Глава 3
Эфирный силуэт одновременно был где-то близко, и где-то далеко. Он обволакивал Дориана с ног до головы, погружал в себя, окутывал приятным чувством теплоты. Вокруг было так светло, что можно было смотреть только в землю, чтобы не было рези в глазах.
— Скажи, почему рядом с тобой одновременно так хорошо, и так тоскливо?
— Не знаю, — раздавался до жути знакомый голос где-то под коркой головного мозга.
С каждой стрункой голосовых связок, содрогавшихся при её разговоре, в груди неумолимо щемило. С каждой ноткой мелодичных слов, произнесенных ею, в сердце впивалась сотня маленьких иглочек. Стоило размытому силуэту по случайности собраться а неотчетливую фигуру кого-то до жути знакомого, к горлу подступал горький ком. Было очень больно его видеть, и в то же время, радостно, что получилось заговорить с ней вновь.
Дориану хотелось вспомнить. Увидеть, с кем он разговаривает. Представить черты её лица, кружащиеся у парня в разуме, но не собирающиеся воедино. Вспомнить, какими были её руки, волосы, походка...
Белый туман незнакомки собрался в две тоненькие ручки. Она взялась за ладонь парня и положила сверху свою, накрыв руку.
— Жемчуг, — убирая руки, произнесла та. В ладошке Дориана оказалась крохотная жемчужинка.
— Если я найду ещё, я смогу увидеться с тобой? — спросил парень, на что силуэт молчаливо улыбнулся. — Но где? Где найти больше жемчуга?
— Когда ангелы плачут, их слезы превращаются в драгоценные камешки.
Эфир незнакомой девушки начинал тускнеть. Её голос звучал далеко-далеко, будто он говорил с ней через большую пропасть. Вместе с силуэтом, начало затухать и все живое.
— Но здесь нет ангелов! — кричал Дориан в пустоту и пытался уловить хотя бы краешек лица собеседницы. Но она испарилась. Парень бежал через пустынное поле, его ноги увязали в высокой траве, а он все кричал и кричал. - Мне нужно их искать? Заставить их плакать?
Он уже давно разговаривал с пустотой.
***
Громкий стук капели разбудил Дориана. Стоило ему открыть глаза, как неприятно тягучая боль растянулась по всему телу. Он спал на коробках, на складе, укрывшись жёстким брезентом. Единственное узкое окно в помещении протекало, и дождь заливался внутрь. Под ногами Дори уже образовалась небольшая лужа. Он потянулся, зевая, и ловким движением ноги пнул ржавое ведро. Капель резво застучала по жестяной поверхности дна.
— Ты проснулся? — прозвучало откуда-то с кухни.
Следом за фразой на склад вошла Габриэль. Она уже была в полном обмундировании: голова была покрыта так, что из под робы виднелись лишь голубые глаза. На ходу ангел натягивала пятипалые перчатки.
— Собирайся. Мы уже погрузили телегу. Ждали, когда дождь закончится, но он становится только сильнее. Поедем так.
— Вы могли меня разбудить. Я бы помог в погрузке, — Пробормотал Дориан, слезая с коробок. Он всадил себе пару заноз в бока, когда вертелся во сне.
Габриэль лишь покачала головой и подняла ладонь вверх в обозначении, что они бы и так справились. От этого парню стало неловко: Габриэль и Виктор делали все без его помощи и по большей части не замечали чертенка. Даже мелкий Ферн делал больше, чем Дори.
Вместе они вышли на улицу и встали на пороге церкви. Дождь лил как не в себя, и та грязная протоптанная дорожка, которая была здесь только вчера, превратилась в огромную мутную лужу. Повозка была собрана, но не спряжена. Лошадь, по-видимому, все ещё оставалась в стойле, под крышей.
Из-за угла показались Виктор и Ферн. Священник держал над собой и мальчишкой чёрную накидку. Ферн будто прилип к руке мужчины, настолько он не хотел промокнуть.
— Все необходимое мы уже собрали. Осталось вывести Малека из стойла и запрячь.
— Опять он будет упрямиться из-за дождя... — вздохнула Габриэль. — Ну что-ж...
Ангел перешагнула через лужу и трусцой отправилась к стойлу лошади, а затем пропала за входной дверью.
— Я молился за вас всю ночь. Пусть все у вас будет хорошо.
— Как далеко мы едем?
— Если Габриэль что-то начинает, она идёт до самого конца, — улыбнулся Виктор. — Вы можете объездить весь мир, если это понадобится.
— А есть хоть какие-то... наводки, где искать жемчуг?
— Слухи и ещё раз слухи. Послушай, сын мой, — священник развернулся к Дориану. В его глазах прослеживалась грусть. Ферн прижимался к его руке все сильнее. — До встречи с тобой Габриэль путешествовала с нашим основателем. Они провели в путешествии больше пятиста лет, но так и не смогли найти ни одного камня. Габриэль не хотела сдаваться до самого конца, но у основателя уже не оставалось никаких сил. То, что жемчуг попал в твои руки — это неимоверная удача.
Из под плаща появилась ручка Ферн. Он что-то протягивал Дориану и мычал. Виктор подхватил подарок от мальчика и подал в руки Дори.
— Вот, возьми. Это подарок тебе от Ферна, — улыбнулся Виктор.
В ладони черноволосого парня лежал самодельный браслет из чёрных необтесанных камушков, украшенный крестиком. Ферн с особой внимательностью отбирал каждый камушек по цвету, чтобы вместе они смотрелись лаконично.
— Спасибо, — сказал Дориан с теплотой и надел браслет на запястье. Он практически сливался с его чёрной чешуей.
— Вы будете ездить из города в город. Посетите каждое публичное место, поговорите с сотней разных людей, и будете слышать больше десятка слухов в день. Всё, на что ты можешь полагаться — это знания Габриэль и свои собственные догадки. Больше у вас не будет ничего, но при этом гораздо больше, чем было у основателя, - Виктор меланхолично отвёл взгляд вдаль. Из стойла замаячила Габриэль, ведущая Малека под узду.
Ангел запрягла лошадь и села на мокрое место водителя. Она взглянула на Дориана. Пора было выдвигаться.
— Храни вас Бог.
В пару лёгких прыжков Дориан оказался в повозке. Колёса тронулись с места. Парень то и дело оборачивался назад, на церковь. Виктор и Ферн стояли на пороге, под ржавым навесом, и махали путешественникам на прощание, пока телега не скрылась вдали.
***
Телега скрипела на ухабистой дороге, колеса то и дело проваливались в рытвины, заставляя Дориана хвататься за борта. Уронив последние капли на землю, тучи рассосались в небе. После себя они оставили солнце, но и то уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, а впереди, за холмами, уже сгущались сумерки. Дориан временно вёл повозку, пока ангел составляла маршрут. Габриэль сидела напротив, её длинные пальцы перебирали карту, и Дориан не мог оторвать глаз от её рук. Дориан уже знал её маленькую постыдную тайну. Пусть она и носила перчатки с пятью пальцами, средний утолщенный палец выдавал её. Почему это было постыдной тайной? Сам Дориан до конца не понимал. Но если ангел прятала пальцы в перчатки, значит, не хотела показывать руки миру.
— Габриэль, — издалека начал Дориан. - Могу ли я задать тебе бестактный вопрос?
— Я слушаю.
— Почему у тебя шесть пальцев? — наконец спросил он, не в силах сдержать любопытство. — Точнее, я хотел сказать... Проклятие коснулось всех живущих здесь, и даже животных. Все здесь невообразимо уродливы, а тебя... Проклятие будто минуло. Только шесть пальцев, и те ты прячешь.
Габриэль глубоко вздохнула, не поднимая глаз от пергамента, будто бы слышала этот вопрос не раз. Оторвавшись от карты, ангел взглянула на свою ладонь.
— Потому что мир не всегда такой, каким кажется. Сам посуди. Ты первым делом спросил: «Почему у тебя шесть пальцев?» вместо «Почему у тебя только шесть пальцев?» — Габриэль была рассудительна в этот момент, но в голосе прослеживалась горечь от обиды. — В деревнях, в которых я бывала, шестипалой боялись, даже несмотря на то, что сами жители выглядели более монструозными, чем я. Они считали, что я связана с тёмными силами. Что это я прокляла их. Но основатель говорил, что это просто ещё один способ прикоснуться к миру. — Она подняла руку, разглядывая её при свете заката. — Видишь ли, Дориан, люди привыкли думать, что всё должно быть по правилам: пять пальцев, четыре стороны света, три измерения... Если все вокруг красивы, ты не имеешь права быть уродом. Если все вокруг уроды, то не смеешь быть красавцем. Но мир куда сложнее. И иногда он оставляет нам знаки — лишний палец, лишнюю тень, лишнюю мысль в голове.
— И... люди боятся тебя? Из-за человечности? — неуверенно спросил он.
— Боятся? — Она рассмеялась. — Нет. Они меня ненавидят. Но не рискуют подойти. И это делает меня другой. А в нашем мире быть «другой» - значит быть изгоем.
Дориан задумался, но промолчал. Как-то в его голову не приходила мысль о том, что быть непроклятым - это проклятие. После паузы он спросил:
— Основатель, про которого вы говорили... Ты путешествовала с ним? Как его звали?
— Это не имеет значения. Основателя звали Основатель, — Габриэль потерла краешек пергамента. Он слегка намок от последних дождевых капель. — Да, мы путешествовали. Больше пятиста лет. А знала я его свыше тысячи лет. Но мы так ни к чему и не пришли.
Больше тысячи лет? Но ведь это вся человеческая жизнь в краях! А Габриэль все ещё выглядит свежо и молодо. Сколько же ей лет?
— Как давно ты путешествуешь?
Габриэль откинулась на мешки с провизией, её взгляд устремился куда-то вдаль, за горизонт.
— Кажется, всю жизнь. Сначала — с Основателем, от города к городу, потом — одна. Иногда я бросала это дело. Останавливалась на год, на два, но судьба делает так, что дорога всегда зовёт обратно. И вправду... Мир слишком велик, чтобы сидеть на месте.
— И что, тебе не страшно?
— Страшно, — призналась она. — Но страх — это как ветер в лицо: если закрыть глаза и переждать, можно увидеть то, что скрывалось за ним.
Дориан потрогал маленький самодельный браслет у себя на запястье, а затем проверил, висит ли на поясе мешочек с заветной жемчужиной — его единственным сокровищем.
— Когда ты увидела у меня жемчуг... Ты назвала его слезой. Почему?
Габриэль вздохнула, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который появлялся, когда она говорила о древних легендах.
— Легенда о жемчуге — это здешняя легенда. Но чем глубже в континент ты уходишь, тем сильнее деформируется легенда. Где-то там, на севере, есть предание, что когда первый ангел упал с небес, он не смог вынести тяжести этого мира. Он плакал, взлетая ввысь, пытаясь разорвать купол небосвода и покинуть проклятое место. И его слёзы, падая на землю, превращались в жемчужины. Говорят, они хранят память о небе, о том, что было до того, как люди превратились в монстров. Поэтому жемчуг ищут все: от бандитов до священников, от крестьян и до странников... Потому что тот, кто соберёт их все, услышит голос самого ангела.
«Голос ангела... Не он ли мне снился?»
— И... что тогда?
— Тогда он либо избавится от проклятия бессмертия и навеки упокоится, либо получит второй шанс на жизнь. — Габриэль усмехнулась. — Легенды редко заканчиваются счастливо, по правде говоря.
Дориан сжал мешочек в кулаке.
— У меня... У нас уже есть одна жемчужина. Как нам надёжнее её спрятать?
Габриэль посмотрела на него серьёзно.
— Лучший способ спрятать сокровище — не прятать его вовсе. Носи с собой, но не как драгоценность, а как часть себя. Люди ищут сундуки, тайники, слухи... но редко заглядывают в душу.
«...Или в желудок. Я не раз уже проглатывал жемчужину, и еще ни разу никто не догадался посмотреть меня изнутри...»
— Но если её украдут...
— Тогда это значит, что она никогда не была твоей по-настоящему, — тихо сказала Габриэль. — Жемчуг, как и судьба, выбирает, кому принадлежать.
Телега покатилась дальше, а в небе зажглись первые звёзды — холодные и далёкие, как слёзы того самого ангела. Габриэль забрала из рук Дориана поводья.
Дорога, наконец, вывела их к поселению — не то деревне, не то маленькому городку, затерянному среди холмов. Деревянные дома с покосившимися крышами жались друг к другу, будто боялись темноты, а из трубы самой большой постройки валил густой дым. Над входом болталась вывеска с потрёпанным изображением кружки — местный кабак.
— Здесь мы кое-что узнаем, — сказала Габриэль, спрыгивая с телеги.
Дориан последовал за ней, но она резко развернулась и прижала палец к его губам. Её напор был настолько сильным, что заставил Дориана удариться спиной о повозку.
— Запомни: ни слова о том, что у тебя есть жемчужина. Ни полслова. Здесь люди готовы перерезать горло за кусок хлеба, а за сокровище — и подавно.
– Да ладно, — фыркнул Дориан, — кто здесь вообще поймёт, о чём речь?
Габриэль схватила его за воротник и притянула так близко, что он почувствовал её горячее дыхание.
— Ты хвастливый дурак, Дориан. Я это поняла ещё когда ты врал в три короба в церкви.
«Вот черт, — запаниковал Дориан. — Она поняла, что я вру! Но какое из вранья она рассекретила? Надеюсь, что заподозрила лишь часть из того, что я наворотил тогда...»
— И если ты не заткнёшься, мы оба закончим эту ночь с ножами в спине.
Он отстранился, но в глазах его уже играл тот самый огонёк - опасный и безрассудный.
— Как скажешь, — пробормотал он, но Габриэль знала: это ненадолго.
Кабак встретил их гулом голосов, запахом пережаренного мяса и дешёвого вина. В углу двое мужиков что-то яростно делили, у стойки пьяница в заляпанном плаще что-то бубнил себе под нос, а за дальним столом сидела компания, от которой веяло чем-то... нездешним.
Габриэль выбрала стол подальше ото всех, но Дориан сразу направился к бармену - высокому тощему мужчине с лицом, покрытым шрамами.
— Эй, дружище! — звонко крикнул он. — У тебя тут есть что-нибудь покрепче?
Габриэль закатила глаза.
— Две кружки эля, — выбежав из-за выбранного столика, быстро сказала она бармену, стараясь перекрыть Дориана. Она села за барную стойку: самое видное и привлекающее внимание место из всех.
Но мальчишку уже было не остановить.
— Мы тут ищем кое-что особенное, — продолжал Дориан, облокачиваясь на стойку. — Может, слышал про жемчуг, который...
Габриэль резко толкнула его локтем, но бармен уже насторожился.
— Жемчуг? — переспросил он, медленно вытирая кружку грязной тряпкой. — А тебе зачем?
— Просто интересно, — вставила Габриэль, но Дориан уже не мог заткнуть свой рот.
— Да мы с ней собираем жемчужины! — объявил он так громко, что несколько человек за соседними столами обернулись. — Говорят, они помогут... Освободиться. Если ты конечно понимаешь, о чем я.
В кабаке на секунду воцарилась тишина. Габриэль почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Идиот, — прошептала она.
Так происходило с Дорианом всегда. Как только он переступал порог шумного бара, или появлялся в большой компании, как его гон уже было невозможно остановить. Пытаясь казаться значимее в глазах незнакомцев, заполучить их уважение, он часто перегибал палку и наговаривал много лишнего. Никогда ещё его выходки не выходили ему боком.
Бармен медленно ухмыльнулся.
— Жемчужины, говоришь? — Он кивнул куда-то в сторону дальнего стола. - Может, спросишь у них? Они тоже... коллекционеры.
Габриэль резко обернулась. Трое мужчин в тёмных плащах уже смотрели в их сторону. Один из них, с длинным шрамом через глаз, медленно провёл языком по лезвию ножа. Лицо его было искажено множеством мелких глаз, песпорядочно смотрящих в разные стороны.
— Нам пора, — тихо сказала Габриэль, хватая Дориана за руку.
— Но мы же ещё ничего не спросили!
— Мы уже спросили достаточно.
Она потянула его к выходу, но дверь кабака внезапно распахнулась, и на пороге появились ещё двое — здоровенные мужчины с дубинами.
— Куда так спешите, путники? — прорычал один из них.
Габриэль огляделась. В этом затхлом месте больше не было выходов.
— Дориан, — прошептала она. — Если мы выберемся отсюда живыми, я лично задушу тебя.
— Но я даже не успел ничего сделать!
А в углу кабака шаркали ноги, и трое в плащах медленно поднимались из-за стола.
Время словно замерло. Габриэль почувствовала, как в жилах вспыхивает огонь - тот самый, древний, что горел в ней с тех пор, как она впервые появилась в этом заклятом месте.
— Дориан, за мной! — её голос больше не был мягким, в нём звенела сталь.
Она резко рванула застёжку плаща, и тяжёлая ткань рухнула на пол. За её спиной раскрылись крылья - огромные, чёрные, как сама ночь, перья поблёскивали в тусклом свете кабачных свечей.
В помещении раздались испуганные возгласы.
— Шестипалая... — прошептал кто-то.
Но у бандитов не было времени на страх. Первый — здоровяк с дубиной — уже занёс оружие над головой Дориана.
Габриэль двинулась.
Она не бежала — она скользила, как тень между вспышками света. Её рука схватила кружку с ближайшего стола и со всей силы врезала её в лицо нападающему. Стекло разлетелось, эль брызнул во все стороны, а человек рухнул на пол, оглушённый.
— Да что ты такое?! — злобно завопил второй, выхватывая нож.
Габриэль лишь оскалилась — и в следующий миг её пальцы уже впились в его горло. Она подняла его в воздух одним движением и швырнула через стол.
Дориан не успевал следить. Он видел только размытые движения, слышал хруст костей, крики... и понимал, что все, кому не посчастливиться попасть под горячую руку, превратятся в месиво из костей и плоти.
— Не стой как столб! — крикнула ему Габриэль, уворачиваясь от удара ножом.
Он очнулся. Один из троих в плащах уже подбирался к нему сзади. Дориан инстинктивно схватил табурет и разнёс его об голову нападавшего. Тот застонал, но не упал — и тогда Дориан, не думая, врезал ему кулаком в челюсть. Боль пронзила руку, а когти от удара впились Дори в ладонь, но бандит рухнул.
— Неплохо, — бросила Габриэль, ловко перепрыгивая через опрокинутый стол.
Она парила в воздухе на мгновение — крылья расправлены, глаза горят — и обрушилась на последних двоих. Её удары были точными, смертоносными. Один получил локтем в висок и рухнул без сознания. Второй успел вскрикнуть, прежде чем её нога со всей силы врезалась ему в грудь.
Тишина.
Дым, разлитое вино, стоны раненых... и страх в глазах тех, кто ещё не решился поучаствовать в потасовке.
Габриэль медленно опустилась на пол, крылья сложились за её спиной. Она повернулась к Дориану — её дыхание было ровным, будто она просто прогулялась, а не разгромила пятерых головорезов.
— Ты... — Дориан сглотнул. — Да как ты умудрилась?! Ты ведь жен-...
— Тц! Не смей произносить это слово в укоризненном тоне! — осекла она.
За дверью послышались шаги — кто-то спешил на шум.
— Нам пора, — Габриэль схватила свой плащ и накинула его на плечи, скрывая крылья. — Если мы останемся, следующее, что ты увидишь — это виселицу.
Дориан кивнул. Он больше не задавал вопросов.
Они выскочили через парадную дверь кабака — единственный вход в здание — в темноту ночи, оставив за собой только шепотки:
— Это был он... Шестипалый ангел...
— Они ищут жемчуг...
Одним прыжком Габриэль достигла повозки и за руку затянула внутрь и Дориана. Она хлестнула поводьями, и лошадь сорвалась с места, последовав прочь из городка.
Повозка мчалась по тёмной дороге, подпрыгивая на камнях, но Габриэль не сбавляла хода. Её пальцы впились в вожжи, а крылья, всё ещё не убранные до конца, нервно подрагивали за спиной. Дориан сидел рядом, сжимая в руках мешочек с жемчужиной, и молчал.
Молчал, пока Габриэль не развернулась к нему с глазами, полными холодной ярости.
— Браво, маэстро, — злобно прошипела ангел, заворачиваясь поглубже в накидку. — Это был единственный населённый пункт за пятьдесят миль. К следующему, если будем ехать без остановок на ночь — а мы будем, — доедем дай Боже через три чертовых дня!
— Да что ты так завелась-то! Я всего лишь хотел больше узнать!
— Ну как? Узнал? Спасибо, что не выставил жемчуг напоказ!
— А что ты предлагаешь нам делать? Молча сидеть в кабаках по нескольку часов и пытаться подслушать чужие разговоры?
— Именно это я и хотела сделать.
— Но в чем смысл? Не проще и быстрее ли спрашивать у людей напрямую?
— Послушай сюда, — Габриэль оскалилась на Дориана. Поводьями она резко ударила лошадь, и та повезла телегу ещё быстрее. — Жемчуг — это тебе не сундучок с золотом в каком-нибудь данже. Это серьёзно! Даже просто вынюхивая на эту тему, ты привлекаешь к себе много лишних глаз. А то, что сделал ты!.. — от гнева у ангела покраснели глаза.
Не закончив фразу, она лишь свирепо выдохнула носом и отвернулась.
— И зачем я только перед тобой распинаюсь? Ты идиот, — её голос был тихим, но в нём дрожала такая сила, что Дориан невольно отодвинулся. — Ты предатель, безмозглая гнилая доска, которая чуть не угробила нас обоих!
— Я просто... — начал Дориан.
— Просто что? — она резко дёрнула поводья, и повозка встала посреди дороги. Теперь она смотрела на него в упор, и Дориан впервые испугался её. — Ты выболтал наше сокровище первому встречному! Ты привлёк к нам внимание тех, кто резал глотки за куда меньшую добычу!
— Но мы же справились! — попытался защититься Дориан.
— Справились?! — её крылья взметнулись в темноте, тень накрыла Дориана. — Ты видел хотя бы одного из тех, кто шёл за нами? Нет. Потому что если бы они догнали нас, ты бы уже истекал кровью в канаве!
Дориан сжал кулаки.
— Да, я ошибся! Но ты ведёшь себя так, будто я ребёнок, который не понимает, что делает!
— Ты и есть ребёнок! — прошипела Габриэль. — Ребёнок, который играет с огнём, даже не понимая, что сгорит. Да ты просто привык, что ни один твой бездумный поступок ещё не привёл к настоящей смерти!
Тишина.
Дориан отвернулся, стиснув зубы. Габриэль тяжело дышала, её крылья медленно опустились.
— Ладно, — наконец сказал он. — Допустим, я болван. Но что теперь?
Габриэль закрыла глаза, сдерживая гнев.
— Теперь... мы учимся.
— Учимся?
— Да. — Она повернулась к нему, и в её взгляде уже не было ярости — только усталость. — Если ты хочешь выжить в этой погоне, ты должен понять три священных правила.
Дориан медленно кивнул.
— Какие правила?
— Первое: никогда не говори о жемчуге первым. Второе: слушай в десять раз больше, чем говоришь. И третье: если тебя поймали на лжи — бей первым.
Дориан усмехнулся.
— А если они сильнее?
— Тогда беги, — В углу её рта дрогнула тень улыбки. - И зови меня.
Он рассмеялся, и напряжение между ними растаяло.
— Ладно, — сказал Дориан. — Так что дальше?
Габриэль задумалась.
— Нам нужен кто-то, кто знает о жемчуге больше нас. Но спрашивать напрямую — слишком опасно.
— Может, найти какую-нибудь мудрую бабку-отшельницу? — предположил Дориан. — Или ювелира? Они ведь знают много о драгоценных камнях, думаю, и о жемчуге пара знаний найдётся...
Габриэль покачала головой.
— Это вряд ли. Нет, нам нужен кто-то, кто ненавидит тех, кто охотится за жемчугом.
— И кто же это?
— Воры, — ухмыльнулась Габриэль. — Те, кого обманули искатели сокровищ. Они знают все тропы, все тайные места... и ненавидят тех, кто ищет жемчуг.
Дориан заинтересованно приподнял бровь.
— И где мы их найдём?
— В тюрьме.
— Прости, где?!
Габриэль рассмеялась и дёрнула поводья. Повозка тронулась.
— Не буквально. Но в подполье каждого города есть свои клетки. И если мы найдём правильную крысу... она приведёт нас к заветному сокровищу.
Дориан задумался, потом кивнул.
— Ладно. Но на этот раз я не провалюсь. У меня отличный дар красноречия, знаешь ли. Просто эта попытка была не совсем удачной.
Габриэль бросила на него долгий взгляд.
— О, да, дорогой. Ты не провалишься. Потому что будешь молчать. Теперь ты будешь молчать, а я говорить. Замётано?
— Замётано, — Дориан вздохнул и закатил глаза.
И повозка покатилась дальше — в тьму, навстречу новым опасностям.