Chapter 40
Снег превратился в снегопад, падая на окна снаружи. Он застилал прохладные лондонские улицы и кружился в воздухе с чудовищным воем. За стенами была метель, так что дети не могли делать снеговиков и играть в снежки, это был не такой снег.
Я уже давно забыл о месяцах, которые проходили за окнами кабинета Келси. Сейчас Ноябрь? Декабрь? Я не знал, хотя это и не важно. Было просто холодно.
Викендейл сохранил свое тепло, так что его едва хватало, чтобы пациенты не мерзли. Иногда воздух проходил сквозь стены, но все равно было холодно из-за суровой зимы. Из-за жалоб нужно было повысить отопление, а не понизить.
Но сейчас, в эту самую секунду, мое тело начало потеть. Я чувствовал горящие следы от кнута, разносящиеся по мне, как дым сигарет. Все началось с сердца и с каждым ударом прокладывало путь к пальцам и ногам. В груди был пожар, будто в легких в меня вилами тыкал дьявол, лишая дыхания. Спина была будто в огне, тлеющий жар тянул мышцы, пока они не напряглись настолько, что становилось больно. Я не мог говорить. Не мог дышать. Не мог думать.
Я знал это чувство. Оно было редким и незнакомым, но я знал его. Это было то же самое чувство, которое настигло меня, когда я услышал о смерти Эмили. Паника. Ну, паника и гнев. Я не был добродушным человеком и делал то, чем не горжусь. Но если я и сделал в этом мире что-то хорошее, то это то, что я полюбил Роуз всей душой. Черт, она была всем, что у меня было. Ни семьи, ни имущества, ни денег. Только она. А теперь Викендейл забирал даже это, как и последние граммы моего здравомыслия. Так что я запаниковал.
Неожиданно я понял, что стою. Я не помнил, чтобы вставал. Я осмотрел комнату, пытаясь найти доказательство тому, что случилось несколько секунд назад. На полу были разбросаны открытые книги по психологии. Вокруг меня в беспорядке лежали ручки и карандаши, документы. Я тяжело дышал. Я не помнил последние несколько секунд, но медленно я припоминал вспышки и проблески на руках, я стучал по деревянному столу и кричал. Я не помнил, что точно сказал, но вероятно, в мою речь вошли ругательства и другие грубости.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Брайан.
— Ты в порядке?
Он говорил не со мной, но смотрел на меня. Он потянулся к моей руке и, не дожидаясь ответа, вытащил из комнаты.
— Нет! — сказала Келси, прежде чем мы зашли далеко. — Все хорошо, это я виновата. Он в порядке. Я в порядке. Я выведу его после сеанса.
— Уверена? — спросил Брайан.
— Ага, — вздохнула Келси, заставляя себя улыбнуться.
Он не выглядел полностью убежденным. Но все же подарил мне еще один скептический взгляд и осмотрел комнату, а затем закрыл за собой дверь.
Я посмотрел на Келси, которая поднимала свои вещи, и почувствовал укол вины. Я, возможно, не любил ее, но это была не ее вина. По крайней мере, она помогала нам бежать.
— Я... Мне очень жаль, — пробормотал я. Я просто разозлился на миссис Хеллман, Джеймса, Викендейл и себя, но Келси была не виновата.
— Все хорошо, — тихо сказала она, ее голос звучал сочувственно, чего я никогда не слышал от нее прежде.
— Нет, это не так, — возразил я, а затем наклонился, чтобы поднять одну из книг с пола. Роуз.
— Гарри, у тебя дрожат руки, — указала Келси. Так и было. Меня трясло, и я сдерживал слезы, стараясь не сорваться, и я был напуган. Но я проигнорировал это, проигнорировал ее и продолжал помогать убирать беспорядок, который сделал.
Я не хотел давать ей ответы, у меня их не было. Я был не в настроении для разговора. Потому что с каждым вдохом представлял Роуз на операционном столе, что только ухудшало положение, так как мозг напомнил о ужасных воспоминаниях и людях, которых я любил и которых у меня отобрали, а так я мог потерять свое медленно угасающее здравомыслие.
— Гарри, — повторила Келси после нескольких моих попыток исправить предыдущие действия и положить все на места. — Все, правда, хорошо, — она серьезно посмотрела на меня и вздохнула, усаживаясь на полу и откинувшись на стену позади меня. — Мы с Лори вытащим тебя отсюда. Тебя и Роуз.
— Ты уверена? — спросил я, потому что в этот момент нуждался в уверенности.
— Да, — ответила Келси. А может быть, это был какой-то психологический трюк, но она заставила меня верить в ее слова всем сердцем. — Роуз моя лучшая подруга. Я тоже забочусь о ней, Гарри, и я прослежу, что она выйдет отсюда, пока что-то случится.
Я откинул голову назад и достал сигарету с переднего кармана формы. "К черту", — подумал я, когда сунул ее между зубами и поджег.
Однажды Келси мне сказала, что в ее кабинете не курят, но, казалось, этот раз был исключением.
В комнате было тихо, если не считать моего дыхания. Я хотел извлечь из этого сеанса какую-то пользу и сказать Келси, что не могу потерять Роуз. Конечно, раньше я выживал без нее и, конечно, смогу делать это и дальше. Но я не хотел. Это было бы бессмысленно. Я хотел сказать Келси, что знаю, что, возможно, слишком остро реагирую. Хотел сказать, что знаю, что мы выберемся отсюда, и что я ни в коем случае не позволю им к ней прикоснуться, и что мне не нужно беспокоиться. Я хотел спросить, почему я чувствую себя так из-за смерти Роуз. Но единственные слова, которые слетели с моих губы были безнадежным, жалким шепотом.
— Она все, что у меня есть.
Если Келси и услышала меня, то она не ответила. Вместо этого она говорила о побеге, что немного привело мои мысли в порядок.
— Ну, у меня есть карта. Лори вам поможет. Это туннель в крыло С. У нас есть все, осталось придумать, как все провернуть. Но с Роуз все будет хорошо.
Я кивнул, начиная в это верить, и паника исчезла.
— Спасибо, — сказал я, проводя рукой по волосам. — Можешь просто... просто скажи мне, если еще что-то узнаешь? И пожалуйста, не говори Роуз. Не хочу, чтобы она беспокоилась об этом.
— Хорошо, — сказала Келси и выдавила улыбку. Я взял карту у нее из рук и встал, направившись к двери. — Гарри, — позвала она меня. Я обернула и увидел, что она до сих пор сидела на ковре. Она посмотрела на бумагу, которую я сжимал в левой руке. — Спрячь ее.
Мое сердце остановилось второй раз за день, когда я увидел ее. Она сидела за привычным столом в столовой. Ее руки лежали под таким углом, что она могла положить на них голову, пока читала книгу. Ее темные волосы спадали мягкими волнами на одно плечо, а красные губы великолепно контрастировали с бледной кожей. Казалось, ее глаза светились невинным любопытством, пока она пролистывала страницы.
И тогда я решил, что если она умрет, то это будет не из-за операции в дерьмовой больнице, а когда она будет старой и морщинистой с десятками хихикающих внуков. Она будет рассказывать им истории о своей жизни, не о жизни здесь, а хорошие, счастливые истории. Она будет делать великолепные вещи и сможет рассказать им о них, а затем она пойдет спать и умрет во сне, мирно. И может, просто может, я буду лежать рядом с ней.
Но здесь в двадцать лет она не умрет. Ни в коем случае. Я был уверен в этом, и эта новая уверенность сняла часть напряжения, которое пришло вместе с новостями Келси. Но я все равно думал, что она хрупкая. Так что когда сел рядом и заправил прядь волос ей за ухо, я сделал это мягко, чтобы не напугать ее.
Она оторвалась от книги, посмотрела на меня и улыбнулась.
— Привет, — сказала она. Вместо ответа я прижался губами к ее губам. Она были чертовски мягкими, и я прикасался к ним, стараясь не привлекать внимания. Когда я отстранился, ее глаза распахнулись, а на лице появилась улыбка.
— Угадай, что у меня есть, — сказал я.
— Что?
Я не мог не чувствовать головокружение, когда полез в карман. Я вытащил только чуть-чуть, чтобы Роуз могла увидеть кусочек бумаги.
— Что это? — спросила она.
Я наклонился ближе, так что мои губы были напротив ее уха.
— Карта, — прошептал я.
— Правда? — спросила она, и я кивнул.
— Мы так близко, Роуз. Я знаю выход. Нам просто как-то надо будет пройти охранников.
И хотя мы с Роуз были очень близко, и мы шептались, видимо, разговор так и привлекал новых участников. Потому что Микайла, которая начала меня злить, села на край стола.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответила Роуз, а я ничего не сказал.
— Так... эм... вы знаете Нормана?
— А что? — поинтересовалась Роуз.
— Он чертовски жуткий, — сказала Микайла. — Он подошел ко мне и разговаривал на терапии.
— Что он сказал? — спросила Роуз.
— Он просто пытался, вроде, подкатить ко мне. Называл меня красивой и прикасался.
— Да, он чертовски отвратителен. Держись от него подальше, — предупредил я.
— Не переживай, буду, — сказала она, качая головой, вероятно, отбрасывая ужасные воспоминания.
— Но, эм... он сказал кое-что о тебе.
Я бросил взгляд на Микайлу. Но, учитывая то, куда смотрела она, было очевидно, что она говорила не обо мне.
— Обо мне? — спросила Роуз, в то время, когда я сказал:
— Что он, блять, сказал?
— Ну, если здесь нет другой Роуз, то это точно была ты. Все, что он сказал: "Скажи Рози, что я не забыл то, что мы начали", что бы это, черт возьми, не значило.
Какого черта?
— Я думал, Норман не говорил с тобой после комы, — сказал я. Клянусь, если он заговорит с ней, подойдет или хотя бы посмотрит, я его убью. Я был не в настроении для такого дерьма, и если он сейчас здесь, я его, блять, убью.
Роуз не встречалась со мной взглядом. Она слега дрогнула, в ее глазах было чувство вины. Так, значит, они разговаривали.
Думаю, я не единственный, у кого были секреты.
ANONYMOUS POV
Роуз не знала, что сделал Гарри. Миссис Хеллман не знала, хотя она близко подобралась к разгадке. Даже Келси не знала. Только я, Элис и сам Гарри. Никто бы Элис не поверил, Гарри не хотел, чтобы кто-то узнал, а я не скажу. Но сейчас во мне боролись мораль и обещания.
Смысл не в том, что он сделал или не сделал, а в том, кто он. Парень, который провернул несколько лет назад идеальный план, парень с блестящим, выдающимся умом. А сейчас он влюблен. И Роуз тоже его любила. Это прекрасно, любовь расцветет и превратится в что-то более красивое, если им удастся сбежать. Я не хочу стоять на пути их шансов и возможностей.
А рассказать Роуз — сделать это. Это может пошатнуть ее неоспоримую привязанность. Так что лучше всего, продолжать хоронить эти мысли и оставить их в покое.
Но если я сдержу обещание и выберу легкий путь, я поступлю неправильно. Я позволю ей убежать с ним, когда она даже полностью не понимает, кто он. Можно просто оставить это и, может, сначала он будет хорошим, но в конце концов вернется к тому, кем он всегда был. Это не будет Гарри с романтическими поцелуями, игривыми комментариями и оптимистическими замечаниями. Он превратится в другую версию себя. И мне нужно предупредить Роуз на счет того, каким именно он может быть.