остановилась перед низким навесом, под которым сидели трое мужчин с потрёпанными костями в руках. Судя по тому, как тепло и многослойно они были одеты, они нередко засиживались холодными вечерами за игрой. На двоих из них была надета медвежья шкура. Это сразу выдавало их статус: они были заядлыми игроманами, и партии со ставками проигрывали редко.
— Вот и наш заработок, — сказала она тихо.
Дориан скептически оглядел компанию:
— Ты хочешь, чтобы мы обыграли их? — указывал он на маргинальную компанию.
— Ты обыграешь. Я буду на подстраховке.
Она стянула капюшон, обнажив кудри, и шагнула к столу раньше, чем Дориан успел возразить.
— Места хватит ещё для одного?
Мужчины подняли глаза. Самый крупный, с бородой, наполовину седой, наполовину рыжий, оскалился:
— Для такой дамы — всегда.
— Увы, но у моего напарника удачи куда больше, чем у меня.
Габриэль усадила трясущегося Дориана напротив него. Парень неловко подхватил брошенные ему кости. После ангел шагнула вперед, вытащив мешочек.
— Мой друг хочет сыграть.
Толстяк фыркнул:
— С такими ставками?
— Начальный взнос, — она бросила травы на стол. — А дальше...
Ее рука легла на плечо Дориана.
— ...Посмотрим, как лягут кости.
Дориан почувствовал, как по спине побежали мурашки. Кости легли перед ним. Желтоглазый ловко тасовал свои в стакане, его пальцы двигались с пугающей точностью.
— Правила простые, мальчик. Играем в покер на костях. Пять раундов. Три броска. Лучшая комбинация костей выигрывает. Проигравший отдает то, что у него при себе.
Дориан глотнул. Его ладони вспотели.
Первый раунд он проиграл мгновенно, отдав свой пояс с кошельком. Всё равно большую часть времени в нем не было ни гроша.
— Слабовато, — усмехнулся бородач.
Габриэль стояла сзади. Её дыхание было ровным, не сбивчивым, как будто ангел полностью контролировала ситуацию.
— Сосредоточься, — прошептала она.
Дориан закрыл глаза. Прямо сейчас он молился всем богам удачи. После молитв богу удачи последовала молитва богу физики... Если такой, конечно, есть. Второй раунд. Его рука дрожала, когда он выбрасывал кости. И вновь неудачная комбинация... Все выпавшие цифры были беспорядочны и совсем мелкие. Выпала лишь единственная комбинация «двойка»: 1-1. Дориан уже слышал улюлюканье противников. Они облизывали зубы, в предвкушении, как сдерут с парня последнее.
Третий раунд начался. Страх постепенно отступал на второй план. Он медленно перемешивал кости в стакане, заставляя их отбивать ритмичный стук, подобный барабанной дроби. Дори чувствовал их вес. Ощущал, как они перекатываются от грани к грани, как стороны этих криво вырезанных кубиков бьются о стенки стакана. Парень сделал медленный выдох. Кости выскочили на стол.
— Фулл-хаус, — пробормотал он неверяще.
Толстяк выругался, а желтоглазый нахмурился. Его тройка шестёрок проигрывала двум четвёркам и двум единицам в пользу Дориана.
— Везунчик, — пробормотал оппонент, отдавая Дориану свою медвежью шкуру. Он практически вырывал у него из рук эту вещь, уж больно старик не хотел отдавать заветное.
Четвёртый раунд. Стол затих. Даже Габриэль затаила дыхание. Дори вновь перетасосывает свои кости, и в этот раз в уме считает количество стуков. Бросок! На столе оказывается «каре» — четыре кости с одинаковым достоинством — 5-5-5-5. Мужчины начинают явно нервничать, однако их комбинация не проигрывала: их разница была всего в одно очко. Из-за везения парня и громкого удивления желтоглазого вокруг стола начали собираться зеваки.
Наконец, решающий раунд. Воздух у стола накалился. Дориан заметил, как желтоглазый незаметно подменил одну кость.
— Он жульничает! — вырвалось у Дориана.
Бородач медленно поднялся во весь рост.
— Ты что-то хочешь сказать, мальчик?
Габриэль внезапно рассмеялась. Это было звонко и неестественно. Совсем не похоже на знакомого ангела.
— Он хочет сказать, — её рука легла на плечо Дориана, — что мы вам ни за что не проиграем.
Оппонент выкинул кости на стол, и среди них была та самая подменённая. На каждой стороне кости цифры были подменены на шестёрки. Он выбил «тройку» — 4 и 6-6-6. Издевательское число зверя.
Пальцы ангела сжались на плече у мальчишки. Сигнал. Либо всё, либо ничего. Дориан глубоко вдохнул и резко встряхнул стакан. Кости выпрыгнули на стол, крутясь как бешеные.
— Большой стрит! — раздались возгласы собирающихся у стола зевак.
1-2-3-4. Идеальная последовательность, дающая парню дополнительные двадцать очков и шанс вырваться из игры победителем.
— Ты! — желтоглазый яростно толкнул картежный стол, и он перевернулся. Кости градом посыпались на землю. — Ты мухлевал!
Толпа ахнула. Вокруг уже собрались свидетели, наблюдавшие за игрой. Кто-то из людей подобрал упавшую на пол нечестную кость.
— Это ты мухлевал! — послышался единичный разъярённый голос, и вся толпа тут же это подхватила. Жулик с досадой прикусил губу. Он бы хотел расправиться с этим хилым мальчишкой, но боялся гнева толпы.
— Забирайте всё и валите. Чтобы я вас больше здесь не видел! — прошипел он сквозь зубы.
Через десять минут они уходили с рынка, неся две новых медвежьих шубы, небольшой мешок провизии и — самое главное — кошель с серебром.
— Я... я не понимаю, — дрожал Дориан. — Как я...
Габриэль шла рядом, довольная.
— Может, ты и не врал насчёт мастерства в костях, а просто забыл.
— Что?
— Ты действительно умеешь играть, — она улыбнулась. — Тогда, ещё в прошлой жизни. Просто пока что тебе этого не вспомнить. Но руки помнят всё. Я видела, как ты не бездумно выкидываешь кости. Ты рассчитываешь угол броска.
И впервые за долгое время Дориан задумался... а сколько еще он о себе не знает?