Chapter 39
Это Викендейл — психиатрическая лечебница для душевнобольных преступников. И эта женщина точно была сумасшедшей. Эта потрепанная, изнеможденная девушка была просто слабоумной. Она не могла отличить правильное от неправильного. Она запуталась. Ее форма и нахождение здесь служило доказательством того, что ей не стоило доверять. Было сложно поверить в слова, слетевшие с ее губ. И я знала Гарри достаточно хорошо, чтобы полностью быть уверенной в том, что ее обвинения были ложными. Что бы он ни сделал, что было так ужасно, вероятно, это просто возникло в голове женщины.
Но почему же, когда ее костлявый палец указал на Гарри, я почувствовала, как засосало под ложечкой? Почему грудь поднималась и опускалась от резких вдохов, и сердце начало биться чуть быстрее?
Я знала и любила Гарри. Я доверяла ему. И хотела считать, что слова девушки — ложь. Я хотела просто кивнуть и уйти. Я не хотела ей верить, но внутри появилось что-то вроде любопытства, и оно мешало мне сделать это.
— Что он сделал? — спросила я, понизив тон, чтобы нас не могли подслушать.
Темные волосы девушки жирными спутанными прядями упали ей на лицо, когда она покачала головой.
— Кое-что ужасное. Я не должна говорить. Просто держись от него подальше.
— Не буду, пока ты не скажешь мне, — я не собиралась просто так принять ее ответ и уйти. Я так устала от тайн, скрывающихся в стенах Викендейл, и у меня не было времени, чтобы ждать ответов.
Она прерывисто вдохнула, и я увидела волнение в ее глубоко синих глазах. Ее губы приоткрылись, будто она собиралась заговорить, а мое сердце забилось в ожидании истины. Но ее мысли и речь прекратились, она двигала только глазами. Они расширились от страха, когда увидели что-то за моим левым плечом. Я проследила за ее взглядом и подпрыгнула, рядом со мной стоял Гарри. И женщина поспешила прочь.
Я посмотрела на Гарри, сердце дико барабанило в груди из-за страха. Я увидела это за секунду до того, как ушла пациентка, и он посмотрел мне в глаза. Он смотрел на нее. Его глаза рассматривали ее лицо, и я едва заметила это, но оно было — предупреждение. Своего рода угроза. Будто он взглядом говорил ей отступить, в эти доли секунды присутствовал старый Гарри. С маской, которую носил, когда я была медсестрой, а он все еще был пациентом, так много месяцев назад в столовой. Грозный преступник с ужасающими преступлениями, который вел рукой к моему бедру под столом. И как я боялась его тогда, так и сейчас, пока бесконечную секунду он смотрел на нее.
Но затем его слова снова стали яркими и повернулись ко мне. Он в мгновения ока снова стал нормальным.
— Эй, — поприветствовал он меня. — Кто это был?
И в его тоне тоже что-то было. Едва заметно, но я достаточно хорошо его знала, чтобы заметить. Он был немного на грани срыва, хотя пытался это скрыть.
— Почему бы тебе не сказать мне это, — сказала я. Я не хотела, чтобы мой голос был резким, но мысль о том, что он сделал что-то чудовищное, как сказала женщина, правда это или нет, заставила меня проявить оборону.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, слегка подавшись назад, но не так, как должен был.
— Она боялась тебя. Очень боялась.
Он пожал плечами.
— Она думает, что я снял кожу с трех женщин, конечно, она боится.
— Не из-за этого, — сказала я, качая головой. — Она сказала, что это из-за того, что ты сделал что-то здесь в первый раз. Когда был ребенком.
Его глаза вспыхнули от небольшого беспокойства, но оно быстро пропало.
— Я не знаю, о чем она могла говорить. Конечно, я не был лучшим ребенком, но я никому не давал повода бояться меня.
Я долго не отвечала.
— О чем ты думаешь? — спросил Гарри.
— Ни о чем, — сказала я, качая головой, чтобы избавиться от надоедливых подозрений. Вдруг я почувствовала себя глупо. — Извини, я знаю, что ты ничего не делал. Она просто... не знаю, это было странно.
— Роуз, все хорошо, — заверил меня Гарри. — Было бы странно, если бы ты не спросила. Но эта дамочка просто сумасшедшая, кто знает, о чем, черт возьми, она говорит.
— Да, — согласилась я, кивая. Но я не могла пропустить то, как он смотрел несколько секунд назад.
— Пойдем, — сказал Гарри и ослепительно улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу. Он положил руку мне на плечи, слегка сжимая их, чтобы снять напряжение. Он привел меня обратно к двум мольбертам, за которыми мы рисовали, и все мои беспокойства начали угасать под его утешающими прикосновениями. — Мне нужна твоя помощь, — сказал Гарри, поворачиваясь к рисунку.
Я осмотрела холст. Внизу были темно-синие линии, а вверху светлее. Конечно, там были и черные полосы, которые я нарисовала, проведя кистью по его рисунку.
— Что это? — спросила я. Его рот открылся, он был потрясен моим вопросом.
— Закат на берегу океана. Смотри, вверху небо, а снизу — море.
— Да, тебе определенно нужна моя помощь, — согласилась я, пытаясь сдержать улыбку. Картина была ужасна. Он вздохнул от притворной боли.
— Такая критическая, — сказал он, медленно качая головой, из-за чего я засмеялась. Мы продолжили работать над картиной, хотя не очень старались, Гарри продолжал шутить, мы говорили и смеялись, как раньше. Из-за очаровательных морщинок у глаз и ямочек на щеках я снова утонула в любви к нему. Но под смехом и поддразниваниями, в глубине моего подсознания все еще всплывали слова пациентки.
Время рисования вышло, и у меня была самая насыщенная прогулка в камеру. Сначала я думала о том, что сказала женщина со спутанными волосами. Я знала, что я переосмысливала это, я привыкла это делать, и я должна была доверять Гарри. Но я не могла думать о чем-то другом, не важно, как сильно старалась. Я застряла, пытаясь придумать все возможные и невозможные объяснения. И я пришла ко многим выводам. Первое: Гарри лгал. Может, кто-то, кто не был мной, кто-то, кто не знал его так хорошо, не заметил бы ничего. Но я заметила быстрый взгляд, которым Гарри одарил девушку, и то, как он колебался немного, когда я спросила его об этом, и то, как женщина, казалось, искренне и очевидно его боялась. Второе: у многих пациентов были сложности с Гарри. Сначала он был опасным и пугающим. И только из-за того, что я любила его, а он меня, это не пропало. Он использовал это для маскировки, но под маской, как я верила, он был хорошим человеком. Конечно, у него не хорошее прошлое, и он делал плохие вещи. Может, он сделал что-то пока мальчиком был здесь. Может, это развило страх у пациентов. Но он также спас меня от Нормана, от Джеймса, от миссис Хеллман и от меня самой столько раз, что и сосчитать нельзя. Я видела больше чем несколько его галантных и самоотверженных поступков. Так что не важно, что он сделал или не сделал, я все равно буду его любить. Я просто должна оставить прошлое в прошлом и доверять Гарри. И я была уверена, что узнаю, что он сделал с этой женщиной, и в конце концов так же буду любить его.
После того, как я поняла это, произошло еще кое-что. Томас, один из нескольких сотрудников, которые видели меня в форме пациента и всей ее красе, показался в конце зала. Он прошел мимо меня и моего охранника, чьего имени я все еще не знала. Он шел, опустив глаза. Он понятия не имел, что я знала о нем, и как он вел Джейн к смерти несколько часов назад.
Но вдруг в нескольких метрах от меня он поднял взгляд. Я говорила с ним один раз, когда он делал примерно то же самое: вел пациентов на эксперимент, как лабораторных крыс. Сначала он выглядел испуганным, так как увидел меня в качестве пациента, а не раздражающей, надоедливой медсестры. Может он, как Лори, Келси и несколько других, понял, что это было неправильно. Может, он знал, что мне здесь не место. Было очевидно, что я не сумасшедшая, и люди начинали замечать это.
Я посмотрела на него, ища ответы в его глазах. Я должна была сказать только одно слово, когда он проходил мимо, и он знал, что я имела в виду.
— Джейн? — поинтересовалась я. Если кто и знал ее судьбу, так это он.
Он не встретился со мной взглядом. Но маленький, формальный кивок дал мне подтверждение, в котором я нуждалась.
HARRY'S POV
Я вошел в комнату счастливым, пахнущим краской, а в голове у меня была улыбка Роуз. И мне было непросто таким оставаться. Хотя Роуз улыбалась и смеялась со мной, после разговора с Элис я почувствовал ее опасение. Она пыталась скрыть это, но я знал, что оно было. Элис рассказала ей что-то, что-то, что сделало ее такой, и я имел об этом довольно хорошее представление. Я мог только надеяться, что ни одна женщина больше не поднимет эту тему.
И я забрал эту надежду с собой, когда поцеловал Роуз на прощание и вышел из комнаты. Мне нужна была сигарета, но вместо того, чтобы пойти в свою камеру, я пошел к Келси на очередной бесполезный сеанс терапии. Она уже напоминала мне, что у нее в кабинете не курят, хотя нам было разрешено курить в любой комнате этого Богом проклятого места.
Это не предусматривало то, что я курил, когда у меня был стресс, а ранние события определенно были напряженными.
Но затем я неожиданно вспомнил. Я должен был быть возбужден из-за того, что шел к Келси, с сигаретами или без. Потому что каждый раз, когда я или Роуз с ней встречались, мы были на шаг ближе к побегу. Так что я вошел в комнату — Брайан заранее одел на меня наручники — с более оптимистичным настроением на эти длинные сорок пять минут. Но несмотря на это, я все еще был раздраженным. Келси беспокоила меня по целому ряду причин.
Брайан закрыл дверь, оставляя нас наедине, чтобы поговорить о чувствах, плохих мыслях и прочей ерунде, которой она обычно руководствуется для изучения психического состояния пациентов. Но мы будем обсуждать более оригинальные темы.
— У тебя есть карта? — спросил я, направляясь к мягкому креслу напротив ее стола. Не было никакой необходимости в дружеских приветствиях.
— Вообще-то, да, — сказала она. Между нами лежал большой кусок бумаги. Я тщательно осмотрел его, заметив обозначенные комнаты и секции здания. Я был впечатлен.
— Спасибо, — выдавил я и взял ее в руки. Я до сих пор не был ее фанатом, но было очень мило с ее стороны сделать это для нас.
— Мне пришлось перерыть кучу бумаг, чтобы найти ее. Я серьезно. И я чуть не попалась, так что...
— Я же сказал "спасибо", не так ли? — рассеяно пробормотал я.
Она не говорила несколько секунд. Но только несколько секунд.
— Ну, если ты собираешься себя так вести, то, думаю, мне не следует рассказывать.
— Рассказывать что? — спросил я, поднимая взгляд от карты.
Она испустила тяжкий вздох, вероятно из-за моего поведения, но все же рассказала.
— Эту больницу построили, когда заканчивалась Вторая мировая война и все остальные международные конфликты. Это случалось редко, но на всякий случай здесь есть несколько подземных туннелей. Здесь много охранников, офицеров и других важных людей, так что если Лондон бомбили, есть некоторые дороги для эвакуации.
Я кивал, пока она говорила, проявляя интерес к ее словам, что было впервые.
— Как подземные туннели? Где они? — спросил я.
— Вот тут загвоздка: единственный вход — крыло С. Чтобы сбежать, вы должны пройти через него.
Я вздохнул, проводя рукой по волосам.
— Ну, думаю, мы справимся. Я лучше рискну, чем буду гнить в камере.
— Это я поняла, — сказала Келси. — Я отметила этот вход, — она наклонилась над столом и указала на него пальцем. — Он в задней части подсобки, и они, очевидно, пытались его прикрыть, так что искать придется внимательно. Там, наверное, защелка или что-то, что вы должны поднять, чтобы пройти.
— И мы просто должны идти по нему и выйдем из здания?
— Думаю, да. Вот тут небольшой знак слева, думаю, это выход.
Я кивнул, уже появилось много планов, и я посмотрел на нее. И только тогда заметил, что она не встречалась со мной взглядом с тех пор, как я вошел. И даже сейчас, отстраняясь от стола, она смотрела в потолок, на пол, куда угодно, но не на меня.
— Теперь нам с Роуз надо выйти из камер, найти друг друга, пройти через крыло С, пройти туннель, избежать сотни сотрудников, убежать и не попасться, — сказал я, скорее для себя. Весело.
— Да, — согласилась Келси. Но ее голос надорвался, так что я задал следующий вопрос.
— Что-то не так, — сказал я.
— Что? — спросила она.
— Ты что-то недоговариваешь.
— Нет-нет, — отрицала она.
— Да, — возразил я.
— Нет, клянусь...
— Просто скажи, черт побери, — потребовал я. Если это что-то связанное со мной или побегом Роуз, я должен был знать.
— Хорошо, — сказала она. — Но прежде чем я скажу, просто помни: есть много времени, чтобы выбраться, прежде чем это случиться. Я убежусь, что сначала вы убежите, так что не беспокойся, — она говорила слегка безумно, будто знала, что из-за правды я сорвусь, и пыталась смягчить удар. И это начало беспокоить меня.
— Что такое?
— Это не произойдет на протяжении нескольких месяцев. Двенадцать, двадцать четыре, может, даже тридцать недель впереди. Вы оба уже будете далеко отсюда.
— Скажи мне, — довольно жестко потребовал я. Меня уже тошнило от игры, в которую она играла.
— Ну, когда я искала карту, то нашла файл... документ с пациентами, которых должны были повести на операцию. Они проходили тестирование на Бог знает что, у миссис Хеллман все спланировано.
Я кивнул, призывая ее продолжать.
— И Роуз... ну, Роуз следующая в списке.
Я застыл на месте. Все во мне замерло. Легкие не расширились так, как должны были. Я не дышал, слух отключился. В комнате было тихо. Нормально работал только мой мозг, и он был полон страхов и сомнений.
Если мы вскоре не убежим, моя прекрасная Роуз присоединится к Синтии и Джейн и будет забыта, приговорена начальницей к смерти.
С этим пониманием я почувствовал, как мир уходит у меня из-под ног.