Жемчужный Гимн

Над буреломом начинали сгущаться тучи. Они вот-вот грозились пролить весь свой гнев на этот мир и обмочить странствующих путников до ниток. Громыхая высоко в небе, они вытесняли с небосвода последние лучи солнца, но это было даже к счастью. Наконец-то безжалостная жара сменится приятной прохладой.

Телега ехала по дороге, а пряжка лошади ритмично звенела. Из под колёс в разные стороны отлетал щебень. Дориан неосознанно нагнулся, чтобы посмотреть на рукодельное колесо. Оно держалось на удивление крепко, правда, Габриэль все равно не рисковала. Она не торопила лошадь и ехала неспешно. Дори, сидящий рядом с ней на скрепе повозки, то и дело вертел головой в разные стороны, подобно маленькой дитятке, изучающей этот мир. Прежде ему не приходилось путешествовать верхом или на транспорте, и весь свой путь он преодолевал пешком. От того его ноги так огрубели, и со стороны уже походили на чёрный потрескавшийся камень. Обуви он не носил из-за длинных когтей. Разве что сандалии, которые нет-нет, да удавалось выторговать у жадных продавцов.

Дориан бросил взгляд на обувь попутчицы. На ней были длинные зашнурованные сапоги, доходящие практически до колен. Они выглядели как новенькие. Те, кто был искажен проклятием мира до неузнаваемости, вместо ног получали копыта, куриные лапки или какие-либо другие звероподобные конечности, а потому сделать единую модель обуви для всех сапожники не могли: все делалось на заказ, и задорого. С учётом, какого бешеного состояния здесь стоят ботинки, должно быть, Габриэль много зарабатывает на сборе трав и своих снадобьях. Или же она хорошо заботится об обновках, поддерживая их презентабельный вид.

Когда повозка начала спускаться с холмистого пригорка, вдалеке показались редкие замшелые домики. Они наконец-то достигли деревни. Маленькие, неуклюжие, покосившиеся набок, а где-то даже начинающиеся гнить, они не внушали особого доверия. Но дым, исходящий из труб, все ещё подавал признаки жизни. Среди маленьких бревенчатых коморок сильнее всех выделялась церковь: она тоже была сделана из сосновых замшелых брёвен, но была больше обычного жилья в два раза.

Стоило деревне показаться, как Габриэль тряхнула уздой, и лошадь ускорилась. Осталось всего-ничего до заветного места.

— Батюшка мягок, но всегда справедлив, — прервала стук колёс Габриэль, не поворачиваясь в сторону Дори. — Ты имеешь право не верить и даже презирать религию, но даже так, стены церкви всегда будут готовы тебя принять. Будь добр, веди себя вежливо, пока ты там.

Только сейчас Дориан заметил, что ангел наконец сняла с головы капюшон, но даже так белые короткие кудри закрывали её лицо. Эти белоснежные локоны совершенно не сочетались с мутной, немного загорелой кожей.

— Хорошо, — отчеканил демоненок и вынул руки из под разодранного плаща. Он погладил ладонью свой спиленный рог. — Зачем мне показывать Батюшке свои рога? Они же не какие-то особенные...

— Отнюдь, — со вздохом ответил белокурый ангел. — Твой повреждённый рог — никакая не особенность тела. Он спилен. И не восстанавливается. А значит...

— Значит что? Я всю жизнь с таким хожу! Мне встречались люди настолько изуродованные, что недаром задаешься вопросом: «Боже милостивый, да как тебя вообще носит белый свет?» А здесь... Всего-ничего...

— Обсудим это уже на месте, — отрезала Габриэль.

Повозка остановилась впритык к церковному забору. Как только колёса ее затормозили, торговка спрыгнула на землю и начала распрягать лошадь. Дориан, последовав её примеру, спустился со скрепы и не отрывал глаз от церкви. Здание выглядело неважно: от старости лет древесина почернела, а одна из стен начинала заваливаться набок и уходить под землю. Все в этом месте было каким-то невзрачным, беспокойным, вызывающим тревогу: разваливающиеся двери, ржавый крест, украшавший крышу, поскрипывающая на ветру вывеска, готовая вот-вот отвалиться и рухнуть на землю... Все же, божий дух и правда давно покинул это место. Дориан убедился в этом только что.

Он сделал несколько шагов по раскисшей чёрной земле, и тыльной стороной ладони коснулся деревянного забора. Травы вокруг было критически мало, а каких-либо цветов и вовсе не росло. По вязкой земле, прямиком до порога церкви, следовала дорожка, протоптанная тысячью следов. Это давало понять, что деревня была достаточно набожной.

Двери здания скрипуче распахнулись, и на улицу вышел высокий краснокожий человек, одетый в чёрную робу. Заприметив знакомую повозку, он начал осматривать улицу. Его взгляд лишь на секунду остановился на Дориане, будто бы мужчине вовсе не было дела до новых лиц. Он искал свою знакомую. Стоило только Габриэль показаться из-за угла повозки, как краснокожий демон непременно раскинул руки в стороны и спрыгнул с порога.

— О, моя драгоценная подруга! Мой чернокрылый ангел! — певчим голосом протягивал священник, заключая торговку в крепкие объятия, да так, что у последней выходил последний воздух из лёгких. — Как же давно тебя не появлялось на этих землях! Ты заставляешь Ферн очень сильно грустить, когда подолгу не заглядываешь.

— Батюшка, вы ведь понимаете, я заезжаю по мере своих возможностей, — кряхтела ангел, пытаясь вырваться из цепких рук краснокожего священника. Когда тот расцепил хватку, торговка ненароком пошатнулась.

— Поведай мне, кто это с тобой приехал? — чёрт развернулся к Дориану и наконец обратил на него внимание.

— Меня зовут Дориан, — демоненок вновь возложил руку на грудь и вытянулся по струнке для большей презентабельности. Уж очень он гордился выбранным для себя именем, и всегда фамильярничал при знакомстве. — Я обычный путешественник.

— Подобрала его дохлым в пустыне недалеко отсюда, — самым простым тоном объяснила Габриэль, как будто это была повседневная беседа. Это заставило Дориана скукожиться от стыда. Она взвалила к себе на плечи один из привезенных мешков, и размеренной походкой проследовала внутрь. Дориан, смотря ей вслед, лишь с досадой цокнул и закатил глаза.

— Опять занимаешься благодетельностью, мой драгоценный друг? — мужчина сложил руки за спиной, а после повернулся к Дориану. — Имя моё — Виктор. Рад нашему знакомству, — он протянул ладонь, и демоны крепко пожали друг другу руки. Когда священник почувствовал крепкую хватку молодого парня, то непременно расплылся в дружелюбной ухмылке. Он похлопал Дори по плечу, подталкивая того ко входу. — Прошу, заходите внутрь! Я заварю вам чаю, а вы расскажите, как прошел ваш нелёгкий путь.

Внутри церковь казалась ещё более измученной, чем снаружи. Вокруг витал запах затхлости и старости, который пытались заглушить пахучими травами. Не было ни единого источника света, кроме крохотных круглых окошек и подсвечника в руках Виктора. Гости следовали за священником по узкому коридору, усыпанного запертыми дверьми. Когда Дориан уже прошёл мимо одной из таких, она вдруг скрипнула, и из щели дверного проёма выглянуло чьё-то  белоснежное личико. Как только оно заметило взгляд Дориана, так дверь мигом закрылась.

— Ох, прошу меня извинить! Это Ферн, — Виктор развернулся грудью к гостям и махнул рукой на дверь. Он был таким широким, что едва ли помещался в узком коридоре. — Парнишка очень стеснительный и пугливый... Ему нужно будет время, чтобы привыкнуть к новым гостям! Но не волнуйтесь, вы обязательно успеете познакомиться! Стоит ему только учуять запах моего фирменного чая, как он тут же прибегает на кухню...

Виктор все болтал о чем-то своём, спускаясь в подвал по дряхлым ступеням. Кухня, как и склад, находились снизу, под церковью. На удивление, они не были настолько мрачными, как наружность здания, а наоборот, были подобны уюту бабушкиной квартиры. Кухонные тумбы были заполнены всякой всячиной: столовые приборы, посуда, составленная пирамидками в шкафах, грубые полотенца с вышивкой ручной работы... Гроздья сушеного чеснока, подвязанные к веревке, аккуратно висели на стене и переплетались с лаврушкой. Это был такой способ сэкономить место на складе и, возможно, отвлечь от трещин на стенах.

Виктор разворошил угли в печи и подбросил внутрь парочку полен, а затем поставил чугунный чайник на верх печи. Трепетно мужчина раскрыл шкафчики, наполненные разными баночками с травами. Одну за другой, мужчина открывал крышки, а затем лёгким движением руки делал взмахи в сторону носа, обнюхивая содержимое каждой баночки. Уже и Дориан начинал чувствовать спицифический запах сушёных трав. В его коллекции точно был шалфей и бергамот, а возможно, даже такая редкая пряность, как корица.

— Прошу, только не кашеварь свои отвары снова... — Габриэль закатила глаза от воодушевленности старого друга. — Сделай просто чёрный чай. Без трав. А то боюсь, что малец не переживёт твоей мочегонки...

Ангел завернула на склад, задернутый шторами, и закинула туда свой мешок. В миг в воздух поднялся слой мучной пыли.

— Ах, ну раз так просишь... — немного расстроенный, Виктор вернул все скляночки на место и достал обычный чайный мешочек. Пару щепоток чая были заброшены в заварник и обильно залиты горячей водой. На маленьком обеденном столе быстро оказался и поднос с чаем, и скромные угощения. Дориан и Габриэль присели за стол.

— Прошу, расскажите мне, как прошла ваша дорога сюда.

— Кроме небольшой трусливой группы бандитов проблем не было, — ангел подула на кружку чая. — В деревне к западу отсюда лекарства пользуются спросом. Что странно... В их лесах растёт много нетронутых целебных ресурсов. Возможно, у них просто нет лекаря... Поэтому там я задержалась подольше.

— Очень на тебя похоже! — оптимистично воскликнул Виктор. — Ну а что насчёт тебя, Дориан? Кто ты? Куда держал путь? Как существуешь по жизни?

— Ох, ну, я... — Дори неловко почесал за ухом и отвёл взгляд от своих слушателей. — Я просто путешественник! Странствую, кочую, мало-помалу собираю гроши себе на пропитание...

— На пропитание? Друг мой, каким ремеслом ты зарабатываешь?

– Я... Э-э-э-э...

Мальчишке не хотелось признаваться праведным людям, но он воровал. Иногда украденное сбагривал подешевке, иногда обчищал кошельки людей, а порой обманом впаривал паленый товар...

— Я артист! — после недолгой заминки сообразил парень. — Путешествую по кабакам, да играю мелодии на потеху публике!

— Правда? И где же твой инструмент?

— Э-э-э... К большому сожалению, бандиты в пустыне напали на меня и отобрали его.

— Вот что творят люди, в чьей жизни нет места для Бога, — досадно подвёл итоги Виктор, будто ему было просто необходимо извлечь из всего нравственный урок. Он медленно покачал головой. Сейчас свет от единственного окна в комнате хорошо подсвечивал его бараньи рога и множество других маленьких рожек на черепушке. Красная кожа священника просто светилась румянцем.

— Только полный дурак решит проследовать через пустыню пешком, да еще и с грузом, — покосилась на парня Габриэль, откусывая часть сушки.

— Ну что вы! Из вещей с собой у меня были только энтузиазм и... моя лютня! — Дориан неловко прокашлялся в кулак. — И если лютню бандиты смогли у меня отобрать, то энтузиазм им не отнять никогда!

Габриэль повернулась к священнику, закативши глаза.

— Они превратили его в фарш и бросили посреди пустыря.

— Ох, какой кошмар! — Виктор громко охнул. — Вижу, друг мой, что раны твои не до конца затянулись? Твой рог до сих пор отрублен.

Дориан невольно прикоснулся к гладкому срезу своего левого рога.

— Я полностью здоров, что вы! А рог мой... Такой всегда.

— Вот об этом я Вас и хотела спросить, батюшка, — ангел подложила кулак себе под щеку и надулась. Виктор тоже выглядел обеспокоенным.

Тогда мужчина поднялся со своего места и начал ощупывать голову Дори. Сначала он внимательно поглядел на отрубь, позже начал рыться в его волосах. Это вызвало определённый дискомфорт у парня. Голову он давно не мыл, а что такое расческа не знал и вовсе. Причёска его состояла из сплошных колтунов.

— Дорогой мой ангел, — протянул Виктор, безотрывно смотря на макушку Дориана. — Прошу, пройдёмте со мной на пару слов.

И вот Дориан остался на кухне один. Он до конца не понимал, почему его новоиспеченных знакомых так тревожат рога, и какое им вообще до этого дело. Нахмурившись, он сделал глоток чая и потянулся было к тарелке с одним единственным оставшимся угощением. Демоненок уже было его взял, как из под стола показалась чья-то бледная маленькая ручка. Она ловко увела прямо из под носа последнее оставшееся печенье и утащила вниз, под скатерть. Послышалось чавканье. Дориан аккуратно наклонился и приподнял ткань. Под столом, судя по внешнему виду, сидел совсем ещё ребенок: он был крохотный, тощий и бледный. Белые секущиеся волосы практически полностью закрывали лицо, а на лбу шевелились два отростка, похожие на усики насекомого. Что-то в нем было от кузнечика: на локтях красовались зазубрины, а ноги были непропорционально длинными и тонкими, как прутики. Должно быть, это и есть тот самый стесняшка Ферн, о котором батюшка говорил. И как же долго он здесь сидел и таскал печенье со стола? А самое главное, как беззвучно сюда пробрался?

Когда ребёнок понял, что его рассекретили, то перестал чавкать и посмотрел на Дориана в ответ. Он выпучил огромные голубые глаза. Зрачков у малыша не было, лишь фасеточные голубые глазные яблоки, похожие на миллион мелких зеркальных осколков. Ферн вытер крошки с лица, не забыв облизать пальцы, а затем ловко скрылся на складе. После него весь кухонный пол был усыпан следами от муки.

— Мой дорогой друг, у нас есть к тебе пара вопросов! — Виктор и Габриэль вернулись. Их недопитый чай на столе давно остыл.

— Видишь ли как обстоят дела, — Габриэль почесала подбородок, пытаясь найти правильные слова. — Ты знаешь про проклятие регенерации. Оно работает безотказно и всегда: сколько не отрубай себе хвост, он всегда отрастет...

— Я в курсе. Не первый же день живу на свете.

— Но чем старше становится создание, тем хуже работает заживление, — подхватил Виктор. — А значит, в возрасте есть определённая планка, после которой можно... погибнуть насовсем.

— Насовсем? То есть, с возрастом мы становимся смертными?

— Именно так, — Виктор вздохнул и развернул стул перед собой, чтобы сесть. — В деревне был один долгожитель, наш основатель. Очень старый, иссохший дедушка. Когда кто-то спрашивал, сколько ему лет, он всегда отвечал: «После девяти сотен я перестал считать», — по священнику было видно, что он очень уважал этого старика. Рассказ его был меланхоличным, будто бы тоска по основателю ещё оставалась. — Когда он ещё был жив, мы считали, что смерти не существует. Мы не делали лекарств и у нас не было лазарета. Но в один из дней основателю стало плохо...

— Это было что-то похожее на обычную простуду, но с сильными осложениями, — Габриэль продолжила за него. — Мы и не сомневались в том, что он поправится. Но сердце его остановилось. Он перестал дышать. Когда слухи дошли до всех жителей, они собрались возле дома старика. И тогда тело его рассыпалось в пыль прямо у них на глазах...

— Тогда главой деревни стал я, — со скорбью закончил Виктор.

— А я освоила дело лекарей, — добавила Габриэль. — Чтобы более никто не умирал в муках и мог положиться на первую помощь.

Они закончили свой рассказ и в комнате стало тихо. Виктор до сих пор тяжело переживал смерть старого друга, а Габриэль, должно быть, просто нечего было сказать. Дориан пытался обработать полученную информацию.

— Все-таки мы не бессмертны?

— Нет. С возрастом тело наше усыхает, и тогда приходит настоящая погибель. Мы думаем, что всем нам отведено примерно по тысяче лет, — сказала ангел.

— Сколько тебе лет, Дориан? — задал вопрос Виктор. Он намекал на то, что, возможно, Дори уже подходит к своему сроку.

— Что вы! Мне нет и двухста! — Вскрикнул чертенок, а затем прикинул, сколько же он существует на свете. Дори считал на пальцах, запрокинув голову назад. — Кажется, что... сто четырнадцать, где-то.

Парень считал, что эта информация должна была успокоить пару приятелей, но когда тот поднял голову, то увидел на их лицах лишь более сильную озадаченность. Он совершенно не понимал, что же так сильно терзает этих двоих!

— Значит, дело вовсе не в возрасте, — задумчиво протянул Виктор и прикусил большой палец.

— Не понимаю, но ведь видно, что это ровный сре– ...Ох!

Габриэль не успела закончить предложение и громко ахнула, выкатив глаза. Дори посмотрел туда, куда глядела она. Рядом с его карманом, на коленях, стоял Ферн, и держал в руках маленькую блестящую бусину.

«Жемчуг!»

— Слеза! — вскрикнула Габри. Её крылья распушились и содрогнулись от шока. Впервые Дори увидел её настолько яркие эмоции. — Откуда?! Где достал?!

— Ой, это? Друзья, что же вы, это лишь побрекушка! Мой талисман, обычная подделка...

— Врёшь! Она идеально круглая. Никто ещё не смог идеально повторить форму настоящей слезы! Отвечай немедленно, откуда она у тебя! — лицо ангела сменилось на гнев. Она громко хлопнула по столу и этим напугала Ферна. Тот уронил жемчужину на пол и поднёс ладони к ушам, закрываясь от шума. Дориан бросился на пол и схватил укатывающуюся драгоценность, подобно собачонке.

— Нашёл!

— Где?!

— У матери твоей под подушкой!

— Идиота кусок! — Габриэль разогналась не на шутку, она подвернула рукава и уже была готова бить морду Дориану, как тут резко подскочил Виктор и преградил дорогу.

— Друзья мои! Никакого насилия в стенах храма Божьего! Давайте все сделаем глубокий вдох-выдох и успокоимся.

Габриэль закипала. Она была похожа на бешеного быка, которому показали красную тряпку. Женщина закрыла глаза и сделала медленный вдох и выдох. Кулаки расжались, а взъерошенные перья осели.

— Теперь ясно, почему ты не регенерируешь.

— В каком это смысле? — недоуменно спросил Дориан, защищая сокровище.

— Жемчуг. Слеза ангела. Называй это как хочешь. Если ты долго держишь её при себе, регенерация ослабляется.

— То есть, если я буду дальше носить её, то стану смертным?

— Нет, — возразила ангел. — Одной мало. Я полагаю, что чем больше жемчуга при тебе, тем сильнее ослабевает проклятие.

Дори покрутил в руках жемчужину.

«Так значит, слеза ангела? Интересно, сколько же у тебя ещё названий?»

— Мой друг, прошу, прости Ферн за его бестакность. Обещаю, что он больше не прикоснется к карманам твоей одежды, — Виктор строго посмотрел на маленького ребенка. Бледная кожа Ферн мигом залилась стыдливым румянцем. — Все, что ты сюда принёс, останется с тобой, и жемчуг твой мы отбирать не намерены, — мужчина подал Дориану руку и поднял того с пола. — Будь добр, поведай нам свою историю. Как ты заполучил столь ценную вещицу?

Дориан настороженно стоял поодаль. Ноздри Габриэль все ещё злобно вздувались. Мальчишка промышлял воровством кошельков всю свою жизнь, и однажды в украденном мешочке для монет обнаружил непонятную блестящую штуковину. Она выглядела как драгоценный камень, и Дори начал обдумывать, сколько же сможет получить за побрекушку. К счастью, продать задешево он её не успел. Краем уха в одном из баров он услышал легенду о жемчуге, способным вернуть к прошлой жизни. С тех пор волшебный камень он носил почти под сердцем. В крайних случаях, в кишечнике... Его новоиспеченные знакомые очень бы не хотели знать, где камень побывал и откуда вышел.

— Ох, это очень занятная история...

Нужно было выкручиваться и прямо сейчас генерировать какую-нибудь слезливую историю. Выкопал в лесу? Нет, что за глупости! Помог умирающему от жажды благодетелю, и он одарил меня таким ценным подарком? Неплохо было бы для репутации Дориана, однако не сильно-то он похож на человека «законнопослушного и доброго». Точно! Вот она, идея! Записывай под диктовку, Дориан:

— ...Я выиграл это в карты.

Слушатели скривили лица. Дориану трудно было прочитать их эмоции: то ли они поверили его словам, то ли все ещё относились к нему с недоверием. Нужно продумать эту легенду более тщательно.

— В одном из казенных баров я встретил заядлого игромана. Тамошние жители говорили, что он никогда не вылезал с картежного стола. Настолько этот мужик был зависим, что его ноги перестали прямо выгибаться, а тело всегда принимало сидячую позу. Конечно, не без помощи тумаков от жены, он боролся с игроманией, и даже выдержал без карт две недели. А потом пришёл я...

— То есть, ты его обокрал? — Габриэль подняла одну бровь и с критикой посмотрела на Дориана.

— Нет-нет, конечно нет! То есть... Если бы я только знал тогда, что он зависим... — ладони Дори знатно вспотели. С них чуть ли не капала вода. — Говоря в общих чертах... он проиграл мне жемчуг.

Мальчишка нервно сглотнул слюну. Не кажется ли ему, что он сильно перегнул палку, и своей выдуманной историей сделал только хуже, нежели если бы он рассказал всем правду? Его чёрные смольные ушки нервно потряхивались. Дори пялился то на Габриэль, то на Виктора, в надежде увидеть на их лицах хотя бы капельку снисхождения. Где-то по полу голыми пятками шоркал Ферн. Юноша явно был не заинтересован в его истории. Да и честно говоря, Дориан вовсе сомневался, что парнишка способен понимать человеческую речь.

— Вышло, конечно, не хорошо, — почесывая подбородок, выступил Виктор. — Полагаю, Бог наказал того мужчину таким сильным недугом, а судьба перераспределила жемчуг тебе, дорогой друг. Твой поступок, было, тоже нехороший. Но по твоим глазам я вижу, что ты сильно сокрушаешься.

— Д-да, конечно! — Дориан энергично закивал головой. — К-как только я узнал подробности, я уж было хотел вернуть все полученное ему обратно! Н-но семья его... узнав о таких финансовых потерях, уехала из деревни в неизвестном направлении... И более я никогда не видел того мужика.

Всеми силами черноволосый парень старался уверенно выстоять весь разговор и утихомирить дрожь в своём теле. Он смотрел на Виктора с облегчением и радостью. Он поверил, он понял. Краем глаза Дори увидел силуэт Габриэль, стоящий за спиной священника. Вся лёгкость вмиг улетучилась. Взгляд ангела, полный презрения и недоверия, подобно огромному булыжнику, рухнул на плечи Дориана, заставляя ноги подкоситься. По языку тела женщины было предельно ясно: парень не убедил её. Пускай к мальчишке ангел отнеслась с необычайной милостивостью для этого края, она все ещё относилась с подозрением. Возможно, нервозность Дори выдавала его, а может, она привыкла никому не доверять. Бог знает, что сейчас было у чернокрылой на уме.

— И как оно? — цокнула языком Габриэль.

— Как что?

— Мир живых. Видел его?

— Э-э-э... Нет... По правде сказать, я понятия не имею, как... раскрыть весь талант жемчуга, о котором слагают легенды.

— Ясно, — Габриэль толкнула Дориана, и парень плюхнулся на стул. — Положи жемчуг под язык. Закрой глаза и расслабься.

Рвотные позывы подступили к горлу Дори. Он взглянул на жемчуг. Волшебный камешек все так же блестел и сиял, не выдавая, в каких порочных местах успел побывать. Парень выдохнул и быстро закинул шарик под язык. Он старался ни о чем не думать, лишь бы недавно съеденные угощения не вырвались наружу.

Но ничего не произошло.

— И что дальше? — Дориан было приоткрыл один глаз, дабы взглянуть на советчицу, но та быстро рукой прикрыла его обратно.

— Тс-с. Говорю же, не открывай глаза. Расслабься.

Дори лишь хмыкнул и оперся о спинку стула. Он был самодельный и сильно скрипел, будто вот-вот развалится под весом парня. Вот ведь они странные ребята: священник в демоническом облике и падший ангел. А этот бледный мальчишка? Где они вообще его подобрали? Дориан утопал в нескончаемых мыслях. Сознание начало угасать, будто бы чертёнок погружался в дрёму.

***

Издалека звучал прерывистый шум города. Не тех пародий на города, по которым Дориан путешествовал всю жизнь, а настоящего, большого мегаполиса. Парень приоткрыл глаза, и от увиденной картины восхищенно разинул рот. Он стоял где-то высоко-высоко, а в лучах уходящего солнца сиял настоящий, оживленный город. Высотные стеклянные здания сверкали, будто подмигивая Дори. Темные пряди ветер растрепал так, будто хотел унести с собой — прочь с этой высоты, вниз, в кипящий жизнью город. Но он стоял неподвижно, уперев ладони в бока, и смотрел. 

Закат растекался по стеклянным громадам, как расплавленное золото. Небоскребы, острые и безликие днем, теперь пылали, отражая последний свет солнца — каждое окно превращалось в гигантское зеркало, искажающее реальность. Где-то там, в этих зеркалах, мелькали отражения других крыш, других людей, может быть, таких же, как он. Но сейчас мир казался принадлежащим только ему.

Внизу, в каньонах улиц, клокотала жизнь. Машины, крошечные, как букашки, выстраивались в бесконечные светящиеся цепочки. Где-то гудел гулкий голос мегаполиса — гудки, крики, грохот поездов, сливающиеся в один непрерывный рокот. Город не умолкал ни на секунду, дышал, жил, торопился. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер шептал что-то на ухо, да где-то рядом, на соседней крыше, хлопала оторванная рекламная растяжка. 

Он глубоко вдохнул. Воздух пах пылью, бензином и чем-то еще — может быть, свободой. Или одиночеством. Разницы почти не было. Парень взглянул на свои ладони. Они были чисты. На них больше не было ни привычной чёрной чешуи, ни длинных когтей. Сердце от восторга забилось в темпе престо.

Дориан совершенно забыл, что когда-то человеческий прогресс достиг своего пика и расцвел. Никаких больше деревянных телег и растоптанных грязных дорог, а лишь асфальт и гудящие железные машины, резво рассекающие по трассам. Спустя сотню лет, проведённых где-то в проклятых краях, современный мир был чем-то сказочным и недосягаемым.

— Я не рассчитывала, что ты действительно придёшь, — нежный женский голос раздался позади.

Дориан обернулся. Едва уловимый, размытый силуэт стоял в паре метров от него. Он излучал такой тёплый и яркий свет, что заставлял парня зажмурить глаза. Очертания лица девушки расплывались в мираже. Он был таким знакомым, но и таким горьким, что только заслышав этот высокий тембр голоса, сердце сжалось в крохотную виноградинку.

— Ты...

Бетонная поверхность под его ногами содрогнулась. Кусок пространства, на котором стоял Дориан, откололась, а арматура завизжала. Не в силах удержать равновесие, Дориан рухнул вниз. Из последних сил парень пытался зацепиться за крону крыши, но все было тщетно. Он оказался в свободном полете, его тело считало пролетающие мимо окна, которые более не сияли, а стали мутными и неприветливыми. Лицо молодого парня впечаталось в асфальт, и сознание резко оборвалось.

— Ферн, воды! Принеси воды! Помоги зафиксировать его руки... — отдаленный голос звенел в черепной коробке.

— Спокойно, судороги уже проходят!

— Ох, говорил же я тебе, не доставай жемчуг...

— Он бы им поперхнулся. Тем более, как ещё вернуть его к реальности?

— Смотри, глаза открывает! Друг мой, как ты?

У Дориана кружилась голова. Мутные образы видения перемешивались с теми, которые он видел перед собой прямо сейчас. Ферн торопливо сунул парню в руки пиалу воды, и тот взахлеб её опустошил. Желудок резало изнутри, будто парень только что проглотил китовий ус.

— Габриэль! Я видел... видел такое! Города! Они растут вверх! А дороги, они... чёрные, гладкие, и по ним...

— Тише-тише, давай ты сначала переведешь дух. У тебя лицо бледное, как у трупа, — Габриэль протерла лоб чертенка от холодного пота. — Мы знаем, что ты видел. Слышали не раз.

— Как... Как туда вернуться?

Виктор и Габриэль огорченно посмотрели друг на друга. Виктор, будто читая мысли ангела, тяжко вздохнул и отрицательно покачал головой. Он сложил руки на груди и произнес:

— Только собрать три жемчужины. Однако... — что-то заставило священника замяться.

— Шансы настолько малы, что ты скорее рассыпешься в прах, чем найдёшь хотя бы вторую, — чернокрылая закончила мысль за него.

— Н-нет, — слабо пробормотал Дори. — Шансы малы, но ведь не равны нулю, правда? Мне это нужно!

Габриэль с досадой вздохнула, а священник усмехнулся ей в ответ. Он с теплотой положил руку на плечо, приободряя.

— Жизнь — это череда неудач и побед. Прошло много времени с прошлой попытки. И вот он, новый шанс, — Виктор расправил руки в сторону Дориана, будто он — это новая возможность для чего-то нового. — Будет нелепо сдаться сейчас.

Ангел промолчала. Дори не мог уловить мысль, которую мужчина пытался им подать. Казалось, что для этого ему нужно было знать какую-то особую предысторию.

— Ладно уж... — ангел поднялась с колен и подала руку Дориану. — Слушай, парень. Когда-то давно я уже пыталась найти жемчуг со своим... компаньоном. Но мы не успели найти даже один. А ты, видимо, очень везучий.

— Ты хочешь помочь мне? Но почему?

Глаза Габриэль были наполнены жалостью. Впервые за долгое время Дориан видел такое выражение лица. Не изуродованная и ожесточенная миром гримаса, не полное отвращения и злобы, а милосердное, с нотками нежности, человечное лицо.

— Как ты заметил, я ангел, — она продемонстрировала Дориану свое крыло. — И это моя миссия, наверное... Иначе трудно объяснить, почему я среди вас. Ранее мы уже устраивали экспедиции, собирали сплетни и слухи... Опыт у меня солидный, это я могу сказать точно. Тем более, мне самой интересно.

— Интересно что?

— Что будет, когда соберёшь все три?

— Замечательно! — воскликнул Виктор. — Рад, что ты не унываешь, Габриэль, — мужчина ехидно улыбнулся. Он впервые назвал ангела по имени. По новому имени. Сколько же прозвищ было у неё до этого? — Раз экспедиции снова возобновлены, церковь готова снарядить вас припасами первой необходимости.

— Брось, мы и сами можем запастись. Не разоряй деревню лишний раз.

— Моя дорогая подруга! Ты много для нас сделала. Мы сами будем только рады отплатить тебе тем же. Ферн! Фе-ерн! Быстрее, неси заготовки! — быстрым шагом крепкий мужчина скрылся за шторами склада.

— Тогда не будем тут долго задерживаться. Поедем уже завтра утром.

Дориан ощущал себя третьим лишним. И Виктор, и Габриэль казались ему уже опытными путешественниками, а может, даже искателями. Они были намного старше, чем мальчишка. Не хотелось бы ощущать себя балластом...

Спустя пару минут Виктор, выходя со склада, перебросил тяжёлый мешок на плечо и вытер лоб. Солнце полностью скрылось за тучами, и света на кухне уже совсем не хватало. Начинал моросить мелкий дождь.

— Завтра в путь, — сказал он, глядя в крохотное подвальное окошко. — И да поможет вам Бог.